Наперекор сюжету

ГЛАВА 2

В итоге от кадровички я вышла довольная с новым назначением, комплектом ключей от приемной ректора и бумагой на заселение, но отправилась не к коменданту общежития, а на новое место работы — шел уже девятый час и следовало поскорее занять своё рабочее место.

При этом кабинет ректора располагался тут же на третьем этаже, но в самом конце другого крыла. Приемная была открыта, следующая дверь, ведущая в кабинет ректора — приоткрыта, так что я дошла до своего нового рабочего места, поставила саквояж с сумкой под стол, пальто убрала в дальний шкаф для верхней одежды и смело отправилась знакомиться с новым начальником.

Вежливо стукнула, заглянула, убедилась, что мужчина, сидящий за массивным столом у окна, смотрит на меня, и вошла. Пока подходила и с интересом изучала широкоплечего громилу с черными волосами, беспросветно черными глазами и не самым красивым, но в целом мужественным лицом со шрамами, Чтец выдал мне на господина ректора краткую характеристику в своей уже почти привычной манере:

«Лорд Вэйланд Бэсфорд, чистокровный дракон, маг-мультистихийник, основной профиль — некромантия. Архимаг. Ректор магической академии уже более тридцати лет. Характер тяжелый, замкнутый, никому не доверяет. Отношения с коллегами отстраненные, ровные. К женщинам предвзят, психологическая травма детства и юности: бросила мать, сбежав с любовником, а потом и невеста, причем у алтаря. Изменила с лучшим другом».

М-м, какие интересные подробности! Буду знать.

— Доброе утро, господин ректор, — для начала я выбрала максимально нейтральный деловой тон. — Позвольте представиться, лэри Зимайверли Роуленд, ваш новый секретарь. Какие будут распоряжения на этот день?

Меня изучили от и до, больше всего внимания уделив почему-то волосам, а потом тихо, но четко произнесли:

— Кофе. Черный.

Выждала ещё секунду, поняла, что распоряжений больше не будет, и поспешила уйти. Нда, он и впрямь немногословен. Но так даже лучше! Болтливые начальники мне уже до чертиков надоели!

В приемной я проявила недюжинную интуицию и, найдя за дальней дверцей подсобку с кухней и санузлом, в два счета приготовила новому шефу кофе. Немного поколебалась, прикидывая, нужно ли добавлять к кофе печенье или пряники (они тут были), но потом решила, что инициатива наказуема, и отнесла ректору только кофе.

При моём появлении мужчина даже голову от документа не поднял, так что я снова проявила феноменальную мудрость и, поставив кружку на край стола, поторопилась уйти. Ну просто золото, а не начальник!

Следующие несколько часов я разбиралась с ворохом документов, которыми был завален мой рабочий стол. Сначала по видам и стопочкам, потом по датам и значимости. Пока разбирала, кое-что вспоминалось само, всплывая в памяти, кое-что я додумывала, всё-таки работа секретаря была мне знакома ещё из прошлой жизни, ну а кое-что делалось интуитивно. В любом случае хуже, чем сейчас, не будет.

При этом нашлась минутка и на то, чтобы изучить своё новое место работы, которое оказалось довольно унылым и мрачным, но в целом терпимым: относительно свежий ремонт в серо-коричневых тонах, темная массивная мебель, широкий стол из дерева темных пород, ужасно неудобное рабочее кресло (слишком широкое, глубокое и мягкое), и ни единого цветочка, чтобы освежить мрачный интерьер.

На кухне, куда я заглянула снова, решив попить чаю, этого самого чая не нашлось, лишь кофе трех сортов, выпечка пяти видов, причем некоторая уже перешла в стадию зарождения новой жизни (от нее я избавилась), да и в целом уборка бы не помешала.

В санузле задержалась, чтобы изучить своё отражение и в целом нашла его приемлемым. Вчера было не до того, с утра я тоже торопилась, но сейчас придирчиво рассмотрела свое новое лицо и тело. Итак, что у нас в наличии?

Девица в возрасте чуть за двадцать, тощая, но пока ещё не костлявая, на грани. Волосы белые с легким голубым подтоном, глаза бледно-серые, чуть серебрятся, кожа алебастрово-белая с едва уловимым перламутром и местами (скулы, плечи) с легким рисунком чешуи, словно акварелью нарисовали. Это было необычно и мне самой очень понравилось, хотя из воспоминаний настоящей Майви я знала, что её это дико раздражало. Вроде как признак того, что она не в силах контролировать свою вторую ипостась от и до. А по мне так миленько! Черты лица правильные, утонченные, а вот выражение этого самого лица стервозное, высокомерное.

