Наперекор сюжету

ГЛАВА 7

Увидев первое, даже не поверила. Ректору писала некая баронесса Ивиаль Лавелиан, томно рассуждая о его черных глазах-омутах, от которых трепещет её нежное девичье сердечко, и в конце внезапное приглашение на приватную встречу. В девять вечера у нее дома. Хм-м… То есть сердечко не такое уж и девичье, да?

Второе письмо было от виконтессы Деборы Морлей. Она уже смело фантазировала о чувственных губах и сильных руках ректора, я аж пару раз смутилась, зачитывая её смелые откровения. Любовные романы и рядом не стояли!

Третье письмо вызвало у меня гнусное хихиканье. Написала его некая леди Марисса Лэйтон, истекая соками и трепыхая бутончиком своей чувственности, всего лишь взирая на магический оттиск ректора.

— Рад, что работа вызывает у вас настолько положительные эмоции, лэри Роулэнд, — раздалось над моей головой, как гром среди ясного неба и я, ойкнув, подняла испуганный взгляд на ректора, которого еще секунду назад рядом не было. — Что пишут?

Да еж вашу кошь!

Сдавленно кашлянув и понимая, что нет мне оправдания, я дрогнувшей рукой протянула ему чужое любовное послание и замерла, пытаясь по бесстрастному лицу дракона понять, что мне грозит. Просто выговор или сразу увольнение?

А он читал. Молча. Вдумчиво. Не переменившись в лице ни на секунду. Лишь в конце у него едва уловимо дернулась бровь, затем он перевел мрачный взгляд на меня и спокойно уточнил:

— И много такого пришло?

Нервно дернув головой, торопливо перебрала бумаги, приготовленные на выброс, и вручила ему еще два послания. Их он изучил тоже. Неприязненно поджал губы, посмотрел на меня… И убил вопросом:

— Что думаете на этот счет?

— Я?!

Мои глаза, уверена, обрели небывалую округлость, а взгляд был пустым и глупым.

— Вы.

— Эм-м… — Экстренно собравшись с силами и активировав все свои мыслительные способности, аккуратно произнесла: — Это довольно… смело с их стороны. И весьма провокационно. А ещё вульгарно. Не думаю, что такие… кхм, леди станут хорошей партией. Если вас интересует прежде всего брак, я бы не рекомендовала поддерживать с ними общение. Если же вы рассматриваете их в качестве вероятных любовниц…

— Не рассматриваю, — грубо отрезал дракон.

В итоге я развела руками, а он вручил мне бумаги обратно.

— Уничтожить. И впредь подобное уничтожать сразу, но имена дам, позволяющих себе подобные вольности, выписывать в отдельный список. Ознакомлюсь с ним в конце недели. Обедать идете?

— А?

Я была сегодня ужасно непрофессиональна, но мне простительно: мой мир рушился на глазах, а нелюдимый начальник первым шел на контакт и приставал с расспросами. Более того, интересовался моим мнением! Какие феи коммуникабельности его покусали?!

— Обедать, — повторил дракон, спокойно обращая мое внимание на напольные ходики в углу, которые показывали десять минут первого. — Идете?

Быстро сообразив, что двух вариантов ответов этот вопрос не предусматривает, я кивнула, шустро выскочила из-за своего стола, и в столовую мы отправились вместе. Что примечательно — молча, словно лимит слов на сегодня Бэсфорд уже исчерпал.

В столовой тоже сели за один столик, я просто не рискнула отсесть, и уже через несколько минут искренне этому радовалась — в зал вошел декан Астон, явно кого-то высматривая, но стоило ему увидеть нас, как он насупился, поджал губы и всем своим видом изобразил «ой, всё!».

Так. Стоп.

Мне показалось, или ректор при этом ухмыльнулся? Показалось же, да? Показалось?

