Найти Хейса

30

Саванна

Я приехала в Даллас и взяла такси до больницы, где отец должен был проходить лечение в ближайшие месяцы. Он с Надей уже обосновались в квартире при госпитале. Отец будет находиться в стационаре, а мы с Надей — в этой самой квартире.

Я внесла депозит, чтобы он мог начать курс, и, черт возьми, гордилась тем, что смогла это для него устроить.

Впервые за долгие годы я чувствовала надежду.

Над нами с отцом долго висело это тяжелое облако.

Я читала все, что могла, училась, собирала информацию и вот, все привело меня сюда.

Надя обняла меня, крепко прижав к себе:

— Спасибо, что сделала это, милая.

Я улыбнулась, стараясь не заплакать. Если расплачусь, отец начнет волноваться.

Но быть здесь — было очень непросто.

Надежда — опасная штука. Она дает тебе силы верить, мечтать, что все наладится, — даже если ты знаешь, что никаких гарантий нет.

Я мысленно поблагодарила Эйба и Лили за эту возможность. За то, что дали отцу шанс. Без этих денег у него бы его не было.

— Конечно. Я так рада, что вас уже устроили в квартире.

— Ну, им нужно было начать все с утра, так что идея приехать накануне оказалась верной, — кивнула она. — Я взяла отпуск на работе, а у нас есть немного сбережений, чтобы покрыть аренду нашей квартиры дома на пару месяцев.

— А у меня отложены деньги на все расходы, пока он здесь. Так что если вам что-то нужно — я рядом, ладно?

Я очень надеялась, что смогу это потянуть. Лечение могло легко перевалить за семьзначную сумму, и мне было страшно давать обещания, которых я не смогу сдержать. Но у нас было время: не все требовалось оплачивать сразу, часть можно было покрыть потом, в рассрочку.

— Спасибо, родная. Пойдем, познакомишься с доктором Дорси и увидишься с отцом.

С доктором Дорси я уже несколько раз разговаривала по видеосвязи, но очень хотела встретиться лично.

— Вот и моя девочка, — сказал отец, и я вздрогнула: он выглядел слишком худым. На видеозвонках он это умело скрывал. Я быстро собрала лицо и обняла его.

— Привет, папа. Я так рада, что ты здесь.

— И я, — ответил он. Голос у него был слабый, уставший.

— Рад познакомиться лично, Саванна. Я Грант Дорси, — он протянул руку, а я обняла его. Этот человек помог нам попасть сюда, и я всегда буду ему благодарна. Он усмехнулся и похлопал меня по плечу.

На вид ему было около сорока с чем-то, с проседью в волосах и добрыми глазами.

— Спасибо, что сделали это возможным, — сказала я.

— Не благодарите меня. Вы проделали всю тяжелую работу. Он — идеальный кандидат, и вы прошли все этапы, чтобы попасть сюда.

Он пообещал держать информацию о финансах в тайне: отец никогда бы не согласился, чтобы я тратила на него наследство от Эйба. Мы с Надей и доктором Дорси договорились не раскрывать ему деталей. Страховка покрывала лишь небольшую часть, фармкомпания согласилась взять на себя кое-что, а остальное я взяла на себя.

Я бы сделала все, чтобы спасти отца.

Ведь в конце концов, что может быть важнее?

Любимые люди — вот что имеет значение.

Мы принялись за дело. За несколько дней ему взяли кучу анализов и провели целую батарею тестов.

Нам нужны были актуальные данные — отправная точка, от которой мы будем отталкиваться.

Нас предупредили, что сначала будет только хуже.

Отец останется в больнице, а мы с Надей будем проводить с ним весь день, а потом возвращаться в квартиру.

Хотя на деле Надя решила остаться с ним круглосуточно, а я собиралась ездить туда-обратно в Маґнолию-Фоллс. Хейс хотел приехать, и мы еще подумаем, как все организовать, но сейчас он был нужен дома, а я — здесь.

Я была готова к любому раскладу.

Эти несколько дней были особенно тяжелыми для отца. Я постепенно вошла в ритм и была благодарна, что могу быть здесь. Что могу задавать вопросы, вести записи и просто быть рядом, когда он больше всего в этом нуждается.

Я даже не заметила, как снова стемнело. Дни сливались в один. Я почти ничего не ела — все внимание было приковано к отцу.

Надя пошла в столовую за сэндвичами, а доктор Дорси отвел меня в коридор, чтобы обсудить план на ближайшие дни.

