Наперекор сюжету

ГЛАВА 17

Спустившись в столовую на обед и найдя там начальника, задумчиво листающего субботний вестник, я присоединилась к нему и полюбопытствовала:

— Мне искать на следующие выходные мероприятие или пропустим и будем копить моральные силы на императорский бал?

Приглушенно хмыкнув, Вэйланд взглянул на меня с легкой иронией.

— Так говоришь, словно это не обычный выход в свет, а полномасштабная кампания. — Но не успела я ответить, как кивнул. — Впрочем, ты права. Эта неделя будет довольно сильно загружена, на выходных я бы предпочел отдохнуть. Лучше посвятим субботу твоему дракону, в пятницу вряд ли получится из-за комиссии. Как самочувствие в целом?

— Всё в порядке, — поторопилась его заверить. — Ничего не болит, нигде не тянет. А можно вопрос?

Бэсфорд одним взглядом предложил не тянуть.

— Почему пригласительные летят на академический почтарь? У тебя же есть дворецкий, он бы мог их разбирать и уничтожать. Нет?

— Дворецкий есть, — хмыкнул. — Домашнего почтаря нет.

— О-о… — протянула и рассмеялась под конец. — Логично.

— На самом деле и без почтаря макулатуры хватает, — неприязненно произнёс дракон. — Кто-то шлет по старинке курьерами, но в столице тысячи семей аристократов, кое-кто излишне сообразительный догадывается слать письма и на работу. А у тебя есть свой почтарь?

— Нет, — качнула головой. — Зачем? К тому же с доставкой посылочек и букетов вполне неплохо справляются и брауни.

— М-м? — Дракон послал мне нечитаемый взгляд через весь стол. — Тебе уже шлют букеты?

Мысленно чертыхнувшись, кивнула.

— Кто?

Бросив на Бэсфорда внимательный взгляд и точно зная, что совершенно не обязана отвечать, тем более правду… Решила не скрывать.

— Астон и Джерто никак угомониться не хотят, а еще твой брат с какой-то стати решил, что я стану ему идеальной женой.

— Ксандер? — искренне удивился Вэйланд.

Я кивнула.

— Вы виделись ещё? — Он нахмурился.

— Да, — поморщилась. — В пятницу. И вчера в усадьбе герцогини, но мельком.

— Вот как… — Дракон неопределенно качнул головой и внимательно посмотрел на меня. — А ты что думаешь?

— Он мне не нравится, — неприязненно дернула плечом. — Совершенно не мой типаж. Ещё и прилипчивый.

— А остальные? Чем плох тот же Бастиан?

— Шутишь? — Я посмотрела на Вэйланда с нескрываемой иронией. — Да он же бабник. Смысл с таким связываться? Нет, как бы любовник он, может, и хороший…

Бэсфорд чуть смутился, явно не планируя обсуждать со мной такие подробности.

— Но зачем мне любовник, который работает в академии? Сам посуди. Пару месяцев повстречаться, чтобы потом всю оставшуюся жизнь ощущать себя при встрече неловко? Так мне и Арчибальда в этом плане за глаза хватает. Тем более он с какой-то стати решил, что меня надо вернуть.

— А ты не хочешь… — прищурился ректор.

— А я не хочу, — произнесла твердо. — Я хочу спокойно работать и получать от этого удовольствие, сотрудничая с адекватным начальником, а не тем, у кого семь пятниц на неделе и истерическое настроение меняется по десять раз на дню.

— Судя по тому, что ты говоришь, — нахмурился дракон, — у него нетипичный приступ гона.

— Чего?

— Когда это началось? — поинтересовался Вэйланд вместо ответа.

Задумавшись, не очень уверенно дернула плечом.

— Где-то с первых чисел сентября. Раньше он был спокойнее.

