Найти Хейса

26

Саванна

— Привет, ребята. Похоже, слухи оказались правдой, да? — Кейт «Дьяволица» Кэмпбелл стояла на нашем пороге.

Упоминала ли я, что терпеть ее не могу?

— Какого черта ты здесь делаешь? — прорычал Хейс, прижимая меня к себе и обнимая за плечи.

— А что? Я не могу просто заглянуть и посмотреть, как у вас дела? — спросила она, окинув меня взглядом с головы до ног, пока не остановилась на моей руке на бедре, где как раз хорошо был видено мое обручальное кольцо.

— Нет. Уже поздно. Мы не общались много лет. Зачем ты пришла?

Он даже не пытался скрыть раздражение.

— Я приехала повидаться со старым другом и случайно столкнулась с Ленни в Whiskey Falls. Он сказал, что вы с ним поженились, и я решила, что он прикалывается. Вот и пришла убедиться своими глазами. — Она ухмыльнулась, а потом смерила меня взглядом. — Я всегда знала, что ты его хотела. Просто терпеливо ждала десять лет.

Я сжала кулаки.

— Ты ничего обо мне не знаешь. И никогда не узнаешь.

— Слышала, бывшая жена Эйба сомневается, настоящая ли у вас свадьба. Люди идут на все ради денег. Хейс всегда тебя жалел.

Прежде чем я успела что-то ответить, Хейс шагнул вперед, прикрывая меня собой, словно отгораживая от всей этой злобы.

— Слушай внимательно, Кейт. Саванна — моя жена. Единственная женщина, которую я по-настоящему любил. Я просто никогда не считал, что достоин ее… пока она не вернулась и не доказала, что я ошибался. Так что разворачивайся и проваливай с нашей земли. Ясно?

Кейт пару раз беспомощно раскрыла рот, сделала шаг назад и наконец смогла выдавить из себя фразу:

— Он никогда не даст тебе того, что тебе нужно. У него нет чувств. Ты тоже уйдешь, как и я.

— После всех этих месяцев в одной постели с ним измена — последнее, что приходит мне в голову. Но спасибо за заботу, — ответила я, вспоминая весь тот ад, через который эта женщина меня провела. Я подошла к Хейсу и встала рядом. Кейт все еще стояла, раскрыв рот. — Эй, Кейт?

— Что? — прошипела она.

— Отвали. — Я захлопнула дверь прямо перед ее носом.

Хейс запрокинул голову и расхохотался:

— Черт, девочка. Это было круто.

— Ага. И приятно, — пожала я плечами. — Как думаешь, зачем она пришла?

— Она время от времени приезжает в город, насколько я слышал. Она — несчастный человек, так что, думаю, она до сих пор общается с Ленни, потому что оба — дерьмо. Наверное, он сказал ей, что я женат, и она решила во всем убедиться лично. Думаю, мы справились неплохо.

Я кивнула:

— Очевидно, она совсем не изменилась.

— И не изменится. — Он внимательно посмотрел на меня. — Ты выглядишь усталой, Кроха. Пошли спать.

Я кивнула, и мы по пути зашли на кухню, чтобы убрать еду, а потом направились в спальню. Я была слишком вымотана, чтобы даже умыться.

Последние ночи я засиживалась до поздна, изучая все, что могла найти по поводу лечения отца. А по утрам первой приезжала на ферму, чтобы встречать рабочих и следить за ремонтом.

Я знала, что мне нужно выспаться. Хейс обнял меня, и я устроилась у него на груди. Я обожала засыпать под стук его сердца.

— Спасибо, что вернула меня к жизни, Сав, — прошептал он спокойно и мягко.

— Жаль, что я не вернулась раньше.

— Это не имело значения. Я всегда был твоим. — Он поцеловал меня в макушку. — Я постараюсь быть таким мужем, какого ты заслуживаешь.

— Ты уже такой, — прошептала я.

Это было последнее, что я помнила перед тем, как уснула.

Когда я проснулась утром, рядом не было Хейса. Я обнаружила на подушке записку и села, пару раз моргнув, пока глаза не привыкли к залитой солнцем комнате.

Сав,

Я знал, что тебе нужен сон, поэтому не стал тебя будить. Я ушел в пожарную часть. Позвони, когда проснешься. Люблю.

Х.

Я взглянула на время и поспешно вскочила с кровати. Я уже опаздывала, ребята наверняка начали час назад. Быстро почистила зубы, оделась, закрутила волосы в небрежный пучок и схватила коробку с письмами.

Мне не терпелось их прочесть.

Когда я приехала на ферму, работа уже кипела. Французские двери устанавливали, перед домом обновляли ландшафт — все ради привлекательного вида при продаже. Дом преображался на глазах.

