Наперекор сюжету

ГЛАВА 18

Войдя в палату, дракон прошел к окну, замер, задумался… И лишь через пять секунд обернулся ко мне.

— Лорд Ксандер Воррбейн выдвинул ряд обвинений в твой адрес, выставив тебя беспринципной соблазнительницей и шантажисткой. Что скажешь?

Я аж дар речи потеряла.

— Эм-м… Оригинально, — пробормотала, когда сумела сказать хоть что-то. — А заклинание я применила для остроты ощущений?

— Заклинанием ты отомстила, когда он заявил, что не женится на тебе, — скривил губы дракон. — Но я бы хотел услышать твою версию.

— Надо было утюжком по яйцам пройтись… — скрипнула я зубами, меньше всего желая оправдываться и что-то кому-то доказывать. Но, видимо, придется.

Слово лорда против слова секретарши? Дайте угадаю, кому поверят?

— Я ушла в подсобку делать чай, — произнесла в итоге тоном, лишенным всяческих эмоций. — Ксандер увязался следом. Не обратила на это внимание, решив, что это неважно. Когда закипела вода, я отвернулась, чтобы достать с верхней полки пачку чая. Он прижался ко мне со спины всем телом и начал… — запнулась, но потом всё-таки выдавила, — домогаться. Сильно. Резко. Грубо. Я растерялась. Вместе с тем поняла, что вырываться бесполезно, как и кричать. И вспомнила одно… — я рвано выдохнула, — заклинание. Когда я училась, девчонки наказали им одного… гаденыша. Называется «ощипывание». Оно применяется на пернатую дичь. На кухне. Не опасно для здоровья, но весьма болезненно. Ты сам… слышал. Вот, собственно, всё.

— Откуда рана? — нахмурился ректор, глядя на мой лоб.

— Он меня оттолкнул, когда сработало заклинание, — поморщилась. — Неудачно.

— Ясно, — вздохнул, прикрывая особенно черные от негативных эмоций глаза. — Я верю тебе, Майви. Но будет разбирательство. И я… не могу сказать, чем оно закончится. На эту неделю я отстраняю тебя от работы. Думаю, уже ближе к вечеру подойдет следователь, будет задавать тебе вопросы, — дракон скривился, — по этому инциденту. Знаешь, будь я на твоём месте, я бы ответил гораздо жестче, но дело осложняется тем, что он лорд и сотрудник при исполнении. Более того, не было свидетелей. Только твоё слово против его. И тут всё весьма… неоднозначно.

— Что мне грозит, если мне не поверят? — спросила тихо, никогда особо не надеясь на честность и беспристрастность так называемого закона.

— Крупный штраф и увольнение. Очень крупный штраф. В тысячах золотых. — Бэсфорд прикрыл глаза, пряча от меня их выражение. — Плюс скорее всего он потребует принести публичные извинения. Гаденыш-ш…

Ректор скривился, даже не пытаясь удержать ровное выражение лица, а по коже пробежала рябь черных чешуек, давая понять, что эмоции его переполняют.

— Впрочем…

Бэсфорд резко открыл глаза и посмотрел на меня. Пристально, зловеще.

— Мы можем поставить ему шах и мат.

Я приподняла брови и зашарила глазами по его лицу, не понимая, что он хочет. И почему он смотрит на меня так… пугающе?

— Если ты станешь моей невестой. Сейчас.

Вот тут мои глаза вовсе стали идеально круглыми.

— Ты… — изумилась, — серьезно?

— Предельно. Ты — единственная женщина, рядом с которой мне комфортно. Я не хочу, чтобы твоё имя полоскали всякие выродки. Я не хочу, чтобы всякая мразь, — его снова перекосило, — смела тебя касаться. И я не хочу… — он понизил голос, прикрывая глаза и явно силой сам себя успокаивая, — чтобы ты досталась кому-то другому.

С этими словами он снова открыл глаза и посмотрел на меня. Прямо. Пронзительно.

Уверенно.

У меня аж сердечко забыло, как правильно стучать.

— Майви? — Вэйланд слегка приподнял брови.

— А?

— Ты будешь моей женой?

— А как же… любовь? — спросила тихо.

— Любовь живет полгода, — цинично хмыкнул дракон, делая шаг ко мне и присаживаясь на край кровати. — Я хочу жить с тобой намного дольше. Или будешь отрицать, что не хочешь того же?

С этими словами он взял мои пальцы в свои руки, не оставляя ни единого шанса отмолчаться и сбежать, вот только…

— А если мы всё-таки найдем тебе невесту? Ну… — я поморщилась, — нормальную.