Чувствуя себя крайне странно и совершенно не понимая, как к этому относиться, я всё-таки решила, что мне показалось, и сосредоточилась на своём обеде. При этом далеко не сразу я осознала, что вместо привычного супа с салатиком взяла сегодня три порции мясного без гарнира, а на десерт — не яблочный пирог, а рыбный. И лишь когда заметила на себе внимательный взгляд ректора, который чуть ли не в рот мне заглядывал, поняла, что веду себя подозрительно.

Но мне так хочется мяса!

— Давно летали, лэри Роуленд?

Чуть не поперхнувшись, торопливо дожевала уже откушенный кусок, запила его чаем и напряженно задумалась. Ну и какой ответ будет правильным?

— Даже вспомнить не можете?

Бросила на него насупленный взгляд исподлобья и увидела, что он сам хмурится.

— Я жду ответ.

Ждет он, блин!

— Не помню, — призналась с большой неохотой. — В последнее время я жила в большом стрессе, вы знаете. Только последние несколько дней как пришла в себя. И вот…

— Возмутительная беспечность, — отчитали меня ледяным начальственным тоном. — Сегодня же исправьте эту ситуацию.

Если б я еще знала, как!

Не представляю, что он рассмотрел в моих хмурых глазах, потому что резко нахмурился сам и вдруг заявил:

— Впрочем, мне стоит проконтролировать это лично. Ещё не хватало, чтобы вы сорвались после долгого воздержания. После работы вместе отправимся на дальний полигон и прослежу за вашим оборотом.

Ну, допу-у-устим…

Пока не зная, благодарить ли мне его за это или начать подозревать в чем-то противосюжетном, я предпочла кивнуть, и мы вместе вернулись в административный корпус каждый в свой кабинет, причем Бэсфорд сразу попросил сделать ему кофе и я отошла в подсобку.

Пока ставила турку на печку, пока дожидалась, когда кофе закипит, в приемной послышались шаги, но не успела я выглянуть, как уже всё стихло и голоса раздались из кабинета ректора. Черт. Ну и кто там успел прошмыгнуть?!

Рассердившись на то, какие тут невоспитанные нелюди, нагло пользующиеся моментом, я перелила готовый кофе в кружку, заранее сурово поджала губы и вошла в кабинет ректора без стука. Почти не скривилась, увидев там свою расфуфыренную мать в компании двух незнакомых мужчин в форме городской стражи, на самом деле подспудно ожидая от неё какой-нибудь пакости напоследок, донесла кофе до стола шефа и даже не вздрогнула, когда маман, заломив руки, возопила:

— Вот. Вот она, моя девочка. Вы только посмотрите, до чего они её довели, ироды. Худысенькая какая. А бледнысенька-то какая. Детонька моя! Кровиночка! Майверли, донюшка моя, иди к маме!

И ринулась ко мне с грацией носорога.

Как оказалась за креслом ректора — сама не понимаю. Но просто раз — и отпрыгнула. Буквально на одних инстинктах!

Маман, не сумев вовремя притормозить, запуталась в своих юбках и грохнулась на пол, мужики, не успев сориентироваться, лишь рты пооткрывали, а ректор… Ректор даже не шелохнулся.

— Убили-и-и! Убили, ироды-ы-ы! — трубно завыла непризнанная знаменитость местных театральных подмосток, не торопясь вставать. — Опоили, одурманили мою доню-ю-ю!!!

— А знаете, я вас не осуждаю, — вполголоса произнёс ректор, внимательно наблюдая за представлением, но беседуя вроде как со мной. — Но на вашем месте ещё бы затребовал решение суда о недопустимости встреч. Она же опасна для окружающих и совершенно невменяема. Представляете, написала заявление в городскую стражу, обвиняя руководство академии в том, что мы насильно удерживаем вас на работе, запрещая возвращаться домой. Не кормим, не поим, а только эксплуатируем. Развейте, пожалуйста, сомнения господ, чтобы они поняли всю безосновательность данных бредовых инсинуаций.

