Найти Хейса

15

Хейс

Я валился с ног после смены на пожарной станции и, дождавшись в гостиной — вдруг Саванна захочет поговорить после того, как я дал ей письмо, — ушел спать. От нее так ничего и не было слышно, и я понял, что пора ложиться. Нас ждали долгие месяцы под одной крышей с человеком, который не хочет с тобой разговаривать. До дня свадьбы все было нормально. Пока я не упомянул, как она уехала.

И ведь по идее злиться должен был я, не она.

Я дал ей это письмо, надеясь, что она поймет — мне действительно было больно, когда она ушла.

А я не из тех, кому легко сделать больно.

Но Саванна всегда была исключением. С самого детства она вросла в самое чертово сердце, и так там и осталась.

— Вуди? — ее голос был почти шепотом с порога, и я сразу сел. В комнате было темно, только лунный свет пробивался сквозь жалюзи.

— Эй. Ты в порядке?

— Да. Я просто хотела кое-что спросить.

— Конечно. — Я протер глаза и глянул на телефон — почти два ночи.

Я различил ее силуэт — она подошла к кровати и села рядом.

— Я прочитала твое письмо.

Я хрипло усмехнулся:

— Оно было коротким. Не думаю, что на это нужно было так много времени.

— Я переваривала.

— Там особо нечего переваривать, Сав. Ты уехала. Я скучал. Написал тебе пару писем.

— Их было больше?

Я сглотнул, решая, стоит ли идти до конца. Но мы и так потеряли столько времени, что решил — будь что будет.

— Их было пятьдесят два.

— Хейс…

— Саванна, — сказал я тем же серьезным тоном.

— Не шути со мной.

— Я не шучу. Я писал тебе раз в неделю в течение года. Все надеялся, что в какой-то момент ты не вернешь письмо обратно. Что, может, прочтешь его.

— Я не понимаю. Зачем ты так старался, если хотел избавиться от меня?

— С чего ты взяла, что я хотел избавиться от тебя?

— Я звонила тебе той ночью. Перед тем как мы уехали. Я рассказала о папе…

Я откинулся назад, упершись в изголовье, и провел пальцами по ее подбородку, заставив взглянуть на меня.

— Я не получал от тебя звонков. На следующий день пошел к тебе домой и тогда твоя мать сказала, что вы уехали. Вела себя так, будто я враг, и захлопнула дверь перед носом.

— Потому что я сказала ей, что ты не хочешь иметь со мной ничего общего. Что ты отвернулся от меня из-за всей этой грязи.

— Какого хрена ты несешь, Сав? Это все не имеет смысла. С чего бы мне отвернуться от тебя из-за того, что твоя мать изменила? Мне и тогда было плевать, и сейчас плевать. Это не имеет к тебе никакого отношения. И ты серьезно думаешь, что если бы ты сказала, что у твоего отца рак, я бы не примчался к тебе сразу?

Я закипал. Это был полный бред.

Она замотала головой, по щекам текли слезы.

— Я видела сообщения. Видела, что ты написал обо мне.

— Постой. Ты же только что сказала, что я не отвечал тебе. — Мое терпение лопалось.

— Кейт, — выдохнула она, и голос ее дрожал. — Я пришла к тебе домой утром перед отъездом. Ты не ответил ни на одно сообщение — ни про болезнь папы, ни про беременность мамы, ни про то, что я уезжаю.

— Ты видела Кейт в тот день? — я провел большим пальцем по ее щеке.

— Да. Она вышла, когда я собиралась постучать. Сказала, что с тобой что-то случилось, но ты позвонил ей, а не мне. Что ты не хочешь больше со мной возиться.

Сердце бешено заколотилось. Это было похоже на бред даже для Кейт.

— Я ей не звонил. Это она позвонила Нэшу, когда не смогла до меня достучаться. Он сказал, что что-то произошло, а у меня телефона при себе не было. Похоже, она заехала ко мне домой, забрала его и потом привезла в больницу, где мы ждали, пока Сейлор выпишут.

Саванна замерла:

— То есть ты не рассказывал ей про рак папы и беременность мамы?

— Конечно нет. Я и сам об этом не знал. Про мать узнал позже — от кого-то в городе. А про отца только сейчас. И ты правда думаешь, что я мог бы такое рассказать?

— Я не знаю. — Она вскинула руки. — Ты стал таким отстраненным с тех пор, как начал встречаться с этой ведьмой.

