Генерал Карамба: На пути к власти 2

Глава 19 В плену у индейцев

Индейцы, окружив нас и отобрав оружие, повели в сторону селения, которое я теперь мог рассмотреть, что называется, вживую. Ничем особым эта деревушка из сотни домов похвастаться не могла, да и не хотела. Однако сейчас, когда страх и ненависть не застилали глаза, я смог разглядеть детали, которые раньше ускользнули от моего внимания.

Селение было спланировано по древнему принципу, уходящему корнями в глубь веков. Хижины, типичные для этих мест, располагались не как попало, а по спирали, расходящейся от центра. В центре этого людского муравейника возвышалась небольшая, очень древняя пирамида, сейчас очищенная от растительности и приведённая в относительный порядок. Её ступени, сложенные из грубо обработанного известняка, поднимались ярусами к плоской вершине. Казалось, сам воздух вокруг неё был пропитан столетиями.

Вокруг пирамиды концентрическими кругами жались друг к другу дома знати и жрецов. Они стояли на невысоких каменных платформах, чтобы защитить жилище от сырости в сезон дождей. Стены их сложены из тёсаного камня, скрепленного известковым раствором, и когда-то, возможно, покрыты яркой штукатуркой, от которой теперь остались лишь бледные, выцветшие пятна.

Крыши, высокие и остроконечные, были покрыты плотными снопами пальмовых листьев, надёжно защищая от тропических ливней. У этих домов отсутствовали двери, имелись лишь прямоугольные проёмы, занавешенные циновками или кусками грубой ткани. Рядом с некоторыми виднелись загоны для индеек, единственной домашней птицы, которую знали майя.

Чем дальше от центра, тем скромнее становились жилища. Хижины простых людей лепились на окраинах, почти вплотную к стене джунглей. Это были однокамерные строения из жердей, обмазанных глиной, с такими же пальмовыми крышами. Вокруг многих имелись небольшие, огороженные плетнём участки, где росли кусты перца, тыква и плодовые деревья.

Между хижинами вились утоптанные тропинки, а в центре, у подножия пирамиды, находилась небольшая мощёная камнем площадь. Там, прямо на камнях, я увидел несколько грубых зернотёрок, на которых женщины с раннего утра растирали кукурузу в тесто для лепёшек. Запах варёной кукурузы и дыма от очагов, которые часто устраивали в отдельных кухонных постройках, смешивался с сырым дыханием сельвы, создавая тот неповторимый и тяжёлый дух индейского поселения.

На плоской, словно срезанной вершине пирамиды, куда вели крутые ступени, был водружён большой деревянный крест, вырезанный из цельного ствола красного дерева, махагони. Он резко контрастировал с древними камнями, как зловещий символ новой веры, привитой на старый корень. На кресте имелись крепления для фиксации тела: кожаные ремни на перекладинах и странные металлические скобы, поблёскивающие в последних лучах заходящего солнца. Судя по всему, индейцы практиковали здесь казни в духе распятия Иисуса Христа.

Что ж, ожидаемо. После всего, что я слышал о крусоб, после рассказов Кан Эка и пыток, через которые прошёл Пончо, я готов ко всему. Но одно дело знать умом, и совсем другое — видеть это собственными глазами.

Нас поймали, когда солнце уже сильно склонилось к линии горизонта, а когда мы подошли к селению, уже начало смеркаться. Сумерки в тропиках наступают быстро: ещё минуту назад был день, и вот уже фиолетовая темнота выползает из-под каждого куста, из каждой расщелины.

Меня не били, удовлетворившись только тем, что связали руки сыромятным ремнём, позволяя крутить головой в разные стороны и рассматривать всё вокруг. Конвоиры вели себя со мной почти равнодушно, видимо, белый пленник являлся для них привычным зрелищем. А вот Кан Эка били, и не раз, наслаждаясь своей властью. Но били рядовые воины, и скорее исподтишка, когда Т’ан Чульпан, жрец, не смотрел на нас, идя впереди.

Я видел, как индеец из племени Ишканхи стискивал зубы от каждого удара, но не издавал ни звука. Только желваки ходили на скулах, да глаза становились всё темнее и злее.