Попробовала улыбнуться, получилось хреново. Видимо, улыбательные мышцы у этого лица развиты не были.

В целом же я себе понравилась, этакая Ледяная Королева. Неплохо, неплохо… Но поработать есть над чем.

Ближе к обеду, когда самых разных документов на ознакомление и подпись набралась внушительная стопка, а новый шеф до сих пор никак себя не обозначил, а решила сходить на амбразуры и, подхватив документы и блокнот с карандашом, которые нашла в одном из ящиков своего рабочего стола, снова стукнула, убедилась, что ректор оторвал голову от документов, вошла, подошла и начала с главного:

— Господин ректор, прошу прощения, что отрываю вас от дел, но я бы хотела прояснить ряд моментов на будущее, чтобы наше с вами сотрудничество протекало максимально продуктивно. Тут бумаги, которые я разобрала на своём рабочем столе, вам необходимо с ними ознакомиться. И ещё ответьте, пожалуйста, на ряд вопросов касательно рабочего процесса. Я задам, хорошо?

Мужчина, всё это время не сводящий с меня тяжелого взгляда, медленно кивнул.

— Благодарю. — Я старательно делала вид, что всё в порядке и подобное поведение начальства для меня норма. — Скажите, вы пьете кофе каждое утро? Мне варить его к вашему приходу заранее или по запросу?

Черная густая бровь дракона чуть дернулась. Видимо, это он так удивление пытался показать. Подумал, секунд через пять ответил:

— Каждое утро. Черный. Крепкий. Максимально горячий.

— Благодарю за ответ, — кивнула. — Сорт кофе важен или нет?

— Блэк Ивори, — снова прозвучало далеко не сразу, а потом ещё вдогонку: — Его заказывает для меня завхоз Присли Вучич, одну пачку на два месяца.

Я сделала соответствующую пометку в блокноте.

— Вы пьете кофе раз в день?

— Преимущественно.

Нда, из него и слова лишнего не вытянуть! Ла-а-адно!

— В какое время вы предпочитаете работать с документами? С утра, после обеда или ближе к вечеру?

В черных глазах дракона мелькнуло что-то странное помимо равнодушия, но я не успела понять, что именно, а он приглушенно хмыкнул и ответил на диво развернуто:

— С утра входящая документация, после обеда приказы на подпись. Жалобы и что-то срочное — сразу в момент поступления.

Чудно-чудно! И последний вопрос!

— Вы едите выпечку?

Вот тут ректор серьезно озадачился. Даже переспросил:

— Выпечку?

— Выпечку, — кивнула предельно серьезно. — Я нашла на кухне несколько видов печенья и пряников. Нужно ли мне позаботиться об ассортименте?

— Я не ем выпечку. — Он скривился так, словно я предложила ему жареных гусениц.

— Хорошо, буду иметь в виду, — произнесла невозмутимо и на всякий случай уточнила: — Стоит ли мне позаботиться о чем-то другом?

И снова у него дернулась бровь, а потом он почему-то нахмурился, и я самым мистическим образом догадалась, что начинаю его раздражать. Уж простите! Мне надо выяснить всё!

— О чем? — буркнул.

— Конфеты, орешки, сухофрукты, иные сладости? — Я как можно небрежнее пожала плечами.

— Нет. — Скривился чуть ли не с отвращением.

Понятно. Пора закругляться.

— Благодарю за содержательную беседу, господин ректор, — я была сама невозмутимость, вежливо кивнув и положив на край стола бумаги, с которыми пришла.

После чего развернулась и бодро ретировалась, всю дорогу до двери чувствуя, как мой затылок прожигает тяжелый взгляд некроманта.

Фух! Ну, в целом знакомство вышло неплохое. Не съел и даже не покусал, уже хорошо. Да и особой давящей ауры я не заметила… Сработаемся!

До обеда оставалось всего ничего, но всё равно я встала из-за стола лишь в три минуты первого, прихватив бумаги на заселение, и первым делом отправилась к коменданту женского общежития. Вообще академия располагалась на окраине города и представляла собой полноценный академгородок со своими административными, учебными и даже жилыми корпусами. Более того, для преподавателей тут имелись полноценные семейные домики, всё-таки академия была самой престижной в империи и находилась под патронажем самого императора.

