Найти Хейса

36

Саванна

Я только что вернулась из Далласа вместе с Хейсом. Он подстроил график так, чтобы взять выходные и поехать со мной. Мы сняли номер рядом с клиникой и проводили дни с папой и Надей, а ночи — обнявшись друг с другом.

Стресс от всего происходящего было куда легче пережить с мужем рядом. Папа прошел уже четыре недели лечения, и сказать, что оно шло успешно — значит не сказать ничего.

Анализы улучшались.

Он чувствовал себя лучше.

Лучше ел.

Лучше спал.

Это была маленькая, но такая важная победа. Он шел на поправку, и это вселяло надежду. Я понимала, что чудес не бывает, и никто не вылечит его за одну ночь, но мы верили, что в какой-то момент он сможет выйти на ремиссию.

Я хотела, чтобы папа был рядом, когда появятся мои дети.

Они с Надей уже присматривали дома в Магнолия-Фоллс. Планировали пожениться и переехать туда после окончания лечения. Чего еще можно желать?

У жизни, как выяснилось, весьма своеобразное чувство юмора.

Хейс высадил меня у Golden Goose — я договорилась встретиться здесь с девчонками на обед, а он собирался съездить по делам.

— Привет, Мидж, — поздоровалась я, когда она повела меня вглубь зала, к столику, где уже сидели Деми, Руби, Сейлор, Эмерсон и Пейтон.

— А чего ты не завела своего сногсшибательного мужа внутрь? — буркнула она недовольно.

— Он еще вернется за мной. Уверена, он будет только рад зайти и поздороваться, — рассмеялась я и скользнула в угол дивана.

— Привет, — сказала Пейтон. — Ты прямо с самолета?

— Ага. Хейс завез меня сюда.

— Ему это нравится — присматривать за тобой. Он такой смешной с тех пор, как вы узнали о беременности, — хихикнула Сейлор, а мы тем временем сделали заказ у Летти.

— Ой, пожалуйста, — фыркнула Деми. — Кинг, как узнал, что ты беременна, с книжного не вылезает.

Вся компания захохотала.

— Слушайте, я реально боюсь пить воду в Магнолия-Фоллс в последнее время, — сказала Руби и потянулась за своей колой. — Две из вас уже беременны, и, чую, Эмерсон — следующая. Пейт, мы с тобой последние бастионы.

— Мы с Нэшем, наверное, начнем пытаться после свадьбы, но сейчас есть кое-что поважнее, — Эмерсон сложила руки на столе, и мы все потянулись ближе. Похоже, у нее было что-то серьезное.

— Всё в порядке? — спросила я.

— Да. У нас все отлично. Просто мой брат Истон помогает нам начать разговор с Тарой, — она взглянула на нас. Речь шла о биологической матери Катлера. Про нее я слышала массу жутких историй — и от Хейса, и от девочек.

— Какой разговор? — уточнила Руби.

— Я хочу усыновить Катлера. Он недавно услышал, что такое усыновление, пришел домой и начал расспрашивать нас с Нэшем. С тех пор я стала копаться в этой теме, и… это кажется правильным. Истон уже связался с Тарой, и теперь посмотрим, готова ли она хотя бы обсудить это.

— Это было бы просто невероятно, — прошептала Деми, утирая уголки глаз.

— Да. Сначала это, потом свадьба, а там уже и второй малыш, — кивнула Эмерсон.

— Да у вас всех, похоже, лихорадка по младенцам, — заметила Пейтон. — А вот у меня есть новости, но они точно не о вопящем ребенке, потому что, фу. Без обид. Уверена, ваши дети будут потрясающими, и влагалища у вас восстановятся как новенькие.

Снова все рассмеялись, пока Летти расставляла перед нами тарелки.

— И что за новости? — поинтересовалась Сейлор, хрустя картошкой фри.

— Мы с Слейдом съезжаемся, — пожала плечами Пейтон. — Я переезжаю к брату Деми!

