Муж моей подруги (СИ)

Глава 30

Лето 2014 года

Неужели тело работает как машина, как часы, как сложнейший механизм? Неужели оно включается и выключается нажатием какой-то кнопки? Иногда кажется, что так и есть. Как еще объяснить полное отсутствие уверенности в себе до того, как я переспала с Володей, и абсолютную уверенность, которую я почувствовала после? Мое тело казалось таким ничтожным, что в глубине души я не винила Максима за то, что он не любил меня, за то, что обвинял меня, за то, что презирал меня. Но после того, как я переспала с Володей, я с огромной уверенностью поняла, что люблю Максима, что я могла бы заставить Максима полюбить меня, что я могла бы заставить Максима подарить мне еще одного ребенка — ребенка, который родился бы живым и здоровым. Я не знала, откуда берется энергия, но она появилась, и этого было достаточно.

Мы с Ритой вернулись в Краснодар ранним вечером, завезли наши сумки домой и отправились в магазин. По дороге домой мы проезжали мимо редакции газеты, и Рита закричала:

— Мамочка, вон папина машина!

Я посмотрела на часы. Было начало девятого.

— Давай навестим папу! — предложила Рита.

— Хорошая идея.

Я свернула на стоянку и припарковалась рядом с машиной моего мужа.

Дверь была не заперта. Мы вошли. Вокруг было пусто, весь зал был погружен в темноту.

— Я знаю, где он! — прошептала мне Рита. — Давай удивим его! — Она помчалась прочь от меня, зигзагами огибая столы, к двери в другом конце офиса, за которой была маленькая кухонька для работников. Прежде чем я успела подумать о том, чтобы остановить ее, она распахнула дверь и воскликнула: — Привет, папочка!

Максим стоял там, обнимая молодую блондинку.

— Папочка, папочка, папочка! — закричала Рита, бросаясь к его ногам.

Блондинка повернулась и улыбнулась Рите. Она была потрясающе красивая. Максим выглядел испуганным, дезориентированным, как внезапно протрезвевший алкоголик.

— О, привет!

Он присел на корточки и поднял ее на руки.

Рита обвила тонкими ручками шею отца и крепко прижалась к нему.

— Папа, мама водила меня в ресторан! И она купила мне розового пони! А у Эли был понос! Когда ты приедешь в Сочи?

Максим рассмеялся, и от того, как он посмотрел на свою дочь, по моему телу разлилась волна нежности: он любил ее. Он действительно любил ее.

— Ты хочешь, чтобы я приехал в Сочи посмотреть на понос Эли? — спросил он весело.

— Нет, папочка, — хихикнула Рита.

Молодой блондинке было не по себе. Она стояла по стойке «смирно», не понимая, что делать.

Я ждала прямо за дверью.

— Виктория, познакомьтесь, — сказал Максим. — Это моя дочь Рита.

— Привет, Рита, — сказала Виктория, улыбаясь. — Красивое платье.

— А я Юлия, — сказала я, делая шаг вперед. — Жена Максима.

— Здравствуйте. — Ее улыбка была натянутой.

— Виктория — наш новый сотрудник, — сказал мне Максим. — Она только что закончила университет.

На мне были спортивные штаны и кофта — свободная, удобная одежда для поездок. Виктория была одета в обтягивающую блузку, юбку-карандаш и неуклюжие черные туфли на высоком каблуке. Ее талия была шириной примерно с мое запястье. Ее грудь была высокой и упругой.

— Я надеюсь, Вам понравится работать в газете, — сказала я Виктории.

— Уверена, что да — ответила она, все еще улыбаясь.

Рита взяла лицо отца в свои ладони и повернула его к себе.

— Я скучала по тебе, папочка, — сказала она. — Мама не умеет плавать с маской и трубкой, как ты, а еще она не несет меня с пляжа на ручках, если я устаю. Без тебя не весело. — Слезы заблестели на кончиках ее ресниц, когда она погладила его по подбородку.

— Ну не грусти, малышка, мы все исправим, — пообещал Максим. Он посадил дочь к себе на плечи.

Рита взвизгнула и вцепилась ему в волосы.

— Я купила помидоры, — зачем-то сказала я.

— И ягодки! — добавила Рита.

Виктория сказала:

— Думаю, мне лучше уйти. Приятно было познакомиться с Вами. До свидания.

— Мы с Митей собрали пазл из ста кусочков! — завопила Рита, когда мы вышли на улицу. — Можно я поеду с тобой, папочка?