Мужчина кивнул, словно это что-то объясняло, но лишь через несколько минут моего выразительного сопения произнес:

— Судя по всему, в академии учится девушка, на которую идет реакция притяжения. Его дракон бесится, в итоге психует и сам Астон. Такое редко, но случается. Видимо, дракон его избранницы еще не проявился, и она сама не чувствует того же. А вот Астон чувствует, но что именно — не понимает. Поговорю с ним.

Искренне обрадовавшись тому, какой у меня сообразительный начальник (а я знала, знала!), я с удовольствием уделила внимание обеду, а после, с разрешения Вэйланда прихватив пару книг из его библиотеки, отправилась в академию на его экипаже.

При этом в комнате первым делом задумалась, куда припрятать сотню золотых, потому что клеить на ленту и их, показалось уже глупым. Это два-три золотых так удобно припрятывать, но не сотню. Как же быть?

Ещё раз осмотревшись в комнате, где не было толком ни мебели, ни укромных уголков, остановила внимательный взгляд на широком деревянном подоконнике. Хм-м… а вот если под ним сделать небольшую полость…

— Ну и чо мы вандальничаем? — буркнул кто-то за моей спиной.

Я, чертыхнувшись в голос, одернула руки от подоконника, который старательно расшатывала, но пока без особого успеха. Сообразила, что это брауни, но всё равно нервно уточнила:

— Вильбо?

— Вильбо-Вильбо, — подтвердил невидимый мужичок. — Так чо за приступ к разрушительству?

— Тайник хочу сделать, — вздохнула, уже понимая, что без сторонней помощи не обойтись. — Деньги появились, надо бы припрятать. В банк нести не хочу, больно уж у них условия грабительские. А так оставлять опасаюсь, вдруг кто зайдет и шариться будет?

— Ох, дерё-ё-ёвня, — пофыркал брауни и привлек мое внимание легким ветерком к плинтусу в углу. — Смотри, чо ись.

Подковырнув обманчиво цельный плинтус, брауни с легкостью вынул часть и под ним как раз оказалась небольшая ниша, чтобы положить мешочек с монетами и ещё место останется. Внимательно её изучив, констатировала, что это именно то, что мне нужно, от души поблагодарила мужичка, и только потом обратила внимание на очередную «доставочку», которая ждала своего внимания у порога.

— Что там опять? — проворчала, подходя ближе и выясняя, что там лежит коробочка с пирожными, а еще красивый пакетик… с чулками.

Причем пирожные от Бастиана, а чулки от Арчибальда. Какой же он всё-таки… пошлый!

Хм, а где «доставочка» от Ксандера? Неужели слился?

Я ошиблась. Презент от третьего поклонника брауни подложили мне где-то через час, причем это были снова цветы и коробочка с украшениями, на этот раз серьги. И да, снова с кахорскими алмазами.

И не жалко ему денег?

Задумавшись о том, сколько можно выручить золотых, если заложить эти украшения в ломбард, потому что носить в любом случае их не собиралась (куда, на работу?), как впрочем и возвращать, пока убрала неоднозначный презент в шкаф к браслету, поставила букет в вазу, а сама уделила внимание книгам и пирожным.

Вот за пирожные реально спасибо, свежие и вкусные! Чайку бы ещё…

Впрочем, я с ними расправилась и так, задумавшись о том, что в жизни в общежитии есть не только минусы, но и плюсы (например, бесплатная кормежка в столовой и брауни вместо доставки), а вот в понедельник, который начался с дождя, я запоздало вспомнила, что так и не купила себе зонт.

Пришлось экстренно вспоминать подходящее бытовое заклинание и передвигаться короткими перебежками.

К счастью, заклинание не подвело и на рабочем месте я была за двадцать минут до восьми и почти сухая, так что бодро взялась за разбор писем из переполненного почтаря, который явно работал без продыху все выходные. Бедолага.

Может, какой-нибудь закон ввести, запрещающий слать личную корреспонденцию на работу? Штрафы там какие, санкции… Или обязать Бэсфорда завести личный почтарь? Ну в самом деле, он явно превышает этим свои полномочия!