— Сав, я не был отстраненным из-за Кейт. Мы тогда и не были особо серьезными. Барри тогда пил каждый день, я не хотел тебя грузить этим — у тебя и без того жизнь летела к черту. Я пытался справиться сам. А потом все рухнуло с Ривером и Ромео… Это было слишком.

— Я знаю. Я подумала, что ты просто не хочешь больше со мной иметь дело. — Она зажмурилась. — Кейт сказала, что вы смеялись надо мной. Над моей семьей. А в школе — травля, обзывания… Я просто чувствовала себя ужасно одинокой.

— Но ты же знаешь меня. Ты черт возьми знаешь меня.

— Она показала мне переписку, Хейс. Твое имя было сверху. Она не могла этого выдумать.

— Что именно выдумать? Я никогда не писал ничего плохого о тебе. Что там было? — Я провел ладонью по лицу.

Теперь она уже стояла, меряя комнату мелкими шагами, вспоминая.

— Там было написано, что тебе было бы легче без меня. Что ты разочарован в том, кем я стала. Что не знаешь, как уйти. И потом она сказала, что ты знал о болезни и беременности.

— Я бы никогда не написал такое. Ты уверена, что там было именно твое имя?

— Ну… вроде имени не было, но она сказала, что речь о мне.

Я начал вспоминать те дни.

— Черт.

— Что?

— Тогда у меня были тяжелые отношения с мамой. Барри пил, выносил всем мозг, ломал вещи. Ты же знала это. Я просто хотел уберечь Сейлор. И, возможно, я тогда написал Кейт в гневе — выговорился. Она была у нас, когда случилась очередная сцена. Я бесился. Но ты же знаешь, как я переживал из-за того, что мама все это позволяeт. Я был в ярости. Но это точно не было про тебя.

— Господи… — прошептала она, и слезы снова потекли по щекам. — Я попалась. Она знала, на какие струны надавить. А я тогда была в полной заднице. И она это использовала.

— Да она дьявол, мать ее. — Я провел рукой по лицу. — Мы потеряли больше десяти лет. Просто так?

— Грустно, что она смогла заставить меня сомневаться… сомневаться в себе. В тебе. Так легко, — она покачала головой и смахнула слезы с щек.

— Эй, ты тогда была в полном аду. Мы оба были. Черт, я и сам сто раз себя спрашивал, как, блядь, я чуть не женился на той женщине, — признался я.

Потому что что это, по сути, говорит обо мне?

— Думаю, все это связано с тем, через что ты тогда проходил, — сказала она и взяла меня за руку, переплетая пальцы с моими. — У тебя было много дерьма. Твой отец ушел и бросил тебя с Сейлор. Мать вышла замуж за первого встречного. Ты изо всех сил пытался защитить сестру. Так что, не знаю… может, ты и правда не чувствовал, что заслуживаешь чего-то большего, чем могла дать Кейт. А она активно за тобой бегала. Захотела тебя и добилась.

— Я был идиотом. Просто дураком, которому польстило внимание. Она вешалась мне на шею, а я, видимо, не особо сопротивлялся. Но я теперь другой. Такую ошибку я не повторю.

— Я понимаю. Но совсем закрываться тоже нехорошо, Вуди, — ее взгляд смягчился, и она обняла меня, прижавшись щекой к моей груди. — Прости, что подумала о тебе худшее. Я же тебя знала. Знала, кто ты есть на самом деле. Прости.

— Эй, — я приподнял ей подбородок, заставив посмотреть на меня. — Это не ты все испортила. Это я впустил в нашу жизнь чертову ведьму.

— Я всегда ненавидела Кейт, — прошептала она, прикусывая губу, и в ее глазах было сожаление, как будто ей самой было стыдно за это. — Долго думала, что просто ревную. Что кто-то пришел и забрал у меня лучшего друга. Нелогично, но такое ведь бывает, правда? Да и люди ее обожали — она была самой популярной в классе, хотя по-настоящему отвратительно вела себя за кулисами.

— Кейт — мастер манипуляций. Мне потребовалось много времени, чтобы это увидеть. Она умеет добиваться своего. Умеет обхаживать людей, использовать систему. И это опасно. — Я покачал головой. — Она ни разу не сказала мне, что ты приходила в тот день. Наверняка прослушала твое сообщение, удалила голосовое, стерла все смс. Она знала, что я схожу с ума, не зная, где ты. Нэш и Кинг на следующий день даже к Эйбу пошли, чтобы узнать, где ты. А она весь день сидела рядом и молча наблюдала, как я звоню тебе и пишу снова и снова. Она и сказала, что ты, мол, меня заблокировала.