— Мне кажется, ты слишком сильно ударилась головой, милая, — вздохнул он, глядя на меня, как на дурочку. — Куда уж нормальнее? Или ты хочешь, чтобы я признался в том, что давно и безнадежно в тебя влюблен?

— Ты?! — изумилась. Попыталась понять по его непроницаемому лицу, шутит ли он или просто издевается, но… — Ты врешь!

— Вот это поворот, — хмыкнул. — С чего бы? Только ли потому, что не веду себя, как Астон или Джерто? Ну, прости, вот такой у меня иной темперамент, — он снова хмыкнул, причем оскорбленно. — Мне в принципе… непросто говорить о чувствах. Но тут уже деваться некуда. Либо мы о них говорим и что-то предпринимаем, либо продолжаем топтаться на месте, пока мелкий гаденыш Воррбейн топчет твоё имя. Этого хочешь?

— Ничего я не хочу, — буркнула. — И вообще…

— И вообще, я снова говорю не о том, — вздохнул ректор и, рывком пересадив меня с кровати к себе на колени, крепко обнял. — Не обижайся. Прости. Я правда не умею… вот так. В чувства. Просто скажи «да» и я перестану ощущать себя идиотом. Я бы предпочел ощущать себя хоть немного счастливым идиотом. Что скажешь? Я ведь не один чувствую, как нам хорошо рядом? М? Искорка?

Ох… А вот это он, конечно, с козырей зашел!

Но с другой стороны… Может, так и надо? Может хватит обманывать себя и верить, что я хочу ему счастья с другой? Потому что… Да, черт возьми. Да.

Я хочу его себе!

— Вэй, — я обняла его крепко-крепко, прижимаясь так сильно, что у него не было ни шанса отлепиться и заглянуть мне в лицо. Приблизила губы к его уху и честно призналась: — Я тебя люблю. Только мне надо тебе кое в чем признаться.

— В чем… — сипло выдал в ответ Бэсфорд, но потом резко прокашлялся и своим тоном повторил: — В чем?

— У нас есть дочь.

— В смысле?!

И всё-таки он меня рывком от себя отодрал и уставился откровенно чумными глазами. Внимательно изучил моё пунцовое лицо (я честно старалась не заржать!), ощупал лоб, заглянул в зрачок, зачем-то опустил взгляд на мой живот… И снова уставился в глаза. Хмуро и недоверчиво.

— И кто у нас дочь? — в его тоне отчетливо прозвучали саркастичные нотки.

— Если подозрение, — кашлянула, неловко улыбаясь, — что это Эйприл.

— Твоя подруга? — озадачился.

— Скорее приятельница, — поправила, но кивнула. — Да.

— Занимательно… — кашлянул. — И с чего ты это взяла?

Да. С чего я это взяла?

Не став ничего выдумывать, честно рассказала о том, откуда Эйприл родом, а потом её собственные слова о матери-знахарке и отце из группы зачистки разломов по имени Вэй.

— Вот как… — растерянно протянул ректор, на этот раз не торопясь смотреть на меня, как на сумасшедшую, словно сам что-то резко вспомнил. — Это… неожиданно. Но ты права, надо проверить. Не думал… Нет, стоп.

Он снова уставился на меня.

— Ты мне зубы не заговаривай, Искорка. Замуж за меня пойдешь?

— Пойду, — улыбнулась, расслышав в его ворчливом тоне приказные нотки. И добавила: — Господин ректор. А ты мне работать разрешишь?

— А ты мне сына родишь?

— Я тебе и дочь рожу, — разулыбалась, как дурочка. — У тебя слишком замечательный генофонд, тебе прямо показано размножаться.

Не выдержав, Вэйланд рассмеялся и не знаю, кто из нас первым потянулся за поцелуем, но он таки случился.

И был таким сладким. Нежным. Чувственным…

— Я вам не мешаю? — сердито покашлял зашедший в мою палату Эрданиэль, поджимая губы. — Господин ректор, что за пример вы подаете сотрудникам?

— Имею полное право целовать свою невесту где угодно и когда угодно, — проворчал Бэсфорд, оторвавшись от моих губ, но даже и не думая возвращать меня на кровать.

— Не… весту? — растерялся эльф и почему-то уставился на меня с искренней обидой.

— Господин ректор сделал мне предложение, — произнесла я, чувствуя некоторую вину перед этим ушастеньким, который был ко мне всегда мил, но… Что поделать, если я влюбилась в другого? — И я ответила согласием.

