Муж моей подруги (СИ)

Глава 26

Лето 2014 года

Влажность белым покрывалом окутала город, но над морем небо было ослепительно ясным, безмятежно-голубым. Я откинулась назад и расслабилась, пока Володя рулил. Мы не разговаривали. Володя был сосредоточен на управлении, а я наслаждалась теплым днем.

Он подвел лодку к самому краю отмели, заглушил мотор, бросил якорь и спрыгнул на мелководье. Я протянула ему корзину с едой и полотенца, затем тоже спрыгнула в воду и побрела к берегу. Вода была, как парное молоко. У меня перехватило дыхание. Мы выбрали красивое местечко и расстелили наши полотенца. Справа возвышался утес, искривленные деревья цеплялись за безжизненную почву. Солнце светило ласково, ветер шелестел в зарослях кустарника. Я расстегнула свой спасательный жилет, бросила его на бирюзовое полотенце и начала готовиться к обед.

Володя устроился рядом со мной на зеленом полотенце. Он был выше Максима; он вообще был крупнее всех, с кем я общалась в последнее время. Густые волосы на его ногах и руках блестели на солнце. Пальцы его ног были до смешного длинными, тонкими и белыми.

— Бутерброд с сыром или с колбасой? — спросила я его.

— И тот, и другой.

— Будешь пиво?

— Конечно.

Я полезла в корзину и достала бутылку. Мои пальцы коснулись пальцев Володи, когда я протягивала ее ему. Его кожа была горячей, в отличие от холодной банки. Мы сидели бок о бок, жевали, вглядываясь вдаль. Порыв ветра пощекотал волосы у меня на затылке. Солнце грело наши обнаженные плечи.

Я спросила:

— Это чайка там?

Он посмотрел.

— Не знаю. У тебя зрение лучше, чем у меня.

— Но как ты тогда управляешь катером?

— С трудом, — поддразнил он.

— Как обнадеживающе.

— Ты когда-нибудь была в той деревне, которую мы проплывали?

— Была. В детстве. — Я полезла в корзину. — Печенье? Виноград?

— Я буду виноград. — Он откинулся назад, опершись на локти, и подставил лицо солнцу.

Затем он спросил:

— Ну, как у тебя дела, Юль?

Я моргнула.

— Хорошо.

Я не знала, что он имел в виду. Из нас четверых Володя был единственным человеком, который ненавидел самокопание. Иногда он вступал в спор с Максимом о политике или о каких-то городских проблемах, но становился нетерпимым, когда мы с Кирой говорили о личных делах. Однажды, когда мы вчетвером ехали в театр, Кира, Максим и я вступили в жаркую дискуссию. Внезапно Кира расхохоталась и кивнула головой в сторону Володи, который смотрел в окно на заднем сиденье, его мысли явно были где-то далеко.

— Он нас покинул, — сказала она, качая головой, не одобряя невнимание мужа.

Володя сказал:

— Я боялся, что это будет слишком тяжело для тебя. Жить с Кирой и Элей. После потери ребенка.

Эмоции захлестнули меня. На мгновение я лишилась дара речи.

— И от Максима поддержки не дождешься, — продолжил Володя.

Я сглотнула.

— С чего ты взял?

— Я знаю его уже много лет. Потеря сына сильно ударила по нему.

— Максим говорил с тобой об этом?

— Нет, я и без разговоров это прекрасно понимаю.

— Это довольно трудное время для нас, — признала я.

— Это просто ужасно, — сказал Володя.

— Да, — согласилась я. — Это ужасно. — И вдруг меня захлестнул поток слез, я обхватила руками колени, уткнулась лицом в них и беспомощно зарыдала.

Володя молча сел рядом со мной. Через некоторое время он положил руку мне на спину и похлопал меня. Его большая ладонь, твердая и теплая, была самым приятным ощущением, которое я испытала за последние недели.