Сама Майви тоже отучилась тут, причем на бюджете, выбрав бытовой факультет, потому что стихийники тут считались за боевиков и туда брали только парней. И к лучшему!

Так вот. Из-за того, что девушка отучилась на бюджетном месте, после выпуска она была обязана отработать пятнадцать лет по распределению, и уж не знаю, какими путями она этого добилась, но распределили её аккурат в секретари декана стихийного факультета. Пятнадцать лет давно прошли (и даже двадцать), так что в принципе я была вольна увольняться в любой день и жить в своё удовольствие, но вот ведь в чем беда — для этого были нужны хоть какие-то сбережения. Тридцать золотых монет — не та сумма, чтобы быть четко уверенной в завтрашнем дне.

Так что улыбаемся, пашем и копим!

Кстати, зарплата секретаря ректора аж на пять золотых больше, чем секретаря декана. Странно, но я не в обиде.

Как бы то ни было, я без труда добралась до женского общежития, которым заведовала старая ворчливая орчанка Рыхунда Грымш, которая работала в своей должности ещё тогда, когда Майви тут училась. Крупная, выше двух метров, грузная, далеко не красавица, с коричнево-землистой кожей и выпирающими нижними клыками, которые росли, как полноценные бивни, она меня сразу узнала и была не в восторге. Впрочем, направление на заселение приняла и даже предложила на выбор три комнатки на первом этаже — именно на первом этаже селили работников, нуждающихся в жилье.

Глянула все варианты, оказавшиеся ну очень посредственными, но если лиара Грымш надеялась меня этим смутить и отвадить, то очень сильно просчиталась. Окно занавесить, обои поменять, обшарпанный пол ковриком прикрыть, потертый диван пледиком украсить… И можно жить. Зато размеры приятные — полноценные шесть на четыре метра, которые можно с легкостью зонировать на гостиную и спальню! И для комфортной жизни всё имеется: кровать с тумбой, стол со стулом, полка для книг, платяной шкаф, зеркало и диван.

— Эту, — заявила я, выбрав комнатку в торце подальше от входа и лестницы, и поближе к санузлу.

— Ну лады, — проворчала орчанка и вручила мне ключ. — Грязь и живность не разводить, жрачку и мужиков не таскать. Комендантский час с полуночи до шести утра. Постельное к вечеру подготовлю. Ишо чего надыть?

— А что есть? — Я моментально встала в стойку и орчанка это увидела, кривовато усмехнувшись.

— Ковер есть, шторы, лампа. Но многие отказываются, своё покупают. Мол, старье и не в цвет.

Пф!

— Возьму. Всё возьму.

На меня посмотрели с долей внезапного уважения и вдогонку предложили:

— Ишо картины ись. Малевала тут у нас одна с бытового, а как выпустилась, всё мне оставила. Надыть?

Вот тут я соглашаться не спешила.

— А можно посмотреть? Мне бы что-нибудь полегче, воздушнее. Цветочки там, пейзажики…

— Подберу, — орчанка приятно удивила покладистостью и мы договорились, что я подойду ближе к шести и мы всё порешаем.

Пока же я поторопилась в столовую, всё-таки обеденный перерыв был не бесконечным. Кормили тут, кстати, бесплатно. Не сказать, что изысканно и разнообразно, но вполне приемлемо, меня устроило.

При этом для персонала академии имелся отдельный зал с отдельным входом, так что не пришлось стоять в очереди на раздаче. Более того, тут было введено самообслуживание по принципу «шведского стола», сама столовая работала с семи утра до одиннадцати вечера, отдельно имелся буфет (и всё бесплатно!), а трудились тут не люди, а нечисть — брауни. Своего рода домовые, только на местный лад. Маленькие миленькие человечки ростиком мне по колено, они имели добродушный нрав и следили за порядком и чистотой по всей академии, ну а столовая была их главной вотчиной.

Пока ела весьма недурную курочку с гарниром, а потом пила очень вкусный компот из сухофруктов, заранее прикидывала свои дальнейшие действия. Сегодня четверг, завтра пятница, потом два дня выходных. За это время надо переклеить обои в комнате и купить парочку обновок на свой вкус. Эти вещи в целом неплохие, отражают общую концепцию мира и деловой стиль должности секретаря, но мне хочется своё. Уж парочку золотых на это выделить можно!

