Найти Хейса

32

Саванна

— Итак, два сердцебиения. Вы точно ждете двойню, — сказала доктор Шейкер. Доктор Дорси в порядке исключения направил меня к своей знакомой, у которой был кабинет буквально в двух кварталах.

Глаза защипало от слез. Мысль о том, что внутри меня растут сразу два человечка, пугала и захватывала одновременно. Меня бросало из одной крайности в другую.

Я была счастлива — я стану мамой.

И до ужаса напугана, потому что боялась потерять мужчину, которого любила.

Я не хотела говорить ему, пока не буду точно уверена. Пока не узнаю наверняка, что это не ошибка.

Я беременна.

С двойней.

Я стану матерью, а Хейс — отцом.

По щеке скатилась слеза. Доктор Шейкер подала мне салфетку и вытерла гель с живота. Живота у меня еще толком и не было, но в профиль уже казалось, что я плотно пообедала. Никто и не догадался бы, что я беременна. А я только что услышала два сердцебиения.

Я села и натянула футболку.

— Спасибо, что приняли.

— Конечно. Я понимаю, как тяжело все это осознать, особенно когда узнаешь, что ждешь не одного, а сразу двух малышей. Тем более, вы вдали от дома. Но доктор Дорси попросил, и я была рада помочь, — она была высокая, с длинными рыжими волосами и потрясающей внешностью. С первых минут я почувствовала, что могу ей доверять.

— Мы с мужем женаты совсем недавно, и… мы не планировали этого, — призналась я. — Я ведь принимала таблетки. Я даже не думала, что это возможно.

Она понимающе кивнула. В ее взгляде не было ни тени осуждения:

— Это много. Вы уже рассказали ему?

— Нет. Я хочу сказать лично, — я теребила пальцы. — Честно говоря, я даже не знаю, как подступиться к разговору. Он же сразу дал понять, что не хочет детей. А я согласилась. А теперь я все меняю. Ставлю его перед фактом.

— Возьмите, — она подала мне еще салфетки, и я только сейчас поняла, что по лицу ручьем текут слезы. — Бояться — нормально. Сомневаться — тоже. Все, что вы сейчас чувствуете, абсолютно естественно.

— Спасибо, — всхлипнула я. — Я просто… я удивлена и растеряна. Я так рада. А потом чувствую себя виноватой, что рада, потому что мы это не планировали. А потом мне становится грустно, и я опять чувствую вину, потому что… я беременна. С двойней. Мне невероятно повезло! — я всхлипывала, не в силах остановиться. — Но я приехала сюда, чтобы быть рядом с папой. Мы только что поженились. Мы не собирались заводить детей. А теперь… двойня?

Я уже откровенно рыдала — в кабинете врача, которую увидела впервые в жизни. И она сделала то, чего я совсем не ожидала.

Обняла меня.

— Все ваши чувства имеют право на существование, Саванна. Можно быть счастливой и растерянной, грустной и воодушевленной — все одновременно. А теперь я дам вам один совет, который когда-то дала мне бабушка. И поверьте, она самая мудрая женщина на свете.

— Хорошо, — прошептала я сквозь всхлипы, когда она отстранилась и уселась на катящийся стул прямо передо мной.

— Не бывает идеального времени, чтобы завести ребенка. Никогда не будет казаться, что у тебя достаточно денег или свободного времени. Но это не значит, что сейчас — неправильное время. Говорю из собственного опыта.

— У вас есть дети?

— Трое. Угадайте, сколько я планировала?

— Двое? — я вытерла щеки.

— Ни одного. Я хотела сосредоточиться на практике, на карьере. Муж был не против, хотя он как раз хотел детей. Но он знал, что для меня это не главное.

— И при этом вы принимаете роды каждый день?

— Да. Мне не хотелось своих, но я обожаю помогать другим стать родителями. Мне нравилось видеть радость на их лицах. — Она пожала плечами. — А потом я забеременела Бенсоном. И была в шоке. Плакала. Не знала, что делать. Муж сказал, что поддержит любое мое решение. А потом я почувствовала его первое шевеление, и что-то во мне изменилось. Мы решили, что родим одного. Одного вполне хватит. — Она рассмеялась.

Я качнула головой и улыбнулась сквозь слезы:

— А теперь у вас трое?