За исключением цвета волос, Рита выглядела как ее отец. Когда она станет старше, возможно, ее волосы потемнеют; тогда она будет выглядеть точь-в-точь как он. Я всегда знала, что Рита любила меня, но своего отца она просто боготворила.

Возможно, Максиму было нужно именно это простое, невинное обожание. Или, возможно, ему нужно было резко погрузиться в непосредственный мир ребенка, для которого важно только здесь и сейчас. Максим и Рита были почти неразлучны в тот вечер — шутили, разговаривали, ели, мыли посуду. Она сидела у него на коленях, пока они смотрели телевизор. Когда она начала засыпать, Максим отнес ее в постель, прочитал сказку и поцеловал на ночь.

Я выключила весь свет в квартире, натянула шелковую ночную рубашку через голову и пошла в несостоявшуюся детскую.

Я слышала, как Максим вышел из комнаты Риты. Я слышала его шаги. Искал ли он меня? Или он хочет спрятаться от меня?

Что такое брак? Что скрепляет брак? На чем держался наш брак?

Недавно Максим сказал мне, как сильно и отчаянно он хотел сына, и я все еще пыталась переварить эту информацию. Оказалось, мой муж хранил от меня такой важный секрет все эти годы. Какие еще секреты он хранил? Хранил ли он какую-нибудь тайну? Считается ли тайна в браке ложью?

Я закрыла глаза, пытаясь вспомнить. Мне показалось, что Максим был искренне и безраздельно взволнован появлением Риты на свет. Я представила его лицо, сияние и благоговейный трепет, которые освещали его залитые слезами щеки.

— Моя маленькая девочка, — сказал он, когда медсестра передала ему на руки нашу дочь. — Привет, красавица.

О чем он сейчас думал? Собирался ли он бросить меня ради красотки Виктории? Может быть, он хотел ребенка от нее? Хотел ли он, чтобы она родила ему сына? Думал ли он так далеко вперед, что представлял наш развод и Риту, бегающую к нему по выходным?

Его собственные родители были разведены. Ему было тяжело. Я была уверена, что он долго и упорно думал, прежде чем причинить такую боль своей дочери.

— Юля? — Максим стоял в дверях. — Что ты здесь делаешь? — тихо спросил он.

Мы не заходили в эту комнату неделями, месяцами. Она все еще причиняла слишком много боли.

— Тут спокойно, — сказала я.

Максим стоял в дверном проеме, не решаясь зайти.

Я встала.

— Входи, — сказала я. — Садись в это кресло. Оно очень удобное.

Максим поколебался, затем вошел. Он сел в кресло, положил руки на подлокотники.

— И правда удобно.

Он откинул голову на спинку кресла и закрыл глаза.

Я прислонилась к кроватке. В квартире было тихо. В комнате было темно.

Я сняла свою сорочку и позволила ей упасть на пол к моим ногам. Максим открыл глаза. Он некоторое время смотрел на меня, затем начал вставать, но я пересекла маленькую комнату, наклонилась к нему и толкнула обратно в кресло. Я спустила его трусы и достала его член, который, к моему бесконечному облегчению и восторгу, был прекрасным и твердым. «Мне все равно, — подумала я, — вызвана ли его эрекция вожделением к Виктории или тайными желаниями, о которых я ничего не знаю; теперь это мое, и я воспользуюсь этим».

Кресло было широким, я уселась на мужа, упираясь коленями по обе стороны от его бедер и опираясь руками о подлокотники кресла. Руки Максима сомкнулись на моих бедрах, и он сильно прижал меня к себе. Кресло закачалось под нами. Наши тела были серебряными в лунном свете. Я сжимала его внутри себя, и очень медленно двигалась вверх и вниз. Максим застонал. Он положил руки мне на грудь. Я задвигалась быстрее. Кресло заскрипело под нашим весом. Максим положил руки мне на плечи, толкая меня вниз так сильно, как только мог, так что его член вонзался в меня, проталкиваясь дальше, чем когда-либо прежде. Я застонала от боли и от удовольствия. Через плечо Максима, сквозь полузакрытые глаза, я увидела, как ветерок колышет листья березы. Максим со стоном кончил, его пальцы впились в мои плечи. Я задрожала.

Максим положил руки мне на лицо, приблизил мои губы к своим и поцеловал меня, как жаждущий мужчина, нашедший воду. Я поцеловала его в ответ, пылко, как женщина, вернувшаяся домой.