Генерал Карамба: На пути к власти 2

Глава 12 В сельве

Отряд из двадцати пяти человек во главе со мной и проводником Мачати выступил на рассвете. Солнце только начинало золотить верхушки деревьев, когда мы, двигаясь на лошадях, направились к темневшей на горизонте полосе сельвы.

Поначалу лес встречал нас редкими рощами, мелькали привычные глазу акации, низкорослые кустарники, участки выжженной под поля земли. Но чем дальше мы углублялись, тем сильнее менялся пейзаж вокруг. Деревья смыкались всё теснее, воздух становился тяжелее, влажнее. Пот стекал по спинам, пропитывая рубахи, а лошади начинали нервно прядать ушами, им здесь тоже было неуютно.

Тропа, поначалу широкая и наезженная, сужалась на глазах. Вскоре она превратилась в едва заметный коридор, пробитый в зарослях поколениями охотников и сборщиков каучука. Мачати, не сбавляя шага, уверенно вёл нас вперёд, ни разу не останавливаясь, чтобы свериться с направлением. Он просто знал эти места: кожей, нюхом, той древней памятью, что живёт в крови у его народа.

А вокруг буйствовала сельва.

Деревья вздымались к небу на сорок, пятьдесят метров, переплетаясь кронами в сплошной зелёный полог. Сквозь него солнечный свет пробивался редкими золотыми лучами, отчего внизу царил таинственный полумрак. Стволы сейб, священных деревьев майя, покрытые острыми шипами, уходили ввысь мощными колоннами. Лианы — бегелии, матапало, многочисленные эпифиты — опутывали их, свисали гирляндами, создавая причудливые узоры.

Воздух стоял густой, влажный, насыщенный запахами гниющей листвы, цветущих орхидей и ещё чего-то неуловимого, дикого, первобытного, отчего внутри поселялся смутный трепет. Где-то в вышине кричали обезьяны-ревуны, перекликались попугаи, шуршали в листве невидимые звери.

Мы продвигались медленно. Лошади то и дело вязли в топкой почве, спотыкались о корни, что змеями выползали из земли. Приходилось то и дело останавливаться, чтобы разрубить особо густые заросли или обогнуть непролазный участок. Люди устали, но держались, понимали, что назад пути нет.

К вечеру, когда солнце уже клонилось к закату и сквозь полог леса пробивались лишь последние лучи, я принял решение окончательно расстаться с лошадьми. Мы нашли поляну, не слишком большую, окружённую высокими деревьями, с небольшим ручьём, что журчал где-то в зарослях папоротников. Лучшего места для временного лагеря нельзя было и пожелать.

И тут грянул скандал.

— Мы не нанимались воевать пешком с индейцами! — Диего Гомес, десятник вакерос дона Бейтса, аж побагровел от злости. — Да ещё и лезть к ним в логово! Куда мы идём? Что хотим делать? Как возвращаться будем?

Он стоял, уперев руки в бока, и сверлил меня взглядом, полным ярости. За его спиной сгрудились его люди: все десять, хмурые, с винтовками наизготовку.

Вопросы возникали резонные. Я и сам их себе задавал, но вариантов отказаться у меня не имелось, поэтому и согласился. Полковник Моралес поставил задачу сложную, но выполнимую. Главное не попасть в засаду. Потому я и велел спешиться гораздо раньше, чем того требовала необходимость. Лошади в сельве бесполезны, только шум и лишняя обуза.

— Мы идём в индейское селение, — ответил я спокойно. — Где, по данным штаба, склад оружия. Не уверен, что он там есть, поэтому и не беру лошадей. Нам нужно появиться незаметно, провести разведку и так же незаметно исчезнуть.

— Какого чёрта мы лезем в лапы к индейцам? — Гомес шагнул вперёд, и его люди подались следом. — Сеньор Бейтс послал нас воевать, а не дохнуть!

— На войне умирают, — отрезал я, — и я тоже не намерен подыхать. Поэтому дальше пойдём пешком. Все.

— Мы не пойдём! — Гомес уже не скрывал угрозы.

— Тогда это измена, — я понизил голос, — и твой дон тебе этого не простит.

— Если он узнает! — Гомес криво усмехнулся.