Ещё нужно будет купить себе в приемную зеленый чай с лимончиком. В столовой этого напитка не было, а к кофе я так и не пристрастилась, мне был милее зеленый чай. Проверить запасы кофе, выкинуть выпечку… Или не выкинуть?

Сама я не была фанатка мучных изделий, разве что раз в недельку позволяла себе какое-нибудь пирожное (желательно с шоколадом!), но на остальное смотрела ровно. И сейчас, закончив обедать, больше наугад, чем надеясь на ответ, произнесла в никуда:

— Большое спасибо за обед, всё было очень вкусно. Скажите, а куда мне деть выпечку из приемной ректора? Он такое не ест, я тоже. Пропадет — жалко.

— Ишь, жалостливая нашлась, — хмыкнул кто-то из-под стола, но я не стала туда лезть, решив, что если бы собеседник хотел общаться лицом к лицу, то вышел бы сам. — Приберемси, не волнуйси. А чегось переметнулась? Думашь, энтот посговорчивее будет?

Опять двадцать пять!

Хотя что окружающие ещё могли подумать при моей-то репутации?

— Нет, не думаю, — ответила твердо. — Я просто хочу спокойно работать. Декан Астон в последнее время ведет себя совершенно непрофессионально и постоянно на меня кричит. Я устала это терпеть. Мне не нужен невроз, мне нужна нормальная здоровая атмосфера на рабочем месте.

— Здоровая атмосфера — энто важно, — согласился со мной невидимка. — Ладысь, принимается.

Подождав ещё немного и больше ничего не услышав, поняла, что беседа завершена, и была довольна её результатом. Контакт установлен, выпечка пристроена!

До конца обеденного перерыва оставалось совсем немного, так что я не стала рисковать и сразу отправилась на своё рабочее место. Войдя в приемную, сразу увидела на своём рабочем столе бумаги, а как подошла, выяснилось, что это ректор мне работы подкинул: надо было напечатать три приказа в трех экземплярах и принести ему на подпись.

Мой скептичный взгляд упал на артефактную печатную машинку, которая лично у меня вызывала легкое опасение, но глаза боятся, а руки делают. Вот и я, заправив в машинку первый лист, сначала аккуратно, а потом всё увереннее набрала текст первого приказа, сделав всего три ошибки, вычитала, почеркала, и второй документ набрала уже правильно.

И остальные тоже.

Пока набирала, два раза тренькнул магический почтарь: ящик, куда самым волшебным образом попадали письма, адресованные ректору. Выглядел он как самый обычный ящик размерами с коробку для обуви, причем крышка открывалась вверх и если мигало зеленым, то ящик был пуст, если оранжевым — имелось письмо, если красным — он был переполнен. Максимальная наполняемость почтаря этой модели — пятьдесят писем. При этом через почтарь можно было отправлять только послания, написанные на бумаге, никаких вещей, бандеролей и прочего.

Вынув послания из почтаря и убедившись, что там нет ничего срочного: первое — рассылка о выходе новой книги за авторством некоего магистра Крушавица с предложением пополнить данными трудами свой библиотечный фонд, второе — приглашение на благотворительный вечер графини Лейфсдорф, который состоится через две недели. Каким боком тут академия — непонятно, но уточнить следует.

Пока же я подхватила приказы, сложив их аккуратной стопочкой, вежливо стукнула в дверь ректора и вошла. Под его темным немигающим взглядом приблизилась к столу и протянула бумаги.

— Приказы, господин ректор. Мне следует дождаться, когда вы их подпишете, или уйти?

— Жди, — буркнул едва слышно и первым делом прочитал их все, явно выискивая ошибки, а когда не нашел, хмыкнул, размашисто расписался и вернул мне. — Один экземпляр подшить, второй вывесить на стенд напротив приемной, третий отправить в кабинет методистов. И кофе мне. Сейчас.

— Да, господин ректор.

Даже и не подумав уточнять, черный или не очень (и так всё ясно), я забрала бумаги и пустую кружку, и поспешила сварить шефу кофе. Войдя в подсобку, приятно удивилась чистоте и приятной свежести, сразу отмечая, что вся грязь и выпечка ликвидирована, как не бывало, что не могло не радовать, от души поблагодарила вслух, хотя не была уверена, что меня услышали, но, как говорится, лучше перебдеть.