У самого основания пирамиды, в свете факелов, я разглядел нечто, отчего кровь застыла в жилах. Там стоял каменный алтарь, точь-в-точь такой же, как в пещере ягуаров, только меньше. И на нём, воткнутые в щели между камнями, торчали обсидиановые ножи. Некоторые были старыми, потускневшими, другие — свежими, поблёскивающими в свете огня. А вокруг алтаря, на земле, чернели пятна. Я не сразу понял, что это, но запах подсказал: кровь. Много крови, въевшейся в землю, смешанной с пеплом и грязью.

Возле алтаря стояла толпа людей, терпеливо дожидаясь, когда нас подведут к нему.

— Стойте, — приказал Т’ан Чульпан, и конвоиры остановили нас в двух шагах от алтаря.

Жрец подошёл к нам, внимательно оглядел сначала Кан Эка, потом меня. В его глазах плясали отблески факелов, и мне показалось, что я вижу в них не просто жестокость, а настоящее безумие, которое бывает у фанатиков, искренне верящих в свою божественную миссию.

— Завтра, — произнёс он торжественно, обращаясь к толпе. — Завтра на рассвете Кими получит своих гостей. Предатель и белый гачупин встретятся с Богами.

Толпа взревела. Женщины завизжали, мужчины заулюлюкали, потрясая копьями и винтовками.

— А пока, — Т’ан Чульпан повысил голос, перекрывая шум, — пока они подождут своей участи в священной яме.

Нас подхватили и потащили куда-то в сторону, мимо алтаря, мимо пирамиды, к тёмному провалу в земле, прикрытому решёткой из толстых жердей. Я успел заметить, как Кан Эк перехватил мой взгляд и чуть заметно кивнул. В этом кивке читалось что-то, надежда? Или просто прощание?

Решётку подняли, и нас столкнули вниз.

Я полетел в темноту, больно ударившись плечом о каменный выступ, и приземлился на что-то мягкое и склизкое. Рядом с глухим стуком упал Кан Эк.

Решётка с грохотом захлопнулась, отсекая нас от мира живых.

В яме стояла темнота, хоть глаз выколи. Воняло гнилью, мочой и ещё чем-то сладковато-тошнотворным, запахом смерти.

— Кан Эк? — позвал я шёпотом.

— Я здесь, Барра, — отозвался индеец из темноты. — Ты цел?

— Вроде да. Что теперь?

— Теперь ждать и готовиться.

— К чему готовиться?

В темноте послышался смешок, невесёлый, злой.

— К тому, Барра, что завтра мы либо умрём, либо убьём их всех. Я выбираю второе. А ты?

Я ощупал свои связанные руки, попробовал натянуть ремень. Кожа слегка поддалась, но не порвалась. Время ещё есть.

— Я с тобой, Кан Эк. Только придумай как.

— Придумаю, — пообещал индеец. — Не зря же алюксы провели нас через пещеру.

Я не стал спрашивать, при чём тут духи. В этой тьме, в этой вони, под рёв фанатичной толпы наверху я был готов поверить во что угодно. Лишь бы выбраться. Лишь бы увидеть солнце. Лишь бы заставить этих ублюдков заплатить за всё.

Я закрыл глаза и попытался уснуть. Завтра ждет долгий день. Возможно, последний в моей жизни. Но умирать я не собирался.

Пабло Эррера, получив задаток и уяснив, кого именно нужно устранить, рьяно принялся за дело, желая быстро подзаработать денег. Эрнесто де ла Барра, свой искомый объект, он нашёл не сразу, так как тот длительное время отсутствовал, находясь в джунглях, что изрядно удивило Пабло. Если всё правда, о чём рассказывал ему журналист, то подобные сеньоры не утруждают себя самонадеянными и рисковыми рейдами.

Однако всё оказалось именно так. Дон де ла Барра действительно ушёл в джунгли, а когда вернулся с половиной своего отряда, фактически вытянув их на себе, то о нём заговорил весь лагерь. Пабло без труда нашёл, где он живёт, и стал следить, выжидая подходящего случая, чтобы напасть и прикончить его.

Вскоре такой случай представился. Неугомонный и ничего не подозревающий сеньор вновь вознамерился уйти в джунгли с разведывательной целью, о чём Пабло узнал совершенно случайно, подслушав разговоры его людей. Это, как ему показалось, даст возможность пристрелить его в джунглях, ведь они пойдут всего лишь вдвоём с каким-то индейцем.