— Ага. Кто бы мог подумать, что я так полюблю этих маленьких чертят? — Она покачала головой. — Три мальчика. Шумные, грязнули… и чудесные. Мой посыл такой: страшно — это нормально. Это не значит, что все плохо. У вас есть выбор. Я могу обсудить с вами любые варианты.

— Спасибо. Я точно знаю, что хочу этих детей. Я просто боюсь, что это разрушит мой брак.

Вот. Я это сказала.

Именно этого я и боялась.

— Узнаете только, когда расскажете. Иногда люди умеют удивлять.

— Я знаю, что Хейс меня любит. Он сделает для меня все. Но я не хочу, чтобы он делал что-то, жертвуя своим счастьем, — мои слова снова сорвались в рыдание, и я едва не провалилась сквозь землю от стыда.

— Вы поговорите с ним, когда будете готовы. А если что — я рядом, — она отъехала назад, поднялась и написала номер телефона на обратной стороне визитки. — Звоните в любое время, ладно?

— Спасибо. Правда. Я очень ценю, что вы меня приняли, — я высморкалась в салфетку и попыталась привести себя в порядок.

— Конечно. Еще увидимся. — Она передала мне снимки с УЗИ и вышла.

Я посмотрела на фото и медленно поднялась.

Когда села в лифт, вытащила телефон и увидела пропущенные звонки от Хейса, Сейлор, Деметры, Руби, Пейтон и Эмерсон. Сердце екнуло. Мы часто общались, но чтобы все звонили одновременно — такого не бывало.

Я уже потянулась, чтобы послушать голосовые сообщения, как на экране появилось сообщение.

Горячий муж: Привет. Я несколько раз звонил. Не хотел, чтобы ты узнала от кого-то другого. Сегодня утром был пожар. Я провалился через перекрытие, которое оказалось неустойчивым. Со мной все в порядке. Просто проверяют в больнице, но ты же знаешь, как все любят из мухи слона раздувать. Как там твой отец?

Как только я вышла из здания, села на скамейку в парке и сразу набрала его по FaceTime. Я не видела его лица уже несколько дней — избегала, потому что боялась не справиться с эмоциями.

Он ответил сразу. Лицо было в саже, волосы взъерошены.

— Привет, красавица. Соскучился по твоей мордашке, — его улыбка была натянутой. Медсестра передала ему бутылку воды.

Я кивнула, изо всех сил стараясь сдержать слезы, которые в последние дни не отпускали ни на минуту. Слов не было. Я просто пыталась дышать — вдох, выдох — и держаться.

— Все хорошо, Сав. Я рядом.

— С тобой все в порядке? — прошептала я, качая головой. — Мне нужно, чтобы с тобой было все в порядке.

— Я в полном порядке. Пара царапин и синяков. За несколько дней все заживет, — сказал он.

— И перелом запястья с сотрясением мозга, — пробурчала медсестра у него за спиной.

— У тебя сломано запястье и сотрясение? — ахнула я и закрыла лицо ладонью, чтобы спрятать слезы.

Это было слишком.

Страдания моего отца. Неожиданная беременность двойней. А теперь еще и Хейс пострадал?

В каком мире все это кажется справедливым?

— Саванна, — в голосе Хейса зазвучала жесткость, и я отняла руку от глаз.

— Да?

— Со мной. Все. В порядке. — Он злобно зыркнул в сторону, и я поняла, что на медсестру. — Каждый раз, как кто-то ударится головой, они сразу говорят — сотрясение.

Я услышала, как медсестра возразила, и Хейс попросил ее оставить его на минуту.

— Малышка, посмотри на меня. Я волнуюсь за тебя. Не за себя. Я пожарный. Мы иногда падаем. Это не страшно. Со мной бывало и хуже. Но ты… ты стала далекой. Я понимаю — с твоим отцом все сложно. Но мы — команда. Если тебе больно, мне тоже больно. Так что скажи мне, что, черт возьми, происходит.

Я покачала головой и пожала плечами:

— Все навалилось. Прости, что заставила тебя волноваться. Это последнее, чего бы мне хотелось.

— Да плевать мне на это. Я не хочу, чтобы ты отгораживалась от меня. Мы уже проходили это десять лет назад и потеряли кучу времени. Это не про нас. Если хочешь, чтобы я приехал — я договорюсь, чтобы меня подменили. Хочешь вернуться домой — я куплю билет прямо сейчас. Но ты должна сказать, чего ты хочешь. — Его зеленые глаза смотрели прямо в мои через экран.