Оставалось провести еще несколько анализов, после чего они начнут вводить препарат — медленно, чтобы отследить реакцию. Если все будет хорошо, повысят дозировку.

— И я хочу, чтобы медсестра взяла кровь и у вас — на этой неделе, — сказал он, делая пометки в карте.

— У меня?

Он удивленно поднял глаза:

— Вы его единственный ребёнок. Такое заболевание редко передается по наследству, но для подстраховки лучше исключить этот вариант.

На грудь тут же опустился камень. Мы только начали жить. Я должна быть сильной для отца. Быть рядом с Хейсом. Открыть свое дело.

Просто жить.

Но я кивнула. Что еще мне оставалось?

— Хорошо.

Мы с Надей ели сэндвичи, пока отец начал дремать. Она решила остаться и почитать рядом с ним, а мне отдала ключи от квартиры — я хотела позвонить Хейсу. Сегодня пропустила несколько его звонков, а мы привыкли говорить целый день.

— Привет, красавица, — сказал он, когда взял трубку. — Как прошел день?

— Вроде бы хорошо. Почти все анализы сдали, возможно, завтра или послезавтра начнут лечение. Он выглядит очень изможденным, сильно похудел и совсем устал, — говорила я, переходя по застекленному переходу к квартиркам для родственников пациентов.

— Но именно для этого он и здесь. Он нуждается в этом лечении, и ему помогут. Не пугайся, как он выглядит. Это только подтверждение, что он в нужном месте.

Я зашла в квартиру и опустилась на раскладной диван. Кивнула, хоть он и не мог видеть.

— Я знаю.

Слова прозвучали больше как писк, чем как настоящая речь.

В этот момент экран засветился — Хейс звонил по видеосвязи. Я ответила и тут же вытерла слезы.

— Привет, Сав, — сказал он с мягкой улыбкой. В глазах читалась тревога. — Я просто хотел увидеть тебя. Ты не одна, слышишь? Я рядом.

— Я знаю. Все хорошо. Просто… он плохо выглядит. И я скучаю по тебе.

— Я тоже скучаю. Но он борется. И это главное.

Увидеть его лицо — словно вдохнуть воздух. Меня отпустило.

— Да. Ты прав. Просто день был тяжелый.

— Я могу прилететь завтра, если хочешь.

— Нет. Не говори глупостей. Ты завтра возвращаешься в пожарную часть. Со мной все в порядке. Все это растянется на месяцы, и я вернусь домой, когда он привыкнет к лечению. А ты сможешь поехать со мной в следующий раз. Сейчас здесь просто нечего делать.

Я умолчала о том, что они взяли и мой анализ крови. Я знала Хейса слишком хорошо — он бы сразу начал паниковать.

— Расскажи лучше, как там Родди.

Я не волновалась.

Я чувствовала себя хорошо.

Это было не то заболевание, которое передается по наследству.

Случаи, когда в семье болеют сразу двое, были крайне редкими и маловероятными.

— Ладно. Просто дай знать. Если понадоблюсь — я сразу приеду.

Он откинулся на диване и поднял щенка, чтобы я могла его видеть через экран.

— Этот парень немного погрыз мои рабочие ботинки, но в остальном — все отлично. Скучает по маме.

— Ох, как он успел вымахать, если я уехала всего на несколько дней?

— Наверное, потому что ест как конь. Сметает все за секунды. А потом выпрашивает добавку.

Хейс рассмеялся, и я впервые за весь день почувствовала, как с меня спадает напряжение.

— Расскажи, как прошла твоя последняя смена в роли капитана. У нас тут все закрутилось, ты так и не успел ничего толком рассказать.

Я откинулась на диван, слушая, как он говорит о выездах, о ребятах, о том, как он ими гордится.

— Есть новости от Ленни? — спросила я.

— Нет. Но звонили из части в Томас-Крике, интересовались им. Так что он явно уже ищет новое место.

Хейс провел рукой по лицу.

— Я понимаю его. Я бы, наверное, поступил так же.

— И что ты сказал тому, кто звонил?

— Что он отличный пожарный. Потому что это правда — когда хочет, он может быть лучшим. Он мудак, но я не собираюсь мешать ему найти работу.

— Ты хороший человек, Хейс Вудсон.

— Спасибо, детка. Я скучаю по твоему лицу. По твоему телу. По твоему смеху.

Я усмехнулась:

— Я тоже скучаю. Так сильно, что больно. Родди играет с Одуванчиком?

— Да, сегодня заходили к ним. Он точно любит возиться с Одуванчиком. Винни тоже там была — они втроем носились по двору как угорелые.