Кофе я сварила быстро, причем «тот самый» — Блэк Ивори. Его было ещё довольно много, больше половины пачки, так что можно было не беспокоиться о необходимости экстренного пополнения запасов, но я всё равно поставила себе галочку на память — дойти до завхоза и уточнить, когда следующая поставка.

Как только кофе был готов, я отнесла его ректору, проскользнув тихо, как мышка, и так же тишком выскользнув. Не уверена, что он вообще меня заметил, даже не подняв голову от бумаг, но пусть лучше так, чем орет почем зря.

Как только с этим сверхважным делом было покончено, я занялась приказами. Первым делом зарегистрировала их в нужном журнале, попутно выяснив, что он велся как попало и тут тоже еще требуется навести порядок, затем отложила один экземпляр в сторонку, чтобы подшить в нужную папку, второй отправила методистам через почтарь, набрав на боковой панели их внутренний номер, а с третьим вышла в коридор, внимательно изучив стенд, где нашла свободное местечко и пристроила туда бумаги, для верности прижав классическим бытовым заклинанием, которое получилось у меня буквально само.

М-м, черт побери, приятно! Но порадуюсь я этому, пожалуй, потом, сейчас надо работать.

И я снова вернулась на своё рабочее место, не выдержав и сменив кресло на один из твердых стульев для посетителей, который оказался в разы удобнее, и успешно доработала до конца рабочего дня. В две минуты шестого встала из-за стола, немного подумала и на всякий случай снова заглянула к начальнику, который за всё это время ни разу не вышел из своего логова. Он вообще живой там?

— Господин ректор, — позвала тихонько и он с видимой неохотой оторвал голову от бумаг, глянув на меня с отчетливой неприязнью. — Простите, что отрываю от дел, но у меня вопрос. Мне задерживаться на работе, когда вы на месте?

Дракон нахмурился. Кажется, он в принципе не понял вопроса, но потом всё же спросил:

— Зачем?

— Вдруг я вам понадоблюсь? Кофе сделать, документ напечатать…

— Нет, — скривился. — Иди.

Вот и ладушки! И всё же я была вежлива до конца:

— До свидания, господин ректор.

Кажется, он даже что-то буркнул в ответ, а может мне это показалось, но я уже подхватила свой саквояж, пока не став брать остальные вещи, решив сделать это позже, и поспешила на ужин — аппетит у меня разыгрался нешуточный.

В столовой, не рискнув набирать сразу много всего, кое-как ограничилась внушительным стейком с гарниром и куском яблочного пирога с цветочным чаем, но и так поняла, что переоценила свои силы — желудок у меня оказался меньше, чем чувство голода. Ох, бедная я, бедная! Ну да ничего, перед отбоем снова приду, попью чаю. Мне меня надо хотя бы на размерчик откормить, а то страшно в зеркало смотреться! Стройность, она, конечно, штука привлекательная, но не тогда, когда граничит с болезненной худобой.

После ужина, снова поблагодарив брауни за вкусную трапезу, я поудобнее перехватила саквояж и отправилась в общежитие. Лиара Грымш, как и обещала, подготовила для меня постельное и то, на что я дала согласие: лампу, ковер и шторы, причем весьма приятного цвета — нежно зеленые с растительным орнаментом. То есть даже в комплект. Картин на выбор предложила аж три: цветочный луг, залитый солнечным светом, букет ромашек и клумбу с пионами. Выбрала луг, он лучше всего гармонировал с ковром и шторами. От души поблагодарила, потихоньку всё перетаскала (ковер помогла нести орчанка) и напоследок спросила:

— Я ведь могу сама покрасить пол и поменять обои?

— Ну, допустим, — почему-то не обрадовалась моей инициативе комендантша. — Только цвет краски и обоев надо согласовать. Никакого черного, красного и прочего вырвиглазного.

— О, нет-нет, ничего такого! — заверила её. — Просто освежить текущий стиль. Сами видите, — я указала ей на ближайшую стену, — уже и выцвело кое-где, и пошоркано. Хочу примерно то же самое, только новое.

— М-м, ну лады, — хмыкнула орчанка и даже предложила. — На склад загляни, там кой чо ись. И по краске, и по обоям. Ежель Вучич согласует, то брауни в два счета ремонт забабахают.

Да это ж вообще прекрасно!

— Благодарю за подсказку!