— Поздравляю, — откровенно кисло выдал целитель, даже не пытаясь делать вид, что рад за нас. — Что ж… я… Чего зашел? Можно смывать мазь.

В итоге мазь мне смыли, на руки заключение с подробным описанием травм, с которыми я поступила, выдали… И мы отправились в городской особняк Бэсфорда. Там он первым делом добрался до родовой сокровищницы и надел мне на пальчик помолвочное колечко, которое подтверждало, что я его невеста, затем мы пообедали и я по его просьбе максимально подробно осветила все до единой встречи с Ксандером, которые у меня произошли к этому дню.

Не стала скрывать я и то, что брауни передавали от него подарки, причем по злорадному заявлению Вэйланда это играло против Ксандера (не я его домогалась, а он меня!), ну а когда в особняк пожаловал следователь, которого назначили расследовать это непростое происшествие, то первым делом Бэсфорд информировал его, что поднят вопрос о покушении не на часть секретаря, а на честь его невесты. И это со-о-овсем иной коленкор!

Дядечка мигом поскучнел, и весь следующий час я подробно, не скрывая ни единого нюанса, рассказывала ему историю своего знакомства с лордом Воррбейном, который настойчиво меня преследовал, не реагируя на мои неоднократные отказы, ставил в неловкое положение неоправданно дорогими подарками, которые передавал через третьи руки (и брауни это охотно подтвердят!), а сегодня и вовсе позволил себе возмутительное бесчинство, сначала зажав в углу, а потом ударив так, что остались травмы. Протокол осмотра целителем прилагается.

При этом все мои слова были записаны следователем под протокол, копию которого со своей подписью он по настоятельной просьбе Бэсфорда оставил нам, уже уходя заметив:

— Будет проведено тщательное расследование, лорд Бэсфорд, даже не сомневайтесь. Слухи уже дошли до императора, дело на его личном контроле. Прошу вас завтра в первой половине дня организовать мне встречу с брауни и предоставить украшения, о которых шла речь.

— Всенепременно.

Не собираясь пускать дело на самотек и ждать завтрашнего дня, мой чрезмерно деятельный жених, прихватив в охапку меня и для верности Кэтти, снова отправился в академию. Видите ли, не хотелось ему, чтобы невеста аж самого ректора жила в общежитии, как какая-то нищая студентка, так что пришлось идти навстречу этому тирану и собирать вещи для окончательного переезда в гостевые покои его особняка.

Пока в гостевые покои.

В принципе каких-то особых возражений у меня не было, с какой стороны ни глянь, жить в особняке намного удобнее и комфортнее, чем в общежитии. Единственный неловкий момент случился, когда я отдирала ленты от дна шкафа, но Бэсфорд в этот момент отошел пообщаться с Эйприл, а Кэтти уверенно сделала вид, что аккуратно складывает мои вещи в саквояж.

Не забыла я забрать и мешочек с золотыми из тайника под плинтусом, а так же отложить в сторонку белье и чулки, которые мне подарил Астон, тишком предложив их горничной, на что Кэтти, конечно, дико смутилась, но взяла.

В итоге через сорок минут мы уже ехали обратно в особняк, причем я немного нервничала, кажется, только сейчас осознав, что мой статус резко изменился, и совсем скоро изменится ещё, а вот Вэйланд был тих и задумчив.

И лишь дома, попросив пройти вместе с ним в кабинет, признался:

— Эрданиэль сделал тест на отцовство по крови. Ты права, Эйприл моя дочь. Я… Честно говоря, в растерянности. Даже и не предполагал, что такое может произойти. Ну, в смысле…

Он замялся, поморщился и посмотрел на меня с тревогой.

— Ты ведь не злишься?

— Я? — изумилась. — Глупости какая. Нет, конечно. Эйприл — замечательная девочка, совсем не избалованная и очень умненькая. С чертовщинкой, но мама-ведьма всё объясняет. Не накручивай себя. — Я подошла ближе и обняла его уже с полным правом, нагло прижимаясь к мужской груди всем телом и бессовестно млея от того, что, наконец, могу это себе позволить. — Она уже не ребенок, воспитывать её не надо, как и удочерять. Будем дружить, звать в гости. Будешь лично учить её быть драконом и гордиться. А я буду гордиться вами обоими.

— Ох, Майви… — Он вздохнул подозрительно рвано, прерывисто и крепко обнял меня в ответ. — Где же ты раньше была, такая… идеальная?