Одуванчик был собакой Кинга и Сейлор, а Винни — у Эмерсон и Нэша.

— Звучит весело.

— Ты устала, родная. Иди отдохни, — сказал он, и по выражению его лица я поняла, как он волнуется.

— Хорошо. Я тебя люблю.

— И я тебя. Ты точно в порядке?

— Да. Честно. Все хорошо. Спокойной ночи.

— Если что — звони.

— Всегда, — сказала я.

Я завершила звонок и пошла в душ. Вода стекала по моим волосам и лицу, смывая усталость и напряжение. После разговора с Хейсом стало легче. Он был прав — папа был именно там, где должен был быть. И хоть я ужасно скучала по мужу, я тоже была на своем месте.

Перед тем как лечь, я подошла к чемодану и достала очередное письмо. Я взяла с собой несколько — не знаю, почему, но они словно сближали нас. Неоткрытых оставалось все меньше. Это было как с любимой книгой: не хочешь, чтобы она заканчивалась, но и удержаться от чтения не можешь.

Привет, Сав.

Семь, чарт побери, месяцев и ни слова от тебя. Мы с Сейлор уже пару недель как вернулись домой, и, конечно же, Барри теперь тут. Моя мать ведет себя так, будто мы — одна большая счастливая семья. Это какой-то бред. Этот урод причинил боль Сейлор, а теперь мы еще и живем с ним под одной крышей.

Я бы справился с этим, если бы ты жила по соседству, Сев. Или хотя бы ответила на одно письмо. Одно, блядь, письмо. Я схожу с ума. Скучаю по тебе. Столько всего произошло, и я не могу это переварить.

Слишком много всего впервые и без тебя. Первый день рождения без тебя прошел. Я был уверен, что ты позвонишь. Кейт устроила для меня вечеринку у родителей, но не пригласила моих друзей. Ни один из них там не был. Я ненавидел каждую минуту. Сбежал пораньше, встретился с ребятами в спортзале у отца Ромео, и мы выпили пива в переулке. Кейт потом трое суток со мной не разговаривала, и, если честно, мне было пофиг.

Но теперь она снова здесь. Просто появляется. Может, она одна из немногих, кто еще может меня выносить.

Короче, был мой первый футбольный матч. И я вдруг понял, что ни разу не играл без тебя на трибуне. Ребята были там, болели за меня. Кейт кричала на всю глотку со скамейки. А я чувствовал себя чертовски одиноким, потому что тебя не было.

Черт. Наверное, я просто устал. Устал писать письма, которые ты никогда не прочитаешь. На игре были скауты, но я уже не знаю, нужен ли мне колледж. Мы ведь собирались поступать вместе. Помнишь, Сав? Наш план?

Но я не могу оставить Сейлор одну в этом доме. Мне придется придумать что-то, если я все-таки решу уехать учиться.

А человек, с которым я обычно обсуждаю все это — ты. Единственный, кому я доверяю такие решения. Кейт считает, что колледж — это фигня. Так что вот.

Может, она и права. Просто я уже не уверен, что мне вообще что-то интересно.

Надеюсь, ты это прочтешь. Я до сих пор смотрю на эту дурацкую зеленую горошину у себя на запястье и думаю — а ты еще помнишь, что она значит?

Потому что я начинаю верить, что ты больше никогда не вернешься. И я больше ничего о тебе не услышу.

Но я еще немного попробую. Пожалуйста, Сав, дай мне хоть что-то. Я теряю веру в нас. Может, я идиот, и мы никогда не были так близки, как мне казалось.

Хейс

Сердце сжалось, когда две капли слез упали на бумагу и размыли чернила. Я не могла дождаться того дня, когда смогу обнять мужа и сказать ему, что с того самого дня, как я уехала из Маґнолии-Фоллс, не было ни одного дня, чтобы я о нем не думала.

Потому что это была правда.

Следующие несколько дней были тяжелыми. Мы провели здесь уже десять дней, и папа начал лечение. Он переживал все побочные эффекты, которые мы уже знали по химиотерапии. Только это была более интенсивная форма, и его тошнило, рвало, он чувствовал себя отвратительно.

Надя и я дежурили по очереди, а я выходила на прогулки, когда нужно было немного передохнуть от больничных стен. Эмоционально это было мучительно — смотреть, как страдает человек, которого ты любишь.

Я была к этому готова, но это все равно било по нервам.