Ещё раз подивившись безбашенности юного сеньора, Пабло стал готовиться к походу за головой де ла Барра. Он собрался в путь, надеясь пристрелить цель на второй день. Джунгли Пабло изучил и не боялся. Он действительно многое знал и был хорошим следопытом от рождения, но навык свой использовал редко и неохотно, предпочитая командовать другими, а не лезть в зелёный ад.

Однако, увязавшись за двоими авантюристами, он так и не смог выбрать время и место, чтобы подстрелить де ла Барра и остаться при этом в живых. Слишком осторожными и опытными оказались оба. Поэтому он решил выждать и увязался за ними уже чисто из любопытства, так как слишком далеко ушёл от военного лагеря. Он зашёл за ними в пещеру, хоть его и трясло немного от увиденного, и также вышел вслед за жертвой, только немного повременив, отчего его и не поймали вместе с ними.

Он увидел, как индейцы окружили и взяли обоих разведчиков, как повели их в сторону селения, чтобы пытать и казнить. Тут уж не позавидуешь обоим: что индейцу, что сеньору. Но зато задача убийства сеньора решалась сама собой. Однако в этом плане существовала одна проблема: ему нужно принести доказательство убийства. Для этого требовалось выкрасть что-то из личных вещей сеньора, например, его револьвер, или отрезать от его головы уши, или ещё сделать то, что послужит неопровержимым доказательством смерти Эрнесто де ла Барра.

Задумавшись и дождавшись темноты, Пабло стал осторожно подкрадываться к селению. Он двигался медленно, используя каждый куст, каждую тень, каждую складку местности. Благополучно миновав все посты, он оказался недалеко от ямы, в которую поместили обоих пленников. Где-то рядом, в центре селения, горели костры, слышались пьяные выкрики индейцев, праздновавших удачный захват чужаков.

Пабло затаился в густых зарослях, метрах в тридцати от ямы, наблюдая за охраной. Охранников оказалось двое, они сидели у костерка, лениво перебрасываясь словами и изредка поглядывая в сторону решётки. Один из них, молодой и нервный, то и дело вскидывал голову на каждый шорох. Второй, постарше, дремал, привалившись спиной к дереву.

Пабло прикинул свои шансы. Убить двоих без шума — задача выполнимая, но рискованная. Если один вскрикнет, поднимется тревога, и тогда не видать ему не только доказательств, но и собственной шкуры. Лучше подождать. Рано или поздно такая возможность обязательно представится.

Он ждал около часа. Костёр догорал, охранники всё чаще клевали носом, и тут судьба подкинула ему шанс. Тот, что помоложе, встал, потянулся и, бросив взгляд в сторону кустов, направился прямо в заросли. Видимо, приспичило по нужде.

Пабло замер, превратившись в часть ночи. Индеец прошёл в трёх шагах от него, остановился, расстегнул набедренную повязку… Дальше Пабло действовал быстро и безжалостно. Одним прыжком он настиг индейца, зажал рот ладонью и полоснул ножом по горлу. Тело обмякло, и Пабло осторожно опустил его на землю, стараясь не шуметь.

Он вытер нож о траву и прислушался. Второй охранник не шевелился, только сонно посапывал у костра, но это могло оказаться обманом. Индейцы умели спать вполглаза. Пабло мог прикончить и его, но решил не рисковать. Вместо этого он подобрался ближе к яме и заглянул в неё.

Внизу было темно, хоть глаз выколи. Лишь изредка доносилось дыхание пленников. Пабло вытащил из-за пазухи небольшой свёрток — запасной нож, который специально прихватил с собой. Не обсидиановый, конечно, обычный, стальной, остро отточенный. Он взял и бросил его вниз, стараясь, чтобы тот упал не слишком далеко от пленников.

Звякнул металл, и в яме послышалось движение.

— Тихо, — прошептал Пабло в темноту, рискуя быть услышанным. Он не знал, поймут ли его внизу, но надеялся, что индеец сообразит. — Там нож. Выбирайтесь сами. Мне нужно кое-что забрать.