Не верилось, как быстро все продвигается. Но основа у дома была хорошая — дело было в косметике. После декора и подготовки к показу его можно будет продать за приличные деньги. Я находила мебель по разным местам и складывала ее в гараже, чтобы заносить по мере готовности комнат. Спальни уже были собраны — им требовалась лишь покраска и обработка пола. Я добавила ковры, шторы, мебель, декор. Каждая комната получилась со своим настроением, и мне очень нравилось, как все складывается.

— Эй, ты в порядке? — спросил Кингстон, обнимая меня.

— Да. Просто проспала.

— Ты выглядишь уставшей, Савви. Ты слишком много работаешь, — сказал он, протягивая мне пончик и холодный чай из Magnolia Beans.

— Все нормально.

— Вот ты где, — позвал Нэш. — К обеду мы закончим с дверями.

— Отлично. Я пойду поработаю наверху, в спальне. Вернусь через пару часов.

— Хорошо. — Нэш похлопал меня по плечу, и кто-то из его бригады тут же позвал его.

Я взяла коробку и поднялась наверх. Поставила ее на кровать и сняла крышку. Я уже прочитала первые семь писем, и мне не терпелось продолжить.

Я достала следующее письмо.

Иногда я думала — а что, если бы эти письма дошли до меня тогда, много лет назад? Все сложилось бы иначе? Мы бы не потеряли целое десятилетие?

Я развернула листок из тетради.

Сав,

Сегодня два месяца, как ты уехала. Я понятия не имею, что происходит, но мне хреново. Я же говорил тебе, что Сейлор сейчас живет у Пирсов, а я — у Нэша с его отцом. Ромео и Ривер застряли в той дыре, и мы не можем их навещать. Но они пишут нам письма. Поэтому я тоже буду писать тебе, пока ты наконец не прочтешь хоть одно и не ответишь.

Я не могу поверить, что мой отец даже не попытался что-то сделать, зная, что нас с Сейлор собираются отдать в приемную семью. У него куча денег, Сав, и ему плевать. Кто так поступает? А мама… она до сих пор с этим ублюдком. Он отправил Сейлор в больницу, а она все равно с ним. Она потеряла детей и все равно крутится рядом.

Как они вообще могут называть себя родителями? Я их ненавижу за то, что они сделали с Сейлор. Она с ума сходит, потому что нас никогда не разделяли. Хорошо хоть, я вижу ее каждый день, и знаю, что Кинг присматривает за ней. Я пообещал, что как только закончу школу, сниму нам жилье. Я обязательно вытащу ее из того дома.

Запомни мои слова… Я никогда не буду таким эгоистом, как мои родители. Я сделаю все, чтобы защитить Сейлор. Как такие уроды могут называться родителями?

Пожалуйста, скажи, что у тебя все хорошо. Я не понимаю, почему ты уехала. Мне невыносимо без тебя, Сав. Ты — единственная, кто по-настоящему знает меня. Мне нужна ты. Пожалуйста, позвони.

Горошек и морковка навсегда, помнишь? У меня ведь теперь тату. Я скучаю.

Хейс

Сердце сжималось от тяжести — я чувствовала его боль в каждом слове. Я открыла следующий десяток писем, и в каждом он спрашивал одно и то же: когда я вернусь? Почему не позвонила? Его страдания проступали сквозь строчки, словно вытекали чернилами на бумагу. А потом я открыла следующее письмо и сдерживала слезы, читая его слова.

Сав,

Прошло уже пять месяцев с тех пор, как мы говорили. Мне чертовски паршиво. Я не могу спать — все время думаю о тебе и волнуюсь. Сейлор в порядке, и, честно говоря, жизнь у Пирсов, похоже, пошла ей на пользу. Она подружилась с Перл. Они каждый день возятся в саду, и ей это явно помогает — хоть какая-то стабильность.

Но я волнуюсь за тебя.

Слышал, Бен Джонс бросил жену и уехал в город с твоей мамой. Это, наверное, ужасно для тебя, ведь ты теперь мечешься между домом отца и матерью.

Что, черт возьми, не так с нашими родителями, Сав? Они все такие эгоистичные, и даже не понимают, как это бьет по нам. А расплачиваться за их тупые решения приходится нам.

Клянусь, Сав, я никогда не заведу детей. Сейчас любой идиот может стать родителем, не имея ни малейшего представления, какой вред может нанести. Я ненавижу своих родителей за то, что они сделали с мной и с Сейлор, и ненавижу твоих — за то, что они забрали тебя у меня.

Я не в порядке, Сав. С тех пор, как ты ушла, будто вырезали половину моего сердца. С Кейт я говорить не могу, а она все время пилит меня за то, что я злой. Ты бы меня сейчас возненавидела… Я еще угрюмей, чем раньше, а это уже достижение.