Я кивнул, словно соглашаясь, и мгновенным движением выхватил револьвер, и вот его ствол смотрел прямо в грудь десятнику. В ту же секунду воздух наполнился щелчками взводимых курков. Мои люди: пеоны, индейцы, преданные мне, вскинули винтовки, целясь в вакерос. Те тоже вскочили, занимая позиции.

Повисла мёртвая тишина. Только где-то в вышине кричали обезьяны, да ветер шелестел листвой. Мачати, наш проводник, бесшумно скользнул за ствол дерева, не желая становиться случайной жертвой. Я покосился на него и чуть заметно моргнул: всё под контролем.

— Вас десять, амигос, — сказал я. — А моих людей пятнадцать.

— Мои люди лучше обучены, — процедил Гомес. Винтовку он держал в руках, но вскинуть не решался.

— Возможно, — согласился я, — но, если хоть один из моих людей выживет, он расскажет о том, что здесь было. И тогда тебя никто живым отсюда не выпустит. — Я сделал паузу. — И потом… ты не сможешь вернуться домой. Мой дядя, дон Альберто Вальдеромаро, отомстит за меня. И тебе, и твоему дону. Подумай.

Гомес молчал. На лбу выступила испарина.

— Я подумаю… — выдавил он.

— Подумай, — кивнул я. — Можешь оставить часть людей с лошадьми. Троих. Этого хватит.

Гомес исподлобья смотрел на меня. Несколько минут висела тягостная тишина.

— Хорошо, — буркнул он наконец, опуская винтовку. — Пусть остаются трое.

Я кивнул своим, чтобы они опустили оружие.

— Можешь и своего оставить, — добавил Гомес.

— Хорошо. Я оставлю Себастьяна.

— Сеньор! — возмутился Чак.

— Ты же хотел приключений? — усмехнулся я. — Получай.

— Эх, сеньор… — Чак почесал затылок. — Оставляете меня с этими головорезами!

— Это союзники, — поправил я. — Могу Пончо оставить.

— Нет, Пончо вам нужен. Оставьте ещё одного. Самого тупого.

Я выбрал Хенка, молодого индейца, молчаливого и послушного.

— Хенк! Останешься с Себастьяном.

Парень кивнул.

— Значит так, — я обвёл взглядом остающихся. — Мы уходим на рассвете. Вернёмся через два-три дня. Если не вернёмся через пять, то уходите в Вайядолид и докладывайте полковнику Моралесу. Всё поняли?

Себастьян кивнул. Гомес буркнул что-то согласно.

Я повернулся к Мачати.

— Сколько ещё идти?

Индеец переглянулся с Пончо, тот перевёл.

— Если выйдем на рассвете, к вечеру будем на месте.

— Хорошо, — я кивнул. — Всем отдыхать, завтра тяжёлый день.

Люди начали располагаться на ночлег. Напряжение спадало.

Я отошёл в сторону, достал карту. Бесполезно: на ней были сплошные белые пятна. Только Мачати знал дорогу.

Пончо подошёл бесшумно.

— Сеньор, а если там ничего нет?

— Значит, зря прошлись, — пожал я плечами. — Зато разведку проведём.

— А с Гомесом что?

— Пока нужен. Потом посмотрим.

Мы замолчали, глядя на огонь.

— Иди спать, Пончо.

Он кивнул и исчез в темноте. А я ещё долго сидел, глядя на костёр.

И что-то мне подсказывало: просто не будет.

Ночь прошла тревожно.

Костёр догорал, рассыпая вокруг тлеющие угли, но их красноватый свет лишь сгущал темноту за пределами поляны. Назначенные в караул люди сидели у огня, мрачно переглядываясь друг с другом, и в этих взглядах читалось то, о чём они молчали: недоверие, напряжение, готовность в любой момент схватиться за оружие.

Я сидел в стороне, прислонившись спиной к стволу сейбы, и смотрел на эту картину. Мои люди: индейцы, преданные мне, держались отдельно, сбившись в тесную группу. Вакерос Гомеса — своей, настороженно поглядывая в сторону бывших пеонов. Между этими двумя группами пролегла невидимая черта, готовая в любой момент превратиться в линию огня.