Он отполз назад, вновь прячась в зарослях, теперь оставалось только ждать. И если пленникам удастся выбраться, в суматохе он сможет убить де ла Барра и отрезать ему голову, или удастся найти того, кто носит его револьвер и забрать его себе. В любом случае, придётся потерпеть ради денег, а ещё он расскажет об этом селении самому полковнику и получит от него не только статус ценного проводника, но и сержантскую должность, а там, чем духи не шутят, может и офицером стать… Раз уж такая удача плывёт ему в самые руки, главное — не упустить её и остаться в живых.

А пока нужно создать ещё больше шума. Пабло достал кремень и трут, которые всегда носил с собой, и крадучись направился к крайним хижинам, что стояли на отшибе. Там, в тени, он быстро раздул огонёк и поджёг сухую пальмовую крышу.

Пламя занялось мгновенно, затрещало, взметнулось ввысь, освещая всё вокруг зловещим оранжевым светом.

— Пожар! — заорал кто-то из индейцев.

Началась паника. Люди выскакивали из хижин, хватали вёдра, метались в поисках воды. А в этой суматохе, в этом крике и беготне двое пленников получили шанс, о котором даже не могли мечтать.

В темноте ямы вдруг звякнул металл после того, как сверху что-то упало, а вслед за этим послышался тихий шёпот на испанском.

— Там нож. Выбирайтесь сами. Мне нужно кое-что забрать.

Кан Эк нащупал рукой холодный предмет и замер. Нож. Настоящий стальной нож, остро отточенный, с деревянной рукояткой.

— Барра, — прошептал он, — кто-то бросил нож.

— Кто?

— Не знаю. Это духи алюксов вновь пришли к нам на помощь.

— Я не верю в духов.

— Ты можешь не верить, но я держу в руках нож, настоящий нож, а не палку.

Я не успел ответить. Сверху донеслись крики, топот, а через минуту небо над нами окрасилось оранжевым светом.

— Пожар, — выдохнул я, — там пожар.

Кан Эк уже резал ремни на моих руках, потом на своих. Сыромятная кожа поддалась с трудом, но лезвие оказалось очень острым, и через минуту мы были свободны.

— Что за чертовщина? — прошептал я, массируя затёкшие запястья. — Кто бросил нож? Кто устроил пожар?

— Потом спросим, — отрезал Кан Эк, — помоги мне.

Решётка над ямой оказалась тяжёлой, но не запертой. Мы прислушались. Сверху доносились крики, треск огня, топот бегущих ног. Индейцы метались между хижинами, пытаясь сбить пламя, которое уже перекинулось на соседние крыши.

— Сейчас, — сказал Кан Эк и, подпрыгнув, ухватился за решётку и одним рывком сдвинул её на край ямы.

Я подсадил его, и он ловко подтянулся, выглянул наружу. Через мгновение его рука показалась сверху.

— Давай!

Я подпрыгнул, ухватился за его руку и через секунду уже лежал рядом с ним на краю ямы, жадно хватая ртом воздух. Вокруг творился настоящий хаос. Половина деревни полыхала, люди бегали с деревянными и кожаными вёдрами, женщины кричали, дети плакали. В этом аду никто не обращал внимания на двух грязных, оборванных пленников, только что выбравшихся из ямы.

— Оружие, — прошипел Кан Эк. — Нам нужно оружие.

Из-за нашей одежды, которую не сняли, нас практически не было видно в темноте, а вот мы всё видели. Я заметил индейца, пробегавшего мимо с винтовкой в руках. Перехватил его взгляд, но поздно, он уже проскочил. Зато у костра, где ещё недавно сидели охранники, валялся брошенный в суматохе мачете. Я рванул к нему, схватил тяжёлое лезвие, и в этот момент откуда-то выскочил индеец с копьём.

Он замер на секунду, увидев меня, и этой секунды хватило. Я рубанул мачете наискосок, целясь в шею. Индеец захрипел, выронил копьё и рухнул на землю. Я подхватил его оружие и бросил Кан Эку.

— Держи!

Кан Эк поймал копьё на лету, и мы рванули дальше, пробираясь между хижинами, уворачиваясь от обезумевших людей. Где-то позади уже слышались крики, нас хватились.

— Туда! — крикнул он, указывая в сторону, где за хижинами темнела стена джунглей.

Мы побежали, петляя между горящими домами. Путь преградили двое воинов с винтовками. Они заметили нас, закричали, вскинули оружие. Я метнулся в сторону, уходя с линии огня, Кан Эк пригнулся и метнул копьё. Одного индейца сбило с ног, второй выстрелил, но пуля просвистела мимо. Я рубанул мачете, и воин захрипел, оседая на землю. Подобрав их винтовки и патронташи, мы побежали дальше.