— Не кори себя. Большинство людей так и не увидели ее настоящую.

— А ты увидела.

— Да. И именно поэтому мне было так больно, когда я подумала, что ты — не тот, кем был для меня. — Ее голос дрогнул. — Мама тогда просто выкинула такое… Влюбилась в другого и начала новую жизнь без меня и папы. Я начала сомневаться вообще во всем и во всех.

— Сейчас прозвучит странно, но… — я провел большим пальцем по ее щеке, стирая слезы. — Прими это как есть.

— Говори.

— Потерять тебя было больнее, чем застукать Кейт в постели с Ленни. А она, на минуточку, была моей невестой. Но после твоего отъезда я сильно изменился. Как-то необратимо.

— Попробуй объяснить, — прошептала она. — Потому что я тоже изменилась. И мне важно знать, что я была в этом не одна.

— Я с детства знал, что люди уходят. Что они подводят. Отец бросил нас с Сейлор и завел новую семью. Мать… позволяла в доме много дерьма. Я не мог ей доверять. У меня были только мои парни. Братья. И я научился полагаться на них, но это заняло годы. Сейчас я за каждого из них в огонь пойду. А Сейлор… она просто свет. Все, чего я хотел, — защитить ее от этого мрака. Я бы отдал за нее жизнь. Она это знает. — Я замолчал на пару секунд, потом посмотрел ей в глаза. — Но ты, Кроха… ты всегда была другой. Частью меня. Я бы сделал для тебя все. Потому что знал — ты бы сделала то же самое. Я делился с тобой всем — мечтами, страхами. А я не делюсь ими ни с кем. Так что потерять тебя… это сделало меня жестче.

— Я понимаю. У меня было то же самое. Я просто зажала всю боль внутрь и направила ее в заботу о папе. В контроль за тем, что еще оставалось под контролем. Ты был моим человеком, Хейс. Я очень долго без тебя терялась. Я горевала по нашей дружбе так, как будто потеряла кого-то навсегда, — всхлипнула она.

Я крепко прижал ее к себе и поцеловал в макушку.

— Вот в чем суть, Сав. Мы могли не говорить друг с другом все эти годы, но связь — она осталась. Она сильнее всего. Именно поэтому, когда появилась идея с фиктивным браком, я не колебался. Потому что это ты. Мне нахрен не нужно жениться. Я не хочу такой жизни. Не хочу никого любить так, как это бывает в сказках. Но если бы для тебя нужно было что-то — я бы не задумывался. Г и М, помнишь?

Она провела пальцем по крошечной зеленой горошине, вытатуированной у меня на запястье, и приложила к нему свою — морковку.

Раньше мы так делали все время.

— Горошек с морковкой — навсегда.

— И на этой планете нет ни одного другого человека, ради которого я бы согласился на эту дурацкую фразу или сделал эту нелепую татуировку, кроме тебя, — я фыркнул. Мы сделали их на ее пятнадцатилетие в какой-то забегаловке, где никто не спросил документы. Саванне казалось, что татуировка сделает ее крутой. В итоге морковка на запястье принесла ей домашний арест, а все остальные даже не заметили.

Но мы всегда помнили, что они есть.

Напоминание о том, что у нас было.

— Я до сих пор думаю, что это самые крутые татуировки, — усмехнулась она.

— Ну, если я готов ради тебя на все, то ладно. Но татуировки все равно убогие, Кроха.

Ее губы дрогнули в улыбке:

— Я рада, что мы поговорили.

— Я тоже.

— Пожалуй, это самые длинные твои речи за всю жизнь, — поддела она меня.

Я резко двинулся и уложил ее на спину, начиная щекотать:

— Любишь меня дразнить, да?

— Это мой супружеский долг! — рассмеялась она, а я задержал на ней взгляд.

Блин, у нее были самые чертовски притягательные губы на свете.

Когда она провела языком по нижней губе, мой член тут же отозвался. У него явно был свой мозг. Она быстро отодвинулась, вскочила с кровати и поправила майку.

— Не смотри так. Я это не контролирую. Ты ведь моя жена, так? — рассмеялся я, откинувшись на подушки.

— Я наконец перестала тебя ненавидеть. Давай не будем все усложнять, — сказала она, подмигнула и пошла к двери.

— Спокойной ночи, жена.

— Сладких снов, муж.

И черт возьми, я не знал почему, но едва она вышла из комнаты — я сразу почувствовал, будто снова потерял ее.