— С радостью, — ответила ему так же приглушенно, морщась от непрекращающихся воплей маман, которая пошла выть уже по десятому кругу, хотя один из стражников и помог ей подняться. — А можно её как-то выключить? Я её просто не перекричу.

— С удовольствием.

В ту же секунду Бэсфорд щелкнул пальцами и из горла лиары Роуленд перестали выходить всяческие звуки. Нет, рот она открывать не перестала, активно жестикулируя и багровея прямо на глазах, но голос у неё пропал.

Смотрелось это дико забавно, но я напомнила себе, что вроде как грех смеяться над убогими, а ещё эта женщина мне вроде как мать… Так что взяла себя в руки и деловито произнесла:

— Добрый день, господа. Позвольте представиться, Зимайверли Роулэнд, секретарь ректора академии магии. Меня никто не удерживает здесь насильно. Кормят, поят и даже лечат. Более того, я сама приняла здравое решение пожить отдельно от матери, которая в последнее время совершенно не давала мне жизни, несмотря на то, что я уже давно взрослая и самостоятельная. Она отбирала у меня зарплату и заставляла прислуживать себе, позволяла моему брату воровать мои сбережения и всячески потакала его пагубным привычкам, а на меня кричала и постоянно унижала, из-за чего я только за этот месяц пять раз обращалась к нашему целителю, пребывая в бесконечном жутком стрессе и на грани нервного срыва. Вы и сами сейчас видите, она совершенно неадекватна и не слышит окружающих, пребывая в каком-то своём искусственном мире, где ей все должны. Подозреваю, ей требуется психиатрическая экспертиза, потому что, честно говоря, я начинаю опасаться за свою дальнейшую жизнь…

Услышав это, маман выпучила на меня глаза, схватилась за сердце, причем с правой стороны, и изобразила глубокий обморок.

— Симулирует, — презрительно скривил губы ректор. И, чуть повысив голос, добавил: — Впрочем, я специализируюсь на некромантии, лиара Роуленд. Так что даже если помрете, не беспокойтесь. Подниму простейшим умертвием. Будете выглядеть, как живая. Только потише.

Откуда только силы взялись, но маман подскочила, погрозила Бэсфорду кулаком, явно проорав что-то нецензурное (но мы так и не услышали), и выскочила из кабинета, как ошпаренная, под конец шваркнув дверью так сильно, что посыпалась штукатурка.

Господа служивые, виновато переглянувшись, извинились перед ректором, поблагодарили меня за разъяснения и убыли, а я только сейчас поняла, что всё это время так и простояла частично за его креслом, вцепившись в него обеими руками, что было с моей стороны довольно… кхм, самонадеянно.

И я, аккуратно отцепив когтистые пальчики от кожаной обивки, обошла ректора по широкой дуге и сбивчиво поблагодарила.

А он отмахнулся.

— Идите уже, работайте.

Словно ничего такого, экстраординарного не произошло.

Ты ж моя мудрая зая! Ну золото, а не начальник. Надо бы его чем-нибудь отблагодарить!

Чем только?

Чтец, помогай! Что любит Вэйланд Бэсфорд?

«Черный кофе», — последовал незамедлительный ответ, но это я уже и сама знала. — «Образованных и грамотных, пунктуальных и ответственных…»

Я не про людей и нелюдей, Чтец! Давай про вкусняхи и вещи!

«Эм-м…» — мой невидимый помощник явно застопорился, а потом не очень уверенно произнес: — «Экзотические мясные блюда с необычными соусами, элитный виски, редкие издания знаменитых магистров прошлых веков, качественную одежду и… вяленую корюшку».

Корюшку?

Я аж озадачилась. А при чем тут корюшка?

«Личный фетиш его крылатой ипостаси. В данном регионе большая редкость. Полюбил во время службы на границе».

М-м…

Нда, сомневаюсь я, что он обрадуется, если я притащу ему корюшку. Наоборот, заподозрит в чем-нибудь непристойном. Ладно, при случае разорюсь и куплю ему виски.