Из-за хижин выскочили ещё трое. Я увернулся от копья, Кан Эк сцепился с одним из индейцев врукопашную. Я выстрели во второго, развернулся к третьему, и в этот момент пуля чиркнула меня по боку, разорвав рубаху и кожу. Боль обожгла, но я не остановился, добил противника мачете и подхватил Кан Эка.

— Быстрее! — крикнул я, зажимая рукой кровоточащую рану.

Мы прорывались к окраине, оставляя за собой трупы. Крики погони звучали всё ближе.

— К пещере! — крикнул Кан Эк. — Только там мы сможем отбиться!

Мы бежали, петляя между стволами, спотыкаясь о корни, продираясь сквозь колючие кусты. Индейцы гнались за нами, стреляли, но в темноте и в дыму пули летели мимо. Кажется, нам опять повезло.

Пабло Эррера затаился за грудой тюков у крайней хижины, наблюдая за происходящим и высматривая пленников. Он решил подождать ещё немного, и если не увидит их, то побежит прямо к пещере, чтобы перехватить их там. И тут он внезапно увидел жреца Т’ан Чульпана. Тот выскочил из горящей хижины, кашляя от дыма, и в руках у него лежал винчестер, тот самый, явно принадлежавший сеньору.

В голове Пабло мгновенно созрел план. Винчестер даже лучше, чем револьвер. Идеальное доказательство, а де ла Барра он убьёт чуть позже. Он бесшумно двинулся за жрецом, выжидая удобный момент. Тот на время остался один, так как оторвался от основной массы, спасаясь от огня. Пабло настиг его у старого разлапистого дерева, возле одной из хижин.

Он широко размахнулся и метнул нож, жрец даже вскрикнуть не успел. Пабло подбежал, перевернул мёртвое тело и выдернул винчестер из мёртвых рук. Но радоваться долго ему не пришлось. Из-за ближайшей хижины вынырнули трое индейцев. Они увидели тело жреца, рядом Пабло с винтовкой в руках, и заорали, поднимая тревогу.

Пабло выстрелил раз, другой. Один индеец упал, двое метнулись в стороны, продолжая кричать. Пули засвистели в ответ, и Пабло почувствовал удар в плечо, которое почти сразу же стало неметь.

— Чёрт! — выругался он и бросился бежать, прижимая одной рукой к груди драгоценный винчестер.

Он петлял между хижинами, уходя от погони, но силы таяли с каждой минутой. Кровь сочилась, заливая рубаху, индейцы не отставали, их крики звучали то ближе, то дальше. Пабло вырвался на окраину селения, туда, где хижины кончались и простирались джунгли, и где начиналась тропа, ведущая в сторону пещеры, он заспешил в ту сторону, стараясь не попасться на глаза индейцам.

Успешно заскочив в джунгли, он быстро пошёл по еле заметной тропе, надеясь, что его никто не заметит, но сил оставалось всё меньше, и он решил передохнуть, прислонившись к одному из высоких деревьев. И тут он увидел их. Две фигуры, прорывающиеся с боем через последние постройки. Де ла Барра и его индеец.

Пабло замер на мгновение. Бежать дальше? Спрятаться? Но погоня дышала в спину, а силы на исходе, и тут его осенило. Он расскажет, что это он помог им, а они из благодарности помогут ему, а когда они смогут вырваться из зелёных джунглей, он в последнюю ночь убьёт обоих. Заберет их вещи, оружие, а отрезанную голову Эрнесто предъявит в качестве доказательства журналисту, заработав деньги. Решено, так он и поступит, и он шагнул вперёд, выходя на открытое пространство прямо перед беглецами.

Мы вырвались на окраину, когда перед нами неожиданно возник человек. Грязный, окровавленный, с винтовкой в руках. С моим винчестером в руках. Я занёс мачете для удара, но человек не нападал. Он стоял, тяжело дыша, и протягивал винтовку вперёд, словно предлагая.

— Забирай, сеньор! — крикнул он, косясь назад, откуда уже доносились крики погони.

Я выхватил у него винчестер, повесил за спину. Сзади слышались крики индейцев.