— О, Володя, — всхлипнула я. — Максим говорит, что не знает, любит ли он меня. Мне так грустно. Мне так одиноко. Я не знаю, как мне жить дальше.

Володя притянул меня к себе. Я повернулась и уткнулась лицом ему в плечо. Рядом с ним я почувствовала себя маленьким ребенком, которого утешает отец; я чувствовала, что этот крупный мужчина оберегает меня, как будто он держит мое тело, не позволяя ему развалиться от горя. Это было удивительное, неожиданное, неповторимое чувство — высадиться на незнакомом берегу, вдали от других людей. Окруженная песком, морем и небом, практически обнаженная, я была совершенно уязвима, честно выставлена напоказ. Я чувствовала себя младенцем, свернувшимся калачиком в руках взрослого. Я могла выплакаться.

— Юля, все хорошо, милая. Все хорошо.

Володя погладил меня по волосам.

Его ласка была бесконечно успокаивающей. Его плечо было широким, а рука — сильной. Я отстранилась и вытерла слезы кулаками. Я посмотрела на Володю и увидела на его лице такое милосердие, что у меня перехватило дыхание.

— Володя, — сказала я.

И, как будто это было единственно правильным поступком во всем мире, Володя наклонился и поцеловал меня. Его губы были мягкими, от него пахло пивом и виноградом. Он крепко держал меня, обхватив рукой мой затылок. Наверное, я никогда еще не выглядела так ужасно: мои волосы были спутанными от ветра, по моему лицу текли слезы. Он водил по мне рукой, как будто лепил меня заново, и мое тело начинало оживать. Его прикосновения были подобны дождю после засухи.

Я обхватила его руками. Я прикоснулась к тому, чем так долго восхищалась: к изгибам плеч, локтей и коленей Володи, длине и ширине его спины, нежным бугоркам его сосков, набухающему жару под его плавками.

Он развязал узел на спине моего купальника, и моя грудь обнажилась. Володя уложил меня на полотенце и лег на бок рядом со мной. Песок подался под нами, как будто сама земля давала нам разрешение. Он приблизил рот к моей груди и нежно потянул за сосок. В груди защипало, словно под моими сосками натянулась пружина; Володя снова потянул, пружина порвалась, и ощущения затопили мое тело. Ошеломленная, я закрыла глаза, чуть не упав в обморок.

Я держала глаза закрытыми, пока он снимал с меня трусики. Сначала я ощутила прохладу, когда он приподнялся надо мной, закрывая солнце, а затем почувствовала, как горячий твердый ствол его члена вошел в меня. Я вздрогнула от облегчения и удовольствия. Это было по-настоящему.

Я прижала Володю к себе, наслаждаясь ощущением мужского тела на себе, в себе, наслаждаясь тяжестью его груди, волнением его дыхания, влажным прикосновением его рта и уверенными движениями его члена внутри моего тела. Я была благодарна ему всем своим существом. Удовольствие было сильным. Я не хотела, чтобы это заканчивалось. Оно нарастало, волна за волной, увлекая меня за собой в водоворот блаженства. Слезы брызнули из моих глаз и оргазм пронзил мое тело. Смутно я почувствовала, как Володя тоже достиг кульминации. Он лег рядом со мной, вздохнул и взял мою руку в свою. Мои щеки были покрыты песком и слезами.

Мы лежали бок о бок, обнаженные, держась за руки, над нами нещадно палило солнце. Закрыв глаза, я наслаждалась приятными ощущениями после секса.

— Ты такая красивая, — сказал Володя.

Я улыбнулась.

— Льстец.

— Я серьезно. Ты мне не веришь? — Он повернулся ко мне лицом и провел пальцами по моей щеке, вниз по шее, вокруг груди. — Ты прекрасна во всех отношениях.

— Я чувствую себя счастливой, — сказала я, зевая.

Тепло солнца, плеск воды, крики чаек убаюкивали меня. Я уснула.