Я засмеялась, а лицо Деми буквально засияло.

— А он говорил мне, что собирается предложить.

— Так что теперь мы и правда сестры, а? — улыбнулась Пейтон.

— Конечно. Хотя тебе и не обязательно было переспать с моим братом, чтобы это подтвердить. Но я рада, что вы вместе. Вы оба выглядите такими счастливыми.

— Посмотрите на нас, — сказала Сейлор. — Просто сборище безумно счастливых женщин.

— Кто бы мог подумать? — усмехнулась Деми.

— Только не я, — фыркнула Руби. — Я всегда думала, что быть счастливой — это переоценено. А вот же я. До отвращения довольная жизнью.

— О, да. Мне за тебя стыдно, — поддела ее Пейтон, толкнув плечом. — Ты постоянно улыбаешься. Что бы сказала на это твоя вампирская семья?

— А вы посмотрите на Хейса. Он же раньше был мрачнее тучи. А теперь в его жизни появилась маленькая мисс Солнышко, и он другой человек.

— Он у тебя и правда как пластилин в руках, — тепло улыбнулась Сейлор. — Кинг сказал, что ремонт в амбаре идет полным ходом, и твой офис будет готов через пару недель.

— Да, мы еще разгребаем коробки после переезда, но в целом уже обжились. Пока я работаю из дома. На раскрутку бизнеса уйдет время.

— Но ты уже взялась за несколько проектов с ребятами, да? — уточнила Эмерсон.

— Да. И мне это нравится. Помогать людям создавать дома или бизнесы их мечты — это такое удовольствие.

— Не могу дождаться, когда узнаю пол ребенка. Ты мне поможешь с оформлением детской, — сказала Сейлор.

— Я тоже жду не дождусь, когда узнаем, кто у нас будет. Или кто они будут, — я откусила от теплого сэндвича с сыром. Аппетит у меня последнее время зверский.

— Я вот поражаюсь, как Деми умудряется кормить маленького Хейса. А как, черт побери, можно кормить сразу двоих? — воскликнула Пейтон.

— Судя по всему, это возможно. Но я решила, что просто буду делать все, что в моих силах. Если получится — прекрасно. Если нет — буду сцеживаться. Разберемся как-нибудь.

— Я не представляю, чтобы кто-то был у меня на груди весь день, — покачала головой Пейтон.

— Ты кормишь своего ребенка. Это естественно и прекрасно, — улыбнулась Деми.

— Правда? Тогда посмотри на свою блузку. Ты протекаешь. Не знаю, насколько это прекрасно для такого милого наряда, — съязвила Пейтон, а я постаралась скрыть свою улыбку.

— Надеюсь, вы с моим братом нарожаете кучу детей, и я потом буду тебя дразнить из-за твоих протекающих сисек, — ухмыльнулась Деми.

Пейтон поежилась нарочито театрально:

— У меня такие упругие груди. Даже не знаю, готова ли я с этим прощаться.

Остаток обеда мы болтали обо всем — от детей до работы, от секса до интерьеров.

И я поняла — вот оно, мое любимое. Девчачьи разговоры. Эта связь с подругами. Эта атмосфера, где можно говорить обо всем.

Я была бесконечно благодарна за ту жизнь, которую строила в Магнолия-Фоллс.

— Почему ты такой нервный? — спросила я, когда мы с Хейсом вышли из лифта, а он все еще держал меня за руку.

— Я просто хочу убедиться, что все в порядке.

Я подняла глаза на своего мужа — большого, сильного мужчину, который сейчас выглядел так, будто вот-вот потеряет сознание.

— Хейс, — сказала я, останавливаясь. Он повернулся ко мне. — Мы просто идем к врачу на плановый прием.

— Саванна, — ответил он без тени улыбки. — Ты носишь в себе двух детей. Одного и то многим тяжело. А у тебя двое. Я просто хочу быть уверенным, что ты в порядке.

Я вздохнула. Он был до смешного заботливым, но разве можно его за это винить?