Я всегда думал, что это я заботился о тебе, но правда в том, что это ты заботилась обо мне. Ты умела успокоить меня, сдерживать. Ты — моя Полярная звезда, Кроха. Без тебя я потерян.

Я чертовски потерян, Сав. Пожалуйста, позвони мне. Я приеду, где бы ты ни была. Одолжу машину, доберусь как-нибудь. Пожалуйста. Я не справляюсь без тебя. Горошек с морковкой.

Хейс

Слезы катились по щекам, пока я складывала письмо и тянулась за следующим. Больно было осознавать, что он страдал так же, как и я. Почему-то мне всегда казалось, что он весело проводил время со своей горячей подружкой, тусовался с парнями и наслаждался жизнью, пока я задыхалась от бесконечных поездок на химиотерапию с отцом, а мать была беременна и полностью поглощена своей новой семьей.

Я тогда просто выживала. Привыкала к жизни в большом городе, где никого не знала.

Но он страдал так же.

И это тоже оставило на нем след.

Я прочитала еще несколько писем и потянулась за очередным, когда в дверь постучали.

— Входите, — сказала я, быстро вытирая лицо и стараясь вернуть выражению спокойствие.

— Эй, все в порядке? — спросил Кингстон, стоя в дверях и внимательно на меня глядя.

— Да, конечно. Просто разбираю старые вещи из прошлого.

— Это письма от Хейса? — спросил он, оглянувшись через плечо, будто проверяя, не подслушивает ли кто.

— Ты знал о письмах?

— Сейлор рассказала. Она нашла коробку с возвращенными письмами, когда они с Хейсом переехали в квартиру после окончания школы. Ты знала, что он взял над ней опеку и отказался от футбольной стипендии?

Я кивнула:

— Да. Он мне рассказал.

— Он не знает, что я знаю о письмах, так что не говори. Ему будет неловко. Он гордый человек, Сав.

Я кивнула:

— Не скажу ни слова.

— Я удивлен, что он отдал их тебе. Это многое значит. Он с тобой другой, знаешь?

— Что ты имеешь в виду?

Он облокотился на дверной косяк и внимательно на меня посмотрел:

— Словно в нем все эти годы чего-то не хватало. А это «что-то» — ты. Мы все видим, как ты вернула его к жизни.

У меня перехватило горло.

— Спасибо. Думаю, нам обоим чего-то не хватало. Потому что он тоже вернул меня к жизни.

— Я рад, что вы снова нашли друг друга, — сказал он, и внизу кто-то позвал его по имени. — Ладно. Дай нам еще минут десять, и заходи посмотреть на французские двери.

— Хорошо. — Я улыбнулась, когда он закрыл за собой дверь, и открыла следующее письмо.

Сав,

Шесть, блядь, месяцев. Не могу поверить, что я все еще пишу тебе письма, которые ты даже не открываешь. Но, каким-то образом, мне становится легче, когда я их пишу. Словно ты рядом.

Я пытаюсь тебя ненавидеть за то, что ты ушла. Правда. Пытаюсь, Сав. Но не могу.

Кейт старается занять твое место, но с ней я не могу говорить так, как говорил с тобой. Она холодная. Я ей не доверяю. И где-то глубоко внутри мне кажется, что, может, я и заслуживаю именно такого человека. Ту, кого я не смогу ранить, потому что, кажется, у нее и нет чувств. С ней я не переживаю. Может, мы действительно стоим друг друга.

Мама все еще с Барри. Ужасный пример для Сейлор. Два ее мужа и оба наплевали на детей. Как я когда-нибудь смогу простить ее или уважать после всего, что она сделала?

У нее хватило наглости сказать мне, что когда у меня будут свои дети, я пойму, как трудно поступать правильно. Сав, я рассмеялся ей в лицо.

Я не заведу детей. Никогда не сделаю с кем-то то, что мои родители сделали со мной и Сейлор.

Скажи мне, как ты. Пожалуйста. Мне нужно знать, что ты в порядке. Почему ты не хочешь со мной говорить? Что я такого сделал, что ты решила уйти и вычеркнуть меня из своей жизни?

Я знаю, что не самый простой человек. Да, я это понимаю. Но ты — та самая, кто принимала меня таким, какой я есть.

Я скучаю. Я не собираюсь от тебя отказываться, Сав. Горошек с морковкой. У меня же татуировка, которая каждый день напоминает мне о тебе. О нас.

Пожалуйста, позвони.

Хейс

Я сложила письмо и аккуратно положила обратно в коробку, откинулась на подушки и закрыла глаза, переваривая все, что только что прочитала.

В нем было столько злости к родителям — заслуженной злости.

Он нуждался во мне, а меня рядом не было.

Но теперь мы снова были вместе. И я больше не позволю ничему встать между нами.