— Давай! А теперь, вперёд, к пещере! — сказал я.

Мы рванули втроём, врываясь в спасительную темноту джунглей. Незнакомец спотыкался, зажимая рукой кровоточащий бок, но держался, перебирая ногами из последних сил. Бежали, петляя между деревьями, пока впереди не замаячил тёмный провал. Влетели внутрь, пробежали вглубь и остановились, падая на каменный пол. Передохнув буквально минуту, пошли дальше, уже не старясь бежать, а просто быстрым шагом.

В пещере было прохладно и сыро. Мы прошли ещё метров двадцать вглубь, пока не оказались в большом зале, где снова увидели алтарь с каменными ножами и нарисованных ягуаров на стенах.

— Здесь, — тяжело дыша, сказал Кан Эк. — Здесь духи Ишканхи. Сюда они не сунутся.

Мы остановились, прислушиваясь. От входа доносились крики индейцев, но никто не решался войти. Они топтались снаружи, горланили, стреляли в темноту, но внутрь не лезли.

— Боятся, — усмехнулся Кан Эк, падая на каменный пол. — Духов боятся.

Я опустился рядом с ним, прижимая руку к кровоточащему боку. Незнакомец сидел у стены, зажимая простреленное плечо, и тяжело дышал.

— Ты кто такой, чёрт тебя дери? — спросил я, глядя на метиса.

Тот поднял голову, облизал пересохшие губы.

— Пабло. Пабло Эррера, — тот, кто бросил вам нож. Тот, кто поджёг их хижины. И тот, кому теперь тоже нужно спасаться.

— Зачем ты это сделал?

— Хотел помочь вам спастись, а вышло вон как.

— Откуда ты взялся?

— Отбился от своего отряда, когда на нас напали индейцы, заблудился и вышел на это селение, затаился в джунглях. А потом увидел вас и решил помочь, чтобы вместе пробираться к своим.

— Понятно, но ты ведь и сам мог спастись, а с нами тяжелее это сделать?

— А какая разница? — криво усмехнулся Пабло. — Я спас вам жизнь. И винчестер ваш вернул. Может, сначала вытащим друг друга отсюда, а потом станем допрашивать?

Кан Эк подошёл ближе, вглядываясь в лицо метиса.

— Я видел тебя. Не помню, где, но видел.

— В военном лагере… — Пабло сплюнул кровь. — Так что, начнем перевязывать или дадите мне сдохнуть?

Я посмотрел на Кан Эка. Тот пожал плечами.

— Перевяжи его, — сказал я. — Потом разберёмся.

Рана в боку саднила, кровь текла сквозь пальцы.

— Кан Эк, у тебя есть чем перевязать?

Индеец молча указал на мою нижнюю рубаху, я кивнул, снял её и разорвал на длинные полосы, после чего Кан Эк начал перевязывать меня, потом Пабло. Раны оказались неглубокими, пули прошли по касательной, но крови потеряли мы прилично. Снаружи всё ещё кричали индейцы. Иногда кто-то из смельчаков забегал в пещеру, делал пару выстрелов наугад и выскакивал обратно. Но в темноту зала, где мы сидели, никто не совался.

— Долго мы здесь не просидим, — сказал я, когда перевязка была закончена. — Что дальше?

Кан Эк поднялся, подошёл к алтарю и опустился на колени, бормоча что-то на своём языке. Потом встал и уверенно сказал.

— Дальше есть путь. Через пещеру. Я знаю его. Алюксы показали мне сегодня, когда мы проходили.

— Ты уверен?

— Нет, — честно ответил индеец. — Но выбора у нас нет.

Мы поднялись. Пабло, морщась от боли, встал рядом. В руке он сжимал револьвер. Я взял отданный мне винчестер, в котором осталось всего двенадцать патронов, Кан Эк держал однозарядную винтовку убитого индейца.

— Веди, — сказал я, — и если твои алюксы нас не подведут, я поставлю им алтарь в своей асьенде.

Впереди был ещё выход из пещеры. А за ним — долгая дорога назад. И куча вопросов к нашему новому, очень подозрительному попутчику. Знать бы точно, кто он⁈ Хотелось иметь союзника, а не случайного попутчика, но поживём — увидим, если сможем вырваться из этого зелёного ада. Впрочем, шанс на это имелся, хоть и ничтожно малый.