Я только что закончила очередную главу из папиной книги. Он спал, а я читала, и потом мы это обсуждали. История была прекрасной, и я с первой страницы не могла сдержать слез, когда поняла, что это роман о молодой девушке, в каждой детали похожей на меня, хоть он и называл его вымышленным. Отношения героини с отцом один в один напоминали наши, и это была история о ее пути к счастью.

Я отложила книгу и потерла глаза, когда он зашевелился и хрипло попросил воды. Он стал раздражительным, злым на весь мир и это было понятно. Нас к этому готовили, и потому мы с Надей распределяли смены и делали перерывы.

Я скучала по Хейсу. Скучала по своей жизни в Маґнолии-Фоллс.

Телефон зазвонил — это был мой муж. Он всегда звонил в те моменты, когда я особенно сильно думала о нем.

Последние несколько ночей мы засыпали с телефонами рядом, потому что мне было трудно уснуть без его голоса.

— Привет, родная, — сказал он, голос усталый.

— Как ты себя чувствуешь? — Я поднесла телефон ближе, чтобы видеть его красивое лицо. Трое из ребят подхватили кишечный вирус, и ему пришлось брать дополнительные смены.

Он прекрасно справлялся с новой должностью капитана. Мне невыносимо хотелось быть рядом — приносить ему суп, поддерживать.

— Нормально. Просто устал. Было много вызовов сегодня, день был напряженный.

— Хотела бы я быть там и принести тебе ужин.

— А я бы хотел засыпать рядом с тобой. Мне трудно спать без тебя, — признался он, голос хриплый от усталости.

Мы оба тяжело переносили разлуку, и я понимала, что пробуду здесь минимум еще неделю.

Он плохо спал.

И я тоже.

Удивительно, как мы прожили почти десять лет врозь, а теперь не могли выдержать даже пару недель.

Меня пугало, насколько сильно я в нем нуждалась.

— Мне тоже.

— Даже когда я в части, мне важно знать, что ты лежишь в нашей постели.

— Мне это тоже важно.

— Как сегодня папа?

Я потратила следующие двадцать минут, рассказывая ему обо всем, а потом услышала в трубке сирену.

— Вызов, детка. Позвоню тебе позже или утром, если вернусь поздно.

— Хорошо. Будь осторожен. Я тебя люблю.

— И я тебя.

Я отключилась и пошла обратно в палату, как раз когда доктор Дорси вышел из комнаты после вечернего обхода.

— Как он?

— Ему плохо, что ожидаемо, но это хороший знак — значит, лечение работает. — Он прочистил горло. — У тебя есть минутка? Я хотел бы поговорить в кабинете.

У меня похолодело внутри. Зачем он зовет меня в кабинет?

Он что-то недоговаривает?

Или сумма оказалась выше, чем мы рассчитывали?

Голова гудела от тревожных мыслей, пока я шла за ним по коридору. Он закрыл дверь, указал на стул напротив и сел за свой стол.

Он напечатал что-то на клавиатуре, разбудил экран, а я сцепила пальцы в замок на коленях.

— Все так плохо?

— Зависит от того, ожидала ли ты это.

— Ожидала? У него осложнения? — Я прижала пальцы к вискам — у меня просто не осталось сил.

— Нет, Саванна. У него нет осложнений. Все идет в рамках прогноза. Я уже все это объяснял.

— Тогда в чем дело? — Я наклонилась вперед, не в силах скрыть тревогу.

— Дело в тебе. — Он повернул монитор в мою сторону. — Ты беременна.

Беременна?

— Беременна? Это невозможно. Я принимаю таблетки. Я не могу быть беременна. — Паника разлилась под кожей, сердце заколотилось, ладони вспотели.

— На фоне приема противозачаточных можно забеременеть. Ты иногда пропускаешь приём? Это повышает вероятность.

Я не всегда принимала их вовремя, особенно в последнее время, с этим хаосом...

— Возможно, я пропустила день… или два… ну или три, — пробормотала я, морщась.

Господи. Что я наделала?

— Я не гинеколог, но по крови все видно. Уровень ХГЧ очень высокий.

— Это плохо?

— Не обязательно. Чаще всего это говорит о вероятной двойне.

— Двойне? — Я едва выговорила это слово.

Двое.

Я, возможно, беременна двойней.

От мужчины, который не хотел детей.

У меня закружилась голова. Я не могла это осознать.

Я все испортила.

Доктор Дорси обошел стол и присел передо мной, заглядывая в глаза.

— Хорошая новость в том, что в остальном анализы идеальные.

Почему-то это не утешает.

Потому что, возможно, я только что потеряла любовь всей своей жизни.

А я уже не знала, как жить без него.