— О, нет, — рассмеялась. — Даже не надейся. Идеальные личности — дико скучные. Мы просто совпали с тобой разъемами. Ты моё пушистое облачко…

— Твоё, — выдохнул соглашаясь. — Только твоё.

К сожалению, этот поразительный вечер… закончился до омерзения прилично. Мы поужинали и ещё немного посидели в кабинете, подняв ряд непростых вопросов о предстоящем бракосочетании и необходимости составления брачного контракта, на котором настаивала прежде всего я, не желая, чтобы к нашему семейному счастью присосалась родня со стороны невесты.

То есть маман и брательник.

При этом с датой свадьбы мы определились быстро: конец весны, потому что раньше было просто неприлично (а еще некогда), с основными пунктами брачного контракта тоже разобрались быстро, и лишь итоговое заявление Вэйланда заставило меня изумленно хохотнуть.

— Прости, совсем забыл сказать. Твоего брата привлекли к ответственности за очередной дебош и по моему настоятельному совету он подписал пятилетний контракт на службу в пограничном гарнизоне. Так что в ближайшее время ты его не увидишь. Мать, узнав это, продала дом и последовала за ним.

— Серьезно? — Я с минуту обескураженно хлопала ресницами, а потом честно заявила: — Вэй, это самый идеальный подарок на свадьбу, который ты только мог сделать. Спасибо. А хочеш-шь…

Я подкралась к нему, нагло присела на колени, поёрзала для удобства, с выражением заглянула ему в глаза, облизнула губы…

И через десять минут мерила раздраженными шагами гостиную своих апартаментов, матерясь сквозь зубы. А всё почему? Да-да, всё потому, что мой с какой-то стати благочестивый ректор заявил:

— Только после свадьбы!

— Сдурел?!

Моя реакция ему почему-то не понравилась, после чего меня просто выставили вон и попросили подумать о своём поведении.

Вот так.

Нет, я как бы понимаю, он весь из себя воспитанный и порядочный… Но не настолько же!

Или я чего-то не понимаю?

Потоптав пол в гостиной еще минут пятнадцать, но так и не поймав озарение, я плюнула и решила, что раз не хочет, то и мне не сильно надо. В самом деле, я же не нимфоманка какая-нибудь. Потерплю. Наверное.

По крайней мере попробую.

А там посмотрим, у кого выдержка крепче!

Приняв это такое непростое, но, наверное, правильное решение, на следующее утро я очень сильно удивилась, когда ко мне в спальню вместо Кэтти вошел Вэйланд, причем с подозрительно напряженным выражением лица. К этой минуте я успела лишь умыться и выходила из ванной в одном халатике, не особо даже подвязанном. И сразу с легким, истинно женским самодовольством отметила, как взгляд моего правильного ректора скользнул вдоль ворота вниз.

Дернулся кадык…

И снова сосредоточенный взгляд глаза в глаза.

— Доброе утро, милая, — произнёс он отчетливо напряженным голосом. — Знаешь, я вчера был… резок. Извини. Просто… — он тяжело вздохнул и замялся. Взлохматил влажные волосы на затылке, глянул на меня напряженно, словно никак не мог подобрать слов, ну а я, не будь дурочкой, подошла сама и просто крепко обняла. — Ты не злишься?

— А похоже, что я злюсь? — Я подняла к нему улыбающееся лицо. — Вэй, мне очень приятно, что ты думаешь обо мне. И я, наверное, не очень хорошо воспитана, раз у нас выходят такие спорные ситуации, но я не сержусь. Правда. Я буду очень стараться быть правильной невестой, а потом и женой. Просто… — я позволила себе лукавую улыбку, — мне очень нравится тебя касаться. Особенно целовать. Но если для тебя так важно соблюдение приличий до свадьбы, то я потерплю. Правда. Наверное, это будет… не очень просто, но ради тебя я постараюсь.

— Знаешь, я… — он с легким смешком выдохнул, — в растерянности. Не знаю, что сейчас сказать.

Помедлил и неуверенно добавил:

— Спасибо?

— Пожалуйста, — разулыбалась, довольная, что удалось сгладить конфликт. Мне не сложно, а ему приятно. Здорово же?

— Правда, — он снова хмыкнул со смешком, — не уверен, что это правильное решение и я сам смогу ему следовать, но давай хотя бы попробуем.

— Это будет нашим первым маленьким семейным испытанием, — пошутила я, иронично щурясь. — Я, кстати, отстранена от работы или как?