А пока работать!

С этим не таким уж и сложным делом я прекрасно справлялась до самого вечера, под конец снова закопавшись во входящей документации, которая сыпалась в наш почтарь, как из рога изобилия, так что, когда из своего кабинета вышел Бэсфорд и приблизился к моему столу, я даже не сразу вспомнила, о чем мы договаривались.

А как вспомнила, то почему-то занервничала, засуетилась… Но потом шумно выдохнула, приказала себе собраться, взяла сумку, одернула жакет и обманчиво уверенно кивнула.

— Я готова.

— Идемте.

Вместе мы прошли на дальний полигон, где в этот вечерний час никого не было, ректор взмахнул рукой в сторонку, предлагая отложить сумку, чтобы она мне не мешала, и посоветовал снять обувь. Послушалась его беспрекословно, потому что сама толком не понимала, что делать дальше, снова встала напротив и…

— Оборачивайтесь.

Угу. Супер. Как?!

Секунд пятнадцать я старательно искала внутри себя хоть какой-то отклик, стараясь не смотреть на мужчину, но всё равно услышала его тяжелый вздох, бросила опасливый взгляд исподлобья, и напряглась, когда он шагнул ко мне.

— Майви, почему у меня складывается ощущение, что твоя проблема глубже, чем ты говорила?

А я говорила?

Пока я лихорадочно соображала, как откреститься от его наглых домыслов, дракон встал ко мне вплотную, крепко взял руками за плечи и приказал:

— Смотри мне в глаза.

И так властно, так бескомпромиссно это прозвучало, что я моментально выполнила его приказ, буквально сразу утонув в двух черных омутах, и окружающая нас реальность расплылась, а я вдруг оказалась… где-то. В некоем туманном вакууме, где у нас не было тел, но были сущности. Худенькая юркая я, похожая на серебристую искорку, и большой грозный он, выглядящий, как черное облачко.

Внезапно облачко курлыкнуло, потом сделало забавное «уру-ру», следом выдало еще несколько затейливых трелей, которые отозвались во мне смутным узнаванием и даже пониманием, отчего уже я сама изобразила робкое «урр?», и вдруг…

— Вот так, девочка. Молодец. Спокойно. Дыши…

Реальность снова поплыла, а я осознала себя почему-то странно сидящей на попе с поджатыми ногами и вытянутыми вперед рука-а-а… лапами.

Проморгавшись, с очумелым видом изучила свои драконьи лапищи цвета голубого серебра с перламутром, с восторгом изучила свой драконий длиннющий хвост с тремя короткими шипами на конце, взмахнула гигантскими крыльями, чуть не снеся в сторону ректора…

Но нет, не снеся.

Фыркнув, он отступил на пару шагов и в один миг превратился в дракона, который оказался крупнее меня как минимум на треть. Антрацитово-черный, мощный, мускулистый, с роскошным головным гребнем и наростами на скулах и затылке, с огромными когтями и толстым хвостом с кучей шипов — он выглядел, как венец эволюции и одновременно беспощадная машина для убийства.

Он был великолепен!

Черт возьми, кажется, сейчас мой чувственный бутончик того… встрепещет!

Не знаю, что Бэсфорд сумел рассмотреть на моей резко отупевшей морде, но вдруг шумно фыркнул, дернул головой, повел крылом, развернулся, взял короткий разбег и уверенно взлетел. А я самым чудесным образом поняла, что это меня так полетать позвали.

Мать моя, женщина… До чертиков страшно, но я хочу попробовать!

И я, старательно отключая голову, сделала точно так же, как он.

И у меня получилось!

Получилось, уи-и-и!!!

Поймав восходящий воздушный поток и уверенно набрав высоту, поначалу я ещё наблюдала за ректором, который то ли красовался передо мной, выписывая фантастические пируэты, то ли показывал, как надо, я не совсем понимала, но потом полет захватил меня с головой, и я окончательно ушла в себя и свой восторг.