Хотя не он, конечно, а страждущие…

Просматривая чужие письма по диагонали, неприятно удивилась, увидев среди корреспонденции послание от графини Оруэлл. А этой прошмандовке что от моего начальника надо? Мало в прошлом кровушки попила? Ох, я бы таких мамзелей к нормальным мужикам в принципе на пушечный выстрел не подпускала! Для девок — эпизод, не стоящий внимания, а мужиков потом лечи от неврозов и комплексов…

Задумавшись, как быть и стоит ли вообще информировать Вэйланда об интересе его бывшей, попыталась размышлять логически. Что ей вообще может быть от него надо? Вряд ли что-то действительно серьезные. Банальные секс и деньги. А может и вовсе только деньги. Есть ли при этом у неё что-то действительно ценное для ректора? Сомневаюсь.

Вывод?

Лесом!

В итоге я преспокойно ликвидировала этот спам вместе с другим, не стоящим внимания, без трёх минут восемь невозмутимо приветствовала Бэсфорда, который мне лишь небрежно кивнул и, предельно сосредоточенный, прошел в свой кабинет, но едва успела я приготовить ему кофе, как приемную наводнили незнакомые и местами, к сожалению, знакомые господа-проверяющие.

Как я это поняла? Очень просто: одетый в китель своего ведомства ко мне подошел загадочно ухмыляющийся Ксандер Воррбейн и тоном опытного гида произнес:

— А здесь у нас, господа-проверяющие, трудится секретарь ректора, лэри Зимайверли Роуленд, известная многим из вас из отчета господина Бэсфорда.

— Такая молоденькая? — удивился кто-то из мужчин.

— Такая хорошенькая, — заметил кто-то другой.

— На должности секретаря? Возмутительно! — выпалил кто-то ещё.

Я же, пару раз с недоумением моргнув (ну цирк, не иначе!), внимательно изучила всех шестерых чиновников, которые отличались друг от друга разве что размером пуза (стройных среди них не было) и, чуть повысив голос, произнесла:

— Господа, а по какому поводу собрание?

Только после этого Воррбейн изволил показать мне бумагу, согласно которой из министерства образования к нам направлена комиссия численностью в шесть ответственных тел для проверки территории, персонала и обучающихся к всевозможным ЧП.

Пересчитала мужиков по головам, попутно запросив у Чтеца краткое досье на каждого, выяснила, что это типичные чинуши, которые едва ли вообще понимают, что такое образование (но зарплату получают исправно), и выразительно уставилась на Воррбейна, который был вообще-то седьмым.

— Я с отдельной проверкой от внутренней службы безопасности, — тонко усмехнулся он, удивительным образом поняв меня без слов. И показал еще одну бумагу, где было написано именно это.

Правда, что именно он будет проверять, там почему-то указано не было, как и сроки проверки, тогда как комиссия из отдела образования заходила к нам на две недели.

Нда…

Что ж, моё дело маленькое: информировать о подкравшемся песце начальство. Дальше уже не моя забота.

— Господа, прошу вас…

Я щедрым жестом распахнула дверь кабинета ректора, предлагая не стесняться и проходить в святая святых академии, после чего как ответственный секретарь потопала готовить на всех страждущих чай-кофе.

Воррбейн почему-то увязался за мной.

Покосилась на него с легким недоумением, но под руку мужчина не лез, и я занялась своими делами, решив, что лучшая тактика — игнор. Увы, она себя не оправдала, и уже через десять секунд, стоило мне только отвернуться и полезть в верхний шкафчик за пачкой чая, как ко мне прижалось мощное мужское тело, сжав меня за талию и под грудью, как тюбик с пастой, и на ухо с жаром прозвучало:

— Скучала, детка?

— Руки, убрал, — процедила, не торопясь вырываться, потому что прекрасно понимала, что силой тут ничего не решить — мужчина гораздо сильнее.