Чего я хочу?

— Мне нужно время, — прошептала я.

— Время? Что, блядь, это вообще значит? Время на что? Ты уже в другом штате. Ни о чем мне не говоришь. И теперь тебе нужно время?

Я кивнула. Потому что это была правда. Я не была готова рассказать.

Потому что рассказать — значило рискнуть всем.

А я не могла этого вынести.

— Я тебя люблю, — сказала я. Потому что он должен был это услышать.

И я должна была это произнести.

Я любила его до боли. Но мне было трудно смириться с тем, что происходит. Трудно признаться себе, что я хочу того, чего он не хочет. Того, что может нас разлучить.

— Ладно. Я дам тебе время, — пожал он плечами. — Я рядом. Когда будешь готова рассказать — скажешь.

Мы долго смотрели друг на друга, прежде чем он снова заговорил:

— Я тебя люблю.

— Я тоже тебя люблю, — сказала я и завершила звонок.

И осталась сидеть на той скамейке еще час. Просто рыдала. Мне было все равно, кто меня увидит. Мимо проходили люди: кто-то не обращал внимания, кто-то смотрел с сочувствием, кто-то раздраженно кривился, видя, как взрослая женщина рыдает на скамейке среди бела дня в центре города.

И мне было наплевать.

Потому что иногда это просто необходимо — выпустить все наружу.

Я столько держала в себе. А с тех пор как вернулась в Магнолия-Фоллс и снова нашла путь к Хейсу, я начала по-настоящему смотреть в лицо тому, от чего бежала.

Встреча с Хейсом открыла меня.

И теперь я чувствовала все.

Я посмотрела на маленькую татуировку морковки у себя на запястье и провела по ней пальцем.

Он — вторая половина моей души. И я не смогу жить без него.

Значит, придется рассказать.

И просто надеяться изо всех сил, что он выберет меня.

Что он выберет нас.

Я достала телефон и открыла групповой чат с девчонками. Все они уже знали про пожар и про то, что Хейс в больнице. Они каждый день писали мне, и я по-настоящему ценила эту дружбу, которую обрела с этими потрясающими женщинами.

Я: Я только что с ним говорила. Он правду говорит? С ним все в порядке?

Сейлор: Я здесь, в больнице, и он правда в порядке. Клянусь. Упрямый осел, хочет вернуться на службу, но его заставляют взять пару выходных.

Руби: Кто, блин, проваливается сквозь пол на пожаре и потом хочет вернуться на работу? Упрямый — это мягко сказано. Но Ривер тоже там, говорит, что Хейс выглядит нормально. Я заскочу к нему, как только освобожусь.

Деми: Ромео сказал, что он куда больше волнуется за тебя, чем за себя. Как ты, милая? Я скучаю по тебе.

Пейтон: Ну еще бы, он же скучает по своей шикарной жене. А как тут не скучать? Когда ты домой?

Эмерсон: Я только что приехала в больницу. С ним все будет хорошо. Перелом запястья и легкое сотрясение. Через пару дней будет как новенький. А ты как, Савви? Я знаю, как тяжело видеть, как страдает близкий человек. Мы рядом, если нужна поддержка.

Сейлор: <фото: Сейлор и Эмерсон улыбаются в больничной палате, а мрачный Хейс на заднем плане показывает средний палец камере>

Я рассмеялась. По выражению его лица было ясно, что с ним все в порядке.

Руби: Нам срочно нужен девичник с безлимитными мимозами. Теперь и Деми может присоединиться.

Деми: Я кормлю грудью. Нам не нужен малыш Хейс под шампанским. Он и так самый газообразный младенец на планете.

Я: Я сегодня не получила свою порцию фото с малышом Хейсом. Срочно пришли. Они спасают мои дни.

Деми: <фото: малыш Хейс спит на спине в одном подгузнике>

Пейтон: Какой же он пухляш.

Эмерсон: Он здоровый и счастливый ребенок.

Сейлор: Так бы сжала эти пухленькие ножки!

Руби: И он всегда пахнет присыпкой и солнышком.

Я: Он идеален. Я вас люблю.

Руби: Любим тебя. Мимозы — сразу, как только ты вернешься.

Но в моём будущем не было мимоз.

И я пока не могла об этом сказать.

Я не могла никому рассказать, что беременна.

Пока не скажу об этом мужу.

А этот секрет разрывал меня на части.