Я летала! Я летала!!!

Я кружила и восторженно верещала, я делала кульбиты и свечки, бочки и мертвые петли, я чувствовала небо, как часть себя. Я жила полетом!

А потом подозрительно резко стемнело и я, чуть растерявшись, попыталась понять, где вообще нахожусь и что делать. Даже капельку запаниковала, но сверху раздалось грозное курлыканье, призывающее к порядку, и я моментально поняла, что всё еще под присмотром.

Фух! Прям камень с души!

Более того, добившись моего внимания, ректор полетел явно в нужную нам сторону и я направилась за ним. Лететь пришлось никак не меньше часа, я даже начала подозревать, что мы летим куда-то не туда, но нет. Именно туда. Приземлились мы аккурат на дальнем полигоне, причем я еще и мордой в землю, не сумев правильно сгруппироваться, да так и осталась лежать, счастливо прижимаясь пузом к земле.

Уста-а-ала-а-а… как скотина!

Я не видела, как Бэсфорд сменил ипостась, но сразу почувствовала, как он положил руку на мой лоб. Скосила на него глаз, отмечая, что сейчас гораздо больше него размером, и моя голова, лежащая на земле, ему почти по пояс, но сил сделать что-либо ещё просто не было.

— Какой же ты всё-таки еще ребенок, — цыкнул мужчина, причем неодобрительно. — Мать совсем тобой не занималась. Завтра же напишу на неё жалобу на имя императора за заведомое ослабление детей полковника Роуленда. Майви, смотри на меня.

Ничего не поняла, но заранее не завидую этой женщине.

И преданно уставилась на ректора.

Снова меня затянуло непонятно куда, где меня странным образом погладили, а потом и вовсе обняли, шепнув на ушко что-то совершенно непонятное, но дико приятное, отчего я жутко смутилась… И поняла, что меня обнимают по настоящему.

Замерев и констатировав, что я уже двуногая и меня действительно обнимает Вэйланд Бэсфорд, мой начальник и ректор академии, я попыталась отстраниться, но удалось мне это лишь через несколько секунд, когда мужчина сам меня отпустил. Но не сильно. Под конец придержав за плечи, внимательно всмотрелся в моё смущенное лицо, чуть заметно усмехнулся и кивнул.

— С возвращением. Вижу, с оборотом есть определенные проблемы. Будем тренироваться каждую пятницу после работы, пока не сможешь делать это сама. А сейчас ужинать и спать. Идем, провожу.

Совершенно теряясь в догадках, чего это он такой добрый, я чуть не забыла обувь и сумку, и лишь метров через сто рискнула спросить:

— Почему вы мне помогаете?

Ответ прозвучал не сразу. И увы, совсем не тот, которого жаждало мое трепетное девичье сердечко, очарованное моментом.

— Как думаешь, сколько всего в нашей империи драконов?

М-м… Чтец, помогай!

«Порядка ста тысяч».

— Ну, тысяч сто, наверное…

— Верно, — кивнул мужчина. — А жителей всего?

«Более десяти миллионов».

— Где-то десять миллионов?

— Да, около того. А сколько из тех драконов имеют дар выше среднего?

Вот тут я решила не умничать.

— Не знаю.

— А я знаю. — Линия скул мужчины стала резче, а взгляд потяжелел. — Меньше трети. И с каждым поколением рождается все меньше одаренных. Пятая часть в принципе никогда не встает на крыло. Это немыслимо! Мы вырождаемся, как раса. Понимаешь? Это чудовищно!

Вспылив, он тут же осекся и прикрыл глаза. Шумно выдохнул и уже спокойнее произнес:

— На фоне того, что тварей из разломов меньше не становится, а потери драконов в каждой крупной стычке далеко не единичны, нам как никогда нужно следить за каждым подающим надежды сильным драконом. — Покосился на меня и добавил: — И драконицами. Ты не боец, но ты будущая мать, Майви. И лишь от тебя зависит, какими вырастут твои дети. Такими, как твой отец? Или такими, как твой брат?