— Какая ты недотрога, — продолжал он гнуть свою линию, начав слюнявить моё ухо, пробираясь руками к стратегически важным местам моего тела, так что просто стоять было уже глупо. — Ащ-щ, такая с-сладкая-я!

Ах ты… гнида озабоченная!

Понимая, что шанс будет только один, а легкие он мне уже передавил, так что толком даже не поорать (да и услышат ли?), я лихорадочно перебрала в голове ряд бытовых заклинаний не опасных для жизни…

И применила ощипывание.

— А-а-а!!!

Отпихнув меня от себя с такой силой, что я улетела в дальний угол и больно ударилась лбом о раковину, под конец рухнув на пол и подвернув ногу, сам Воррбейн, принудительно лишенный волосяного покрова по всему телу одним махом, орал таким музыкальным фальцетом, что я ко всему прочему ещё и звуковую контузию получила.

А три секунды спустя дверь подсобки (запертая изнутри!) слетела с петель и в дверном проеме показался ректор с таким зверским выражением лица, что я на всякий случай скукожилась сильнее и прикрылась руками.

Взгляд на меня, взгляд на не прекращающего орать Воррбейна…

Снова взгляд на меня.

Резкий выпад в сторону орущего лорда и четкий нокаут.

И благословенная тишина…

В этой тишине Бэсфорд дошел до меня, ступая мягко, но неумолимо, меня аж в дрожь бросило, опустился передо мной на корточки, аккуратно коснулся пальцами моего лба и только тогда я ощутила боль и даже легкое жжение на коже в месте столкновения с раковиной.

— Что произошло?

И рада бы ответить, вроде никогда не страдала хлипкими нервами, но сейчас как никогда остро ощутила, как дрожат губы и в уголках глаз собираются слезы.

В итоге из моего рта вырвался лишь приглушенный хрип, резко затрясло от откровенно запоздалого прилива адреналина, а стоило ректору аккуратно привлечь меня к себе, как меня прорвало и я разревелась, как сопливая девчонка.

От запоздалого страха, от дикой обиды, от облегчения…

— Тш-ш-ш, всё хорошо. Я рядом. Идем, пусть Эрданиэль тебя посмотрит. Ты такая бледная…

До лазарета он нес меня на руках. Сам.

В самом лазарете сдал четко с рук на руки эльфу, которому сначала пришлось отпаивать меня успокоительным и только потом лечить невероятно глубокое рассечение над бровью, кровью из которого мне за это время залило половину лица, и под конец перебинтовывать многострадальную ногу. Ту же самую, да.

Черт! Никогда не думала, что однажды чуть не стану жертвой насильника! А ведь таким приличным мужчиной казался. Мерзавец! Что вообще на него нашло? Сюжетом пришибло? Так я даже не главная героиня!

Безумие…

Лежа в одиночной палате и дожидаясь, когда подействует мазь, которой Эрданиэль щедро намазал ногу, я нервно вздрогнула всем телом, когда в дверь коротко стукнули, и вошел Бэсфорд. С момента, как он принес меня в лазарет, прошло часа три, близился обед, но градус нервозности только повышался.

Чем всё закончится?

И почему мрачное выражение лица Вэйланда не внушает мне оптимизма?

Выбив дверь подсобки и увидев окровавленную Майви, сжавшуюся в маленький трясущийся комочек в углу, он не раздумывал ни секунды.

Виновен!

Он никогда не испытывал особой приязни к брату. Возможно, был предвзят.

Возможно…

Но сейчас, как никогда остро чуя её страх и боль, отчетливо понимал, как надо действовать.

Уничтожить. Раздавить мразь, посмевшую причинить ей боль.

Посмевшую поднять руку на его искорку!

Сдержался с трудом.

Убийство даже ему не простят…

Впрочем, с рук ему это не сойдет.

Нет, не сойдет. Уж он постарается!

И, пожалуй… Последние сомнения отпали. Нет больше смысла заниматься самообманом. Никогда этим не страдал.

К чему заниматься этим сейчас?

Осталось лишь понять, что думает по этому поводу она…