— Кстати, да. — Он чуть поморщился. — До конца недели точно отстранена, пока я не узнаю результаты хотя бы промежуточного расследования. Ну а чтобы ты не скучала, моя дорогая будущая леди Бэсфорд, у меня для тебя есть ответственное задание.

Ну и что бы вы думали? Он нагрузил меня домашней работой!

Нет, не перебирать гречку с рисом, совсем нет. Но тоже ничего особо приятного.

Для начала он заставил меня одеться, затем мы вместе спустились вниз и он официально представил меня прислуге, как будущую леди Бэсфорд. При этом особое внимание уделил плотному знакомству с дворецким, управляющим и экономкой, дал задание приобрести домашний почтарь и разобраться в ведении домашнего хозяйства от и до, чтобы я сама четко понимала, что у нас на балансе, каков приход, каков расход и сколько людей в подчинении.

Мысленно вознеся хвалу небесам и Шульгину, благодаря которому я не выглядела жалко и бледно, а очень даже бодро согласилась, что хозяйка должна быть в курсе всего, я так же мысленно закатала рукава и до самого вечера с небольшими перерывами на еду и осознание масштабов «удовольствия» вникала в суть семейного бюджета.

Бюджет радовал.

Оказывается, Бэсфордам принадлежал крупный земельный надел западнее столицы с десятком зажиточных сел, которые занимались самым разным: от скотоводства и рыбной ловли до сельского хозяйства и пасек, плюс парочка шахт в ближайших горах, где добывались цветные металлы, ну и ко всему прочему имелся свой торговый дом, специализирующийся на заморских тканях. Всё это приносило очень даже внушительный доход, так что да, платье за двести с лишним золотых на раз я теперь могла себе позволить с легкостью.

Более того, именно Вэйланд поставил мне ультиматум: приобрести гардероб с нуля, достойный будущей леди Бэсфорд, в самое ближайшее время, так что мне оставалось лишь смириться с его очередными аристократическими заскоками и позволить пригласить в особняк мадам Николетту и её помощниц, которые выкатили мне список из почти трехсот позиций «всенепременно нужных вещей».

Сопротивляться было бесполезно, проще согласиться.

Я, конечно, покривлю душой, если скажу, что мне не было приятно и я не получала от этого удовольствия, редкая женщина в принципе не любит обновки, особенно, когда они настолько качественные и красивые, но всё же одних только домашних платьев тридцать штук — это, как мне кажется, перебор.

Увы, так казалось только мне. Зато Вэй был доволен, приходя домой хмурым, но начиная улыбаться уже через минуту после того, как я встречала его внизу. Мне было совсем несложно, наоборот, я охотно откладывала все домашние дела в сторонку и спешила к нему, умудряясь просто дико соскучиться всего за день, хотя мы виделись только утром.

И он, как мне кажется, был совсем не против всех этих нежностей, обнимая меня в ответ сразу, как только я прижималась к нему. Ближе к пятнице мне даже начало казаться, что я слышу, как урчат наши драконы, стоило только прижаться щекой к мужской груди, но вслух о таком говорить не рисковала. Вдруг у меня и впрямь глюки?

При этом именно в пятницу Вэй порадовал меня новостью, злорадно скалясь:

— Расследование по факту домогательства и очернении чести и достоинства будущей леди Бэсфорд завершено. Ксандера признали виновным по всем пунктам и отослали на ближайшие пару лет в городок Суммервиль, что на западных границах империи, будет там познавать азы взаимодействия с орками. Среди них много лысых ребят, сойдет за своего.

Я не сдержала гнусного смешка, но судя по ехидному выражению лица Бэсфорда, он меня за него не осуждал.

— Компенсация физического и морального вреда в размере двух тысяч золотых выписана чеком. От публичных извинений я отказался, не хочу, чтобы он к тебе вообще подходил. Надеюсь, ты не против?

— О, нет-нет, — заверила его. — Всё в порядке. Не желаю видеть его даже ради извинений. Значит ли это, что в понедельник я могу выйти на работу?

— Да.

— Отлично!

— Знаешь, ты очень странная, — задумчиво произнёс дракон, прижимая меня к себе одной рукой, а второй водя кончиками пальцев по лицу. — Но я не могу найти ни единого аргумента против того, чтобы видеть тебя рядом и в академии. Я эгоист, да?

— О, да, — рассмеялась и сама прижалась щекой к его ладони, бессовестно млея от этой такой простой, но приятной ласки. — О, да!