Найти Хейса

34

Саванна

Я плохо спала, и знала: пока не поговорю с Хейсом, ничего не изменится.

Пора сорвать пластырь.

Уклоняться от разговора, избегать мужа — человека, которого я люблю, — не работало. Все только хуже становилось.

Но такой разговор нельзя вести по телефону.

Я понимала, что моя отстраненность ранила его, и от этого меня тошнило. Сейлор писала мне каждый день и говорила, что Хейс закрывается в себе. Она думала, ему тяжело без меня, но и половины не знала.

Я была идиоткой.

Беременной идиоткой.

Какая же из меня мать, если я даже не могу поговорить с собственным мужем? Да, это будет трудный разговор, но бегство точно не поможет.

Я зашла в папину палату как раз в тот момент, когда за мной вошел доктор Дорси.

— Ну как у нас сегодня дела? — спросил он.

— Я даже смог позавтракать и ничего не вернулось обратно. Так что, думаю, хорошо, — папа сидел в кровати, а голова у него поблескивала от крема, которым Надя мазала кожу, чтобы она не шелушилась.

— Это отличные новости. Но еще лучше — результаты последнего анализа. Ваш организм начал реагировать на комбинацию двух препаратов. Это самые лучшие показатели с момента постановки диагноза, Билли.

У меня отвисла челюсть, и я захлопала в ладоши.

Хорошие новости.

Сколько лет мы их не слышали? Да, само попадание в программу — огромная победа, но впервые за долгое время — настоящий, ощутимый прогресс в лечении отца.

Он начал реагировать на терапию.

Черт подери, он действительно начал реагировать.

Возможно, он еще будет рядом, когда родятся его внуки.

Я закрыла лицо руками и расплакалась.

Но впервые за долгое время — от счастья.

Надя тут же подскочила с места, обняла меня, по ее щекам тоже текли слезы.

— Он действительно идет на поправку, Савви, — прошептала она. — Это все по-настоящему.

— Ну, вот это я понимаю! Я рад хорошим новостям, но видеть, как вы обе сияете — это уже само по себе повод лечиться, — улыбнулся папа.

— Не хочу давать ложную надежду. Нам еще предстоит пройти длинный путь. Но да, это хорошие новости, и я думаю, у нас есть повод отпраздновать, — добавил доктор Дорси. — Надеемся, что прогресс продолжится. Сейчас нет причин считать иначе.

— Спасибо. Иногда просто хорошие новости — это уже сила, чтобы продолжать бороться, — ответила я, вытирая слезы.

— Доктор Дорси, может, вы объясните моей дочери, что ей пора возвращаться к своей жизни? Она же только что вышла замуж, — сказал папа. — За мальчишку с соседнего двора. Я всегда знал, что у них что-то есть.

— Господи, папа, — я покачала головой и усмехнулась. — Доктору Дорси не обязательно все это знать.

— Я еще не закончил, — он приподнял бровь и усмехнулся. — У нее талант к дизайну интерьеров. Она открывает свое дело. Ей нельзя все время торчать в больнице. Ей надо жить.

— Я согласна. Здесь мы справимся, — сказала Надя. — Думаю, ты можешь приезжать раз в месяц. Все займет время, Савви. А тебе надо быть дома — с мужем, открывать бизнес, и каждый день делиться с нами хорошими новостями. Твой отец живет ради этих звонков. Они дают ему ощущение, что он тоже живет полной жизнью.

У меня подступил ком к горлу, я сжала его руку.

— Ты обязательно будешь жить этой жизнью, пап. Я это чувствую. Ты справишься.

— Вынужден согласиться с твоей семьей, Саванна, — сказал доктор Дорси. — Приезжать в гости — хорошо. Но сидеть и просто наблюдать, как он борется с болезнью, — не поможет. А как отец, скажу: нет ничего радостнее, чем видеть, как твои дети сияют. Так что — иди, гордись собой, сделай так, чтобы и папа тобой гордился.

— Я как раз хотела поговорить… Я сегодня вылетаю домой. Но вернусь через неделю, — сказала я, утирая слёзы.

— А как насчет двух недель? Встретимся посередине? — предложил папа.

— Но я же могу подменить Надю, если что…

— Милая, у меня нет жизни без моего жениха, — засмеялась Надя. — И если бы Хейс был на месте твоего отца, ты бы была здесь. Это твое место. Но я справлюсь. Он теперь мой, никуда не денется.

— Подождите. Вы сказали… жених?

Я уставилась на них, а доктор Дорси хихикнул и вышел из палаты.

— Ага. Он сделал предложение вчера. Мы давно об этом думали, — сказала Надя, показывая кольцо.

— Я не хотел связывать ее с умирающим мужчиной. Но кольцо