Я сама волновалась каждый раз, когда он уходил на работу.

Когда ты любишь человека настолько, что не можешь представить свою жизнь без него, ты порой начинаешь вести себя не совсем рационально.

— Хорошо.

Он поднял мою руку и коснулся ее губами, а потом повел меня по коридору — к самой последней двери слева.

Я зарегистрировалась, отдала медстраховку, и нас пригласили в кабинет.

Обычная процедура: взвешивание, давление, вся стандартная рутина перед осмотром. А мой муж все это время расхаживал по комнате, как тигр в клетке.

Медсестра хихикнула:

— Первый раз папа?

— Да, для нас все это в новинку.

— Понимаю. Это нормально — волноваться. Сейчас я попрошу вас переодеться в халат, запах должен быть спереди. Потом можете лечь на кушетку. Я выйду, чтобы дать вам немного уединения.

— Хорошо, спасибо, — поднялась я на ноги.

— Вам понравится доктор Шортинг. Она замечательная. Скоро подойдет, — добавила медсестра и вышла.

— Думаю, это хороший знак, что ее фамилия — Шортинг, — заметил Хейс.

Я хихикнула:

— Да? Почему?

— Потому что я зову тебя Крохой. Вот и совпадение.

Я сняла одежду, а он аккуратно сложил ее на стул. Я надела халат и устроилась на столе для осмотра.

— Я тебя люблю, Хейс Вудсон.

— И я тебя люблю, малыш.

В дверь вошла женщина лет сорока с небольшим, с каштановыми волосами до плеч и теплыми карими глазами. Она первой пожала руку мне, потом Хейсу:

— Здравствуйте, я доктор Шортинг. Приятно познакомиться, мистер и миссис Вудсон.

— Очень приятно. Можно просто Саванна и Хейс, — сказала я.

Она прислонилась к столу и заглянула в папку.

— У меня здесь результаты ваших анализов, которые вы сдавали в Далласе. И я понимаю, почему врачи решили, что у вас может быть не один ребенок — уровень ХГЧ действительно был очень высоким. У меня есть и данные УЗИ, но я бы хотела сделать свое собственное, чтобы лично убедиться, что происходит.

Я кивнула, и она помогла мне лечь. Хейс встал рядом и взял меня за руку. Доктор приоткрыла халат на животе, выдавила гель и включила аппарат. Датчиком она начала медленно водить по животу, вглядываясь в экран.

Звук заставил меня приподняться, чтобы разглядеть изображение.

— Вот первый сердечный ритм. Слышите, как ровно и четко он звучит? — проговорила она мягким, спокойным голосом. Потом продолжила водить прибором и замерла. — А вот и второй. У вас действительно двойня. Причем у каждого малыша — своя плацента и амниотический пузырь. Это наилучший вариант для здорового развития.

Она показала, как расположены малыши, и рассказала много медицинских подробностей, которые я старательно пыталась запомнить. Но главное — два сердца бьются. Все идет хорошо.

Где-то глубоко я боялась, что нас сегодня ждут плохие новости. Что мне скажут, что я больше не беременна. Я была морально готова к тому, что почва уйдет из-под ног.

Поразительно — как за одну секунду можно впасть в панику, а в следующую — понять, что ты получила именно то, о чем мечтала.

А теперь, когда и Хейс был на одной волне со мной, это было именно то, чего мы хотели.

Доктор распечатала несколько снимков, вытерла гель и помогла мне сесть.

Она подробно рассказала, на что нам стоит обратить внимание. Беременность двойней относится к категории повышенного риска, поэтому за мной будут наблюдать особенно тщательно. УЗИ придется делать чаще, чем обычно. По ее оценкам, срок — от десяти до одиннадцати недель, и пока все выглядело прекрасно.

Она задала кучу вопросов — про токсикоз, болезненность груди. Я призналась, что грудь болит, но утренней тошноты пока не было. Зато усталость — ужасная. На что она заверила, что это вполне нормально.