О, вот в чем дело…

— Вы правы, — кивнула, даже и не думая вставать в позу, потому что глобально он был именно прав. А частности — это частности. — Спасибо. Я ценю вашу помощь. И то, что объясняете… И вообще. Спасибо. И это…

Подумав, я всё-таки решила не скрывать то, что планирую маленькую аферу.

— Вам там на почтарь всякие приглашения шлют. В том числе не именные. На выставки, на музыкальные вечера… Можно я воспользуюсь случаем?

— Любишь выставки?

Я пожала плечами.

— Не знаю. Я так давно нигде не была, просто хочется куда-нибудь сходить. Можно?

— Да, конечно. — Ректор небрежно дернул плечом. — Меня это всё равно не интересует.

— Совсем? — Мне вдруг стало интересно, да и он вроде был не прочь поболтать. — А как вы проводите выходные?

— Дома. Или летаю. Или помогаю на ближайших разломах. Мне есть чем заняться.

— И совсем не отдыхаете?

Мужчина покосился на меня с легким недовольством, но меня уже охватил некий лихой азарт и я решила развить свою мысль.

— Но ведь так нельзя. Так и до невроза недалеко и до обычного эмоционального выгорания. А еще вам дети нужны! Как минимум трое!

— Это ещё почему? — возмутился Бэсфорд.

— Ну, сами посудите, — я всплеснула руками. — Вы говорите, что каждый сильный дракон на счету, а сами ничего не предпринимаете для того, чтобы усилить нашу расу. А трое — это уверенность в том, что общая численность народа возрастет. Один ребенок в паре в итоге пойдет в минус, два ребенка — численность расы не изменится, три — наконец в плюсе. А лучше больше! У вас прекрасный генофонд, вам надо размножаться!

Ректор почему-то закашлялся.

А потом с хриплым хохотком поинтересовался:

— Может, ещё скажешь, с кем?

— Только не с леди Мариссой Лэйтон, — хихикнула тоже, — она слишком глупая, боюсь, дети могут пойти в неё. Но если хотите, я займусь этим вопросом. Хотите? Похожу по выставкам и прочим музыкальным вечерам, оценю, так сказать, нынешний розарий бутончиков…

Вот тут Бэсфорд захохотал. Да так громко, задорно, со смаком, что аж заслушалась и под конец тоже посмеялась за компанию.

— А знаешь, это будет даже забавно, — удивил он меня в итоге своим согласием. — Только вместе ходить будем. Что скажешь? Будешь мне сразу на месте выдавать своё экспертное мнение.

Хм-м…

Почему бы и нет? По крайней мере это будет весело!

— Договорились! — обрадовалась. — Тогда ближе к четвергу подберу вам десяток вариантов на эти выходные, и вы сами скажете, куда лучше пойти. Только посоветуйте мне заранее, где лучше заказать подходящее платье? Гардероб у меня, — кашлянула, — преимущественно рабочий.

— Я сам решу этот вопрос, — вдруг заявил ректор, а я вскинула на него удивленный взгляд. — Не спорь. Это будет моя благодарность за помощь в поиске… — хмыкнул, — подходящего бутончика.

Ну, допу-у-устим…

— Хорошо, — согласилась, вспомнив, что Шульгин вообще-то тоже обеспечивал меня дорогими платьями и костюмами для сопровождения на всякие разные деловые встречи, и никому это не казалось странным. — Спасибо.

С очень большим недовольством констатировав, что как дракон, его секретарша — сущий младенец, судя по всему, не обученный даже элементарному, вдруг ощутил некий… азарт.

Да, именно азарт.

В конце концов, она не девушка с улицы, а секретарь ректора! Она просто обязана быть образцовым драконом!

И он ей в этом поможет.

А она ему.

Бут-тончики… И сказала же. Ужас какой.

Только почему он этот ужас поддерживает?