Муж моей подруги (СИ)

Глава 29

Лето 2014 года

Вечером той замечательной субботы, когда мы с Ритой были в магазине и покупали ей платье в бело-розовую полоску, мы столкнулись со старыми знакомыми — Верой Мироновой и ее дочерью Лизой. Я всегда считала Веру слишком занудной для меня, но когда она пригласила нас в гости на следующий день, я почему-то с готовностью согласилась.

В воскресенье утром я разбудила Риту пораньше, одела ее и вывела на улицу. Мы прогулялись по городу, позавтракали в кафешке, накупили всяких ненужных безделушек, а потом отправились в гости к Мироновым, где я десять тысяч раз умерла от скуки, пока Вера без умолку трещала про свой ремонт. У Лизы была огромная коллекция игрушечных пони, и Рите это так понравилось, что она умоляла меня не уходить..

Подходя к нашему дому, в котором я провела столько дней и ночей, я почувствовала легкую грусть. Этим летом многое изменилось. Я потеряла ощущение, что возвращаюсь домой. Огни, горящие в каждом окне, не казались приветливыми. Теперь домом владела счастливая семья Степановых, я была там чужой.

Когда мы вошли, то обнаружили полнейший беспорядок. Полы в доме были покрыты песком. На ступенях лежали мокрые полотенца, на перилах висела влажная футболка. Володя был на кухне, мыл гору грязной посуды. Со второго этажа доносился яростный плач малышки Эли и отрывистый голос Киры.

Рита бежала впереди меня, легкая, изящная и хрупкая в своем бело-розовом платье, держа в руках розового пони, которого я ей купила.

Пол ванной тоже был завален полотенцами. Эля сидела в переноске, раскрасневшаяся от плача, а Кира стояла на коленях на полу, вытирая Митю. Митя тоже плакал.

— Больно, мам! — закричал он.

Кровь стекала по обеим ногам Мити из больших, но неглубоких царапин на коленях.

Кира щедро смазывала раны зеленкой, отчего Митя неистово вопил.

На одно короткое мгновение и Рита, и я остановились, ошеломленные и ошарашенные.

Рита первая пришла в себя.

— Можно мне подержать Элю?

— Да, — раздраженно сказала Кира.

Рита передала мне на хранение свою игрушку и взяла Элю на руки. Эля была почти фиолетовой от плача и не планировала успокаиваться. Она извивалась, выгибала спину и кричала. Лицо Риты вытянулось.

Рита подняла на меня глаза, в которых стояли слезы.

— Я ей больше не нравлюсь, мама.

— Ты ей нравишься. Она просто устала и проголодалась. Пойдем в твою комнату, там тихо.

Мы прошли по коридору и закрылись в комнате, которая внезапно показалась нам Раем на земле.

— Малышка, ты голодная, — проворковала я. — Хочешь ням-ням?

Я задумалась, почему мы разговариваем с младенцами детским лепетом. Но сразу нашла ответ на этот вопрос: это работает. Эля устроилась в моих объятиях, ее нижняя губа дрожала, глаза были устремлены на меня, но она уже не плакала.

Я держала ее одной рукой, в то время как свободной рукой расстегивала платье Риты на спине, чтобы она могла переодеться.

— Я хочу купаться в ванной, — заявила Рита. — Со своей новой пони!

— Я сейчас переоденусь, а потом вымою тебя, — сказала я ей.

Я промчалась мимо комнаты Мити. Он сидел на коленях у матери и плакал. Я поспешила вниз. Казалось, что все полотенца в доме лежат вонючими мокрыми кучами.

— Это я виноват, — сказал Володя с порога. Он все еще был в плавках, его волосы высохли, превратившись в застывшую от соли копну. Говоря это, он вытирал кастрюлю. — Я настоял на том, чтобы мы все пошли на пляж. Кира белая, как молоко. Ей нужно было немного побыть на солнце. У Эли заболел животик, Кира думает, что от жары. Ее тошнило, и у нее был понос. А потом Митю подхватило волной. Он наглотался воды, упал и сильно поцарапал локти и колени.

Я расхохоталась от этого списка происшествий.

— Володя, пожалуйста, не утруждай себя мытьем посуды. Я разберусь со всем после того, как уложу Риту.

— Давай я возьму Элю, — предложил Володя.

Я удивленно посмотрела на малышку, которую все еще прижимала к себе. Эля уставилась на меня, как будто я была какой-то загадкой, которую она пыталась разгадать.

— Конечно. Я займусь стиркой.

Я передала Элю ее отцу, и она сразу же залилась слезами. Я увидела, как на лице Володи появилось разочарование, и, отворачиваясь, почувствовала иррациональный прилив удовольствия: я нравилась Эле.

Я помогла Рите забраться в ванну, помыла ее, вытерла и одела на нее пижамку. Мы вместе лежали в постели, болтали и слушали звуки, которые издавали разные Степановы, разбредаясь по дому.

Поцеловав свою дочь на ночь, я завела стирку и принялась за уборку на кухне. Володя неплохо справился с мытьем посуды, но плита была забрызгана всем, чем только можно. Я усердно драила все вокруг как из необходимости держаться подальше от шума на втором этаже, так и из желания привести дом в порядок.

Затем я приняла душ, натянула халат и отправилась развешивать белье.

Дверь спальни Степановых была приоткрыта. Я услышала, как Кира и Володя спорят, но не могла разобрать их слов.

Я оставила белье в тазике и побежала в свою спальню. Мы разберемся с ним позже. Мои мысли путались. Я закрыла дверь, отгородившись от суматохи остального дома, взбила подушки и устроилась в постели.

Я вздрогнула и проснулась. Было темно. Я посмотрела на часы у кровати. Без десяти час. Дверь моей спальни открывалась с тихим скрипом.

— Ритусь, тебе чего не спится?

В комнату вошел Володя.

Я начала присаживаться, но он несколькими короткими шагами пересек комнату, откинул одеяло и забрался в постель рядом со мной. Во мне вспыхнуло вожделение. Его тело было горячим, большим и пахло солью.

— Это не очень хорошая идея, — прошептала я.

В ответ он положил руку мне на щеку и стал изучать мое лицо.

— Юля, — сказал он.

Это были все его слова. Все, что ему нужно было сказать. Я обхватила его руками и притянула к себе. Простыни шелестели под нами, когда мы двигались. Мы не издавали ни единого звука. Это было прекрасно, настойчиво и так быстро, что я не кончила, но это не имело значения. Ощущение мужского тела в своих объятиях было достаточным удовольствием. После этого он обнял меня, и некоторое время мы лежали так. Я почувствовала, как его дыхание стало медленным и ровным.

— Володя, — прошептала я. — Ты не можешь здесь спать.

— Я не сплю, — сказал он.

Он погладил мои волосы рукой, а затем встал и вышел из спальни.

Я лежала, уставившись в окно. Ночное небо было иссиня-черным, полным звезд.

На следующее утро я собрала наши с Ритой вещи и за чашкой кофе сказала Кире, что мы возвращаемся в Краснодар.

У Киры были темные круги под глазами. Эля уже поправилась и с аппетитом ела.

— Это мы должны уехать, — сказала она. — Это твой дом. Мы захватили его, как орда варваров.

Я посмотрела ей прямо в глаза. Что она знала? О чем она догадалась?

— Нет, мне нужно вернуться в Краснодар и как-то помочь Максиму. Я должна что-то сделать. Я должна привезти его сюда, ему нужно отдохнуть от работы. Если потребуется, я притащу его сюда силой.

Кира пожелала мне удачи, я поцеловала ее в лоб, взяла свои сумки, позвала дочь, и мы направились к двери.