— Есть ко мне вопросы? — спросила доктор.

— У меня нет. Все понятно, — ответила я и взглянула на Хейса. Он выглядел так, будто вот-вот взорвется. — Но, думаю, у Хейса есть парочка.

Доктор улыбнулась:

— Конечно. Спрашивайте что угодно.

— Она собирается работать во время беременности. Это вообще безопасно? — нахмурился он.

— Да. Сейчас нет никаких оснований, чтобы она бросала работу. Поскольку Саванна ждет двойню, мы будем тщательно следить за ее состоянием. В первом триместре я бы хотела видеть вас раз в две-три недели. На сроке двенадцать и шестнадцать недель сделаем скрининг. Во втором триместре — визиты дважды в месяц. В третьем — каждую неделю. По ходу дела будем смотреть, как вы себя чувствуете, и корректировать график. Такой план вас устроит? — она мягко посмотрела на Хейса, с явным пониманием того, откуда у него столько тревоги.

— Хорошо. А еще у нас есть собака. Может, нам стоит от нее избавиться? — спросил он, и я ахнула.

— Избавиться от Родди? Ты что несешь?

— Я люблю Родди, правда. Но он же еще щенок, и он все время по тебе лазит, — пожал он плечами.

Доктор Шортинг рассмеялась:

— Избавляться от Родди не нужно. Но вы вполне можете приучить его не прыгать на вас.

— У отца Саванны рак, он участвует в клинических испытаниях в Далласе, и она летает туда каждые пару недель. Это вообще безопасно для неё — продолжать летать? — спросил Хейс.

— Абсолютно. В первом и втором триместрах путешествовать вполне комфортно. Но придется прислушиваться к своему телу. Если чувствуете себя измотанной — лучше остаться дома на этой неделе. Понимаете?

— Да, — кивнула я. — Я так и сделаю.

— Послушайте, доктор, я просто беспокоюсь за свою жену. Эта женщина, — он провел рукой от моей головы до самых ног, — это весь мой мир. И мне важно знать, что она получает наилучший уход.

Я прикрыла лицо ладонью — несмотря на то, что это было трогательно, мне стало неловко, что он устраивает допрос врачу.

Доктор рассмеялась, и это немного меня успокоило:

— У меня дома такой же муж.

— Неужели в Магнолия-Фоллс их двое? — удивилась я, а Хейс закатил глаза.

Доктор Шортинг обернулась к моему мужу:

— Обещаю вам, я сделаю все, что в моих силах, чтобы Саванна была в полной безопасности. Я даже дам вам свой домашний номер, если вдруг возникнут какие-то вопросы после приема, можете звонить. Мы — команда. Мы вместе в этом пути, ладно?

Она протянула Хейсу руку, он пожал ее, потом она сделала то же со мной и вышла.

Я переоделась, и мы остановились у стойки, чтобы записаться на следующий прием.

В лифте я посмотрела на него:

— Избавиться от Родди? Ты серьезно?

— Я обожаю этого мелкого засранца, но если он причинит тебе вред — все, прощай, — пожал он плечами.

Я покачала головой и усмехнулась:

— Тебе просто повезло, что я тебя люблю.

Он взял меня за руку, уголки его губ приподнялись:

— Я самый счастливый человек на свете. Ни на секунду в этом не сомневаюсь.

И я знала, что тоже самая счастливая женщина на планете.

Потому что этот человек, такой порой упрямый и чрезмерно заботливый, был моим.

И я не променяла бы это ни на что.

— Отлично, потому что, когда мы приедем домой, я хочу кое-что сделать. Надеюсь, ты будешь не против.

— Говори, — сказал он, когда мы поехали в сторону дома.

— Я приберегла последнее письмо. Хочу, чтобы мы прочли его вместе.

Он простонал:

— Хотя бы последнее...

Я хихикнула, когда он припарковался во дворе, и мы зашли в дом. Я сказала ему подождать на диване, а сама пошла в спальню за письмом. Родди уже устроился рядом с ним, когда я вернулась.