И я понял для себя простую и очевидную вещь. Брать в отряд чужих, непроверенных людей, глупо. А из первого правила вытекало второе: это чревато неприятными неожиданностями. Не сказать, что я об этом не догадывался раньше. Просто выхода другого у меня не имелось. И я надеялся на порядочность тех, кто решил помочь мне людьми. Дон Эусебио Эскаланте Бейтс, сеньор Хосе Мария Понсе Солис, все они казались людьми слова, чести, дела. Шучу, гм…

Но вот теперь я убедился: надеяться не стоит ни на кого, кроме самого себя.

Гомес перехватил мой взгляд и тут же отвернулся, делая вид, что поправляет ремень винтовки. Я усмехнулся про себя. Этот тип что-то задумал. Или просто трусит, не зная, чего ждать от предстоящего дела. В любом случае, за ним нужен глаз да глаз.

Я проверил револьвер, на всякий случай, и прикрыл глаза. Надо спать. Завтра будет долгий день.

Утро наступило вместе с первыми криками обезьян-ревунов, что приветствовали рассвет истошным криком, от которого, казалось, дрожали листья. Мы наскоро позавтракали: лепёшки, кусок вяленого мяса, глоток воды из фляги. Разговаривали мало, только по делу. Напряжение минувшей ночи никуда не делось, оно просто ушло вглубь, затаилось, готовое вырваться наружу в любой момент.

Пятерых я оставил с лошадьми. Себастьяна, Хенка и троих вакерос, которых выбрал сам Гомес. Десятник вновь пытался спорить, хотел оставить своих побольше, но я остался непреклонен.

— Ты идёшь с нами, Гомес. Твои люди тоже. Для охраны лошадей хватит и троих.

Он скрипнул зубами, но промолчал.

Мы выдвинулись, едва солнце позолотило верхушки деревьев. Мачати шагал впереди, бесшумно, как ягуар, то и дело останавливаясь, чтобы прислушаться к лесным звукам. За ним следовал Пончо, потом я, дальше остальные. Замыкал цепочку Гомес.

Джунгли ещё парили влагой, которой напитались за долгий сезон дождей. Воздух стоял тяжёлый, густой, хоть ножом режь. От земли поднимался пар, смешиваясь с запахами гниющей листвы и диких орхидей. Ноги тонули в грязи по щиколотку, а то и глубже, и каждый шаг давался с трудом. Приходилось постоянно смотреть под ноги, а не по сторонам, иначе рисковал наступить на какую-нибудь тварь, для которой человек лишь досадная помеха.

А тварей хватало.

То и дело с веток срывались целые водопады воды: остатки предыдущих ливней и тяжёлых испарений. Холодные струи стекали за шиворот, заставляли вздрагивать и чертыхаться. Но вода это полбеды. Хуже, когда вместе с водой с веток падали змеи.

Первый раз это случилось через час после начала пути. Огромная змея, то ли боа, то ли ещё какая гадина, сорвалась с лианы прямо перед Пончо и плюхнулась в грязь, извиваясь и шипя. Пончо отпрыгнул с такой скоростью, что я и не подозревал в нём такой прыти. Винтовка мгновенно оказалась в руках, щелчок взведённого курка, и только окрик Мачати остановил выстрел.

— Не стреляй! — рявкнул индеец, бросаясь к Пончо. — Не стреляй, дурак! Она не ядовитая!

Пончо замер, тяжело дыша. Змея, почуяв опасность, уползла в заросли, и только шевелящиеся ветки указывали её путь.

— Чтоб тебя… — выдохнул Пончо, опуская винтовку. — Я думал, что всё, конец.

Мачати покачал головой и пошёл дальше, даже не оглянувшись.

Это происшествие произвело неизгладимое впечатление почти на всех, включая индейцев. Даже те, кто вырос в этих лесах, не могли похвастаться, что привыкли к подобным встречам. В сельве ты всегда гость, и хозяйка здесь смерть. Она может явиться в любом обличье: ядовитой змеи, паука, скорпиона, а то и просто москита, что принесёт лихорадку.

Мы шли тихо, след в след, стараясь не оставлять заметных следов. Мачати рубил лианы остро отточенным мачете, но делал это так, что срез почти не отличался от естественного излома. Остальные ступали аккуратно, не ломая веток, не сбивая росы с листьев, и каждый из нас держал в руках мачете. Стрелять нельзя!

Где-то здесь, совсем рядом, бродили мятежные индейцы. Последователи Говорящего Креста, что поднялись против белых и режут всякого, кто попадётся им в руки. Наткнуться на их патруль означало раскрыть себя раньше времени и ввязаться в ненужный бой. А бой в сельве это всегда бой в окружении, на их территории, по их правилам.

Гомес нервничал. Он то и дело крутил головой, готовый стрелять в любую появившуюся тень. Винтовку он держал так, словно она была продолжением его рук, но пальцы на спусковом крючке подрагивали, выдавая напряжение. Я заметил, как он вздрагивает от каждого шороха, от каждого крика птицы.

— Успокойся, — шепнул я ему, поравнявшись. — Рано ещё стрелять. Дай команду. Убери винтовку, держи только мачете, если нападёт змея, бей её ножом, а не пулей, иначе о нас узнает вся округа, и сюда сбегутся все индейцы, что могут находиться поблизости.

— Я сам знаю, когда стрелять, — огрызнулся он, но винтовку опустил, и закинув её на плечо, взял в руки мачете.

Пока ничего нам не угрожало, кроме самой природы, что постоянно подсовывала всякую ядовитую живность. Змеи, пауки, многоножки: всё это ползало, прыгало, летало вокруг, напоминая, кто здесь настоящий хозяин.

Около полудня мы вышли к небольшому ручью. Вода в нём оказалась относительно чистая и прозрачная, и я дал команду передохнуть. Люди попадали на берег, стягивая мокрые сапоги, разминая затёкшие ноги. Кто-то достал фляги, кто-то просто лёг, глядя в небо, которое едва проглядывало сквозь плотный полог листвы.

Мачати подошёл ко мне, присел рядом. Он умел говорить по-испански, но плохо и предпочитал общаться на индейском наречии, которое понимал Пончо. Пончо перевёл.

— Говорит, до места придём к вечеру. Дальше пойдём осторожно, там могут быть дозоры.

— Спроси, знает ли он, сколько индейцев в селении.

Мачати выслушал вопрос, покачал головой.

— Говорит, раньше жило около сотни мужчин. Могло прибавиться. Могло убавиться. Сколько сейчас, не знает.

Я кивнул. Сотня это серьёзно. Даже если половина из них вооружены винтовками, наш отряд из двадцати человек это не та сила, что может взять селение штурмом. Значит, нужно действовать по-другому. Разведка, наблюдение, а дальше по обстоятельствам.

— Отдыхаем ещё час, — сказал я. — Потом выдвигаемся. Всем проверить оружие, подсумки, чтобы ничего не гремело, не звенело.

Люди зашевелились, принимаясь за дело. А я смотрел на сельву, на эту зелёную стену, за которой скрывалась неизвестность, и думал о том, что самое сложное ещё впереди. И почему-то я чувствовал, что Гомес со своими людьми представляет проблему не меньшую, чем индейцы.

Чем дальше мы продвигались в глубь джунглей, тем тише вели себя все в отряде. Даже ветки перестали хрустеть под ногами, люди ступали осторожно, словно боялись разбудить саму сельву. Где-то в вышине ещё перекликались обезьяны, но их голоса звучали приглушённо, словно доносились из другого мира.

К самому вечеру, когда густая листва перестала пропускать слабые солнечные лучи, мы добрались до того места, о котором говорил Мачати.

Узнать его мог только он. Все остальные, включая меня, видели вокруг лишь бесконечную зелёную стену. Деревья, лианы, кустарники, мох: всё сливалось в однообразную массу, в которой европейский глаз терял любые ориентиры. Я сомневался, что смогу найти путь обратно без проводника. Поэтому, волей или неволей, жизнь Мачати следовало оберегать пуще глаза. Мне ведь ещё возвращаться.

Место для ночлега он выбрал в небольшом распадке между двумя холмами, поросшими густым кустарником. Здесь оказалось сухо, относительно открыто, и в то же время со всех сторон нас защищали заросли. Ручей журчал где-то совсем рядом, но воды не было видно, только слышно.

— Костры не надо разжигать, сеньор, — сказал мне Пончо, переговорив до этого с нашим проводником. — Опасно. Дым видно издалека, и даже сквозь листву.

— Я понимаю, — кивнул я и посмотрел на Диего Гомеса, который как раз подходил к нам с явным намерением что-то спросить.

— Костры не разжигать, — специально повторил я для него, повысив голос, чтобы слышали и его люди.

Гомес скривился, будто лимон разжевал.

— Будем жрать холодное?

— Да, — ответил я спокойно. — Можете нагреть еду на животе, если приспичит. — Я сделал паузу и добавил. — И что значит «холодное», Диего? Температура воздуха сейчас не ниже плюс тридцати. Вот если бы мы жили в Канаде, тогда я тебя понял. А на Юкатане холодное, значит, вкусное.

Десятник ничего не ответил, только пробормотал себе под нос какие-то ругательства и поплёлся к своим людям. Проводив его взглядом, я едва удержался от того, чтобы не вытянуть из кобуры револьвер и одним выстрелом не отправить его к праотцам. Видно, Диего что-то почувствовал, потому что, дойдя до своих, он обернулся и уставился в мою сторону, бормоча что-то невнятное.

Я отвернулся от него и принялся расставлять людей в караул, заодно обходя место отдыха. Селение, по словам Мачати, находилось всего в двух километрах отсюда. В тишине сельвы звуки разносятся далеко, и нас могли обнаружить в любую минуту.

Правда, насколько я знал, мексиканцы редко нападали мелкими группами. Это вообще для них скорее нонсенс, чем правило. Они привыкли к массовости, к шуму, к барабанам и горнам. А тут тихая разведка, скрытное передвижение, ночные вылазки. Полковник Моралес явно не только испытывал меня, но и, можно сказать, посылал на смерть. Слегка так, по-дружески: повезёт — не повезёт, война ведь.

Всё это я понимал и расслабляться не собирался. Особенно с таким «подарком», как Гомес. Прости Господи, лучше бы я его вовсе не видел, чем вместе воевать.

Я обошёл позиции, проверил, как замаскировались люди. Индейцы из моей асьенды выполняли все мои указания и уже научились сливаться с сельвой. Вакерос Гомеса маскировались хуже, топорщатся, как заноза, но тоже стараются, потому как жить хотят. Вернувшись на своё место, я сел, прислонившись спиной к дереву, и прикрыл глаза.

— Пончо! — позвал я негромко.

Тот возник рядом бесшумно, словно из-под земли вырос.

— Позови Мачати, — сказал я.

Через минуту они оба стояли передо мной. Мачати непроницаемый, как каменное изваяние, с глазами, в которых отражались блики закатного солнца. Пончо почти такой же молчаливый, но готовый исполнить любой приказ.

— Мачати, — спросил я, — ты можешь узнать, сколько индейцев в деревне сейчас?

Проводник выслушал вопрос, переведённый Пончо, и задумался лишь на мгновение.

— Да, сеньор, — ответил он на ломаном испанском, тщательно выговаривая слова. — Но для этого мне нужно там побывать сегодня. Ночью. Если вы дадите мне Пончо, мы успеем вернуться ближе к полуночи.

Я посмотрел на Пончо. Тот стоял, не выказывая ни страха, ни сомнения.

— Пончо, ты согласен пойти с Мачати на разведку?

— Да, сеньор, — ответил он просто. — Я пойду.

— Тогда возьмите всё необходимое и идите. — Я помолчал и добавил. — И смотрите там… сами знаете. Если что, уходите сразу. Не геройствуйте. Живые мне нужнее, чем мёртвые герои.

Пончо кивнул и через минуту исчез в зарослях вместе с Мачати. Я проводил их взглядом и перевёл глаза на Гомеса. Тот сидел среди своих людей, что-то вполголоса рассказывал, но краем глаза следил за мной.

«Ладно, — подумал я. — Посмотрим, что принесёт ночь».

Тьма сгущалась быстро, как всегда, в тропиках. Ещё минуту назад могли быть видны силуэты деревьев, а теперь вокруг стояла сплошная чернота, в которой угадывались лишь смутные очертания. Где-то завели свою бесконечную песню сверчки, им вторили лягушки. Ночная сельва оживала, а мне не спалось.