Я села и разорвала конверт.

— Ты никогда не хотел их перечитать? Они же все были запечатаны.

— Я их писал. Зачем мне их читать?

Я рассмеялась и развернула листок:

— Я прочту вслух.

— Конечно. Ты же обожаешь меня мучить, — хмыкнул он, положив ладонь мне на бедро, а пес растянулся у него на коленях.

Сав, сегодня ровно год, как ты ушла. Я пообещал писать тебе каждую неделю в течение года. Если не ответишь — перестану. Так что это последнее письмо, и я уверен, оно вернется ко мне обратно.

Я оторвала взгляд от бумаги и улыбнулась:

— Ты хорошо сражался. Не думала, что ты выдержишь целый год.

— Ну вот, пожалуйста. Я так просто не сдавался, — проворчал он.

Я снова посмотрела в письмо:

Сегодня я пошел к Эйбу. Вот до чего я дошел. Я все еще не чувствую себя собой, даже спустя столько времени. Я не говорил ему про письма. Просто спросил, не слышал ли он что-нибудь от тебя. Он сказал, что да. Что у тебя все нормально. Этот старый хрен, конечно, ничего не выдал. Но я совру, если скажу, что это меня не взбесило. Ты с ним общаешься, а мои письма даже не открываешь. Ни разу не позвонила. Я просто не понимаю.

Я вздохнула и взглянула на него:

— Я не знала, что ты ходил к Эйбу.

— А я забыл. Тогда мне было плохо. Мне казалось, будто ты где-то далеко, как будто тебя заковали в цепи, и ты просто не можешь добраться до меня. А потом я понял, что ты разговариваешь с ним. И с Лили.

Я сжала его руку:

— Прости. Но мне так нравится, что ты к нему пошёл.

Я снова обратилась к письму:

Эйб сказал, чтобы я не сдавался, но больше ничего не добавил. Я уже почти вышел, но он меня остановил. Спросил, встречаюсь ли я еще с Кейт. Я сказал, что да, но скучаю по своей лучшей подруге. А потом ляпнул, что ты, мол, не такая уж и подруга, раз можешь вот так просто исчезнуть. Может, мне и правда стоит найти новых друзей.

Я представила эту сцену и улыбнулась. Потом снова прочитала строки на бумаге:

Он спросил, что бы я сделал, если бы ты вернулась — сегодня, через пять лет, через десять. Простил бы? Просто был бы счастлив тебя видеть? Или отвернулся бы? Я даже думать не стал. Ответ был очевиден. Потому что несмотря ни на что, Сав, ты по-прежнему моя лучшая подруга. И не будет такого дня, когда я не обрадуюсь, увидев тебя. Потому что с тобой мой мир становится лучше.

Я сглотнула и с трудом продолжила:

Так что я прекращаю писать, потому что чувствую, что пора. Но просто знай: если ты вернешься сегодня, или через пять лет, или даже через десять — я буду ждать. И это правда. Я надеюсь, ты найдешь дорогу назад. Я сказал это Эйбу. А этот старый гад просто усмехнулся и сказал: время покажет.

Я замолчала, потому что горло сдавило, и говорить стало трудно. Но, немного переведя дух, дочитала:

Я скучаю по тебе сегодня. И буду скучать через пять и через десять лет. Потому что ты — мой самый любимый человек на свете, Саванна Эбботт. Горошек и морковка. Хейс.

Я сидела на диване, вся в слезах, а мой муж обнял меня, прижав к себе.

— Ну вот черт... Совсем забыл этот разговор. Думаю, этот хитрец Эйб знал, что мы поженимся, — пробормотал он, целуя меня в лоб.

— Думаю, он просто знал, что ты — моя половинка. И надеялся, что я вернусь и пойму это.

Я закрыла глаза и мысленно поблагодарила Эйба.

Потому что именно он помог мне найти дорогу домой.

Он помог мне найти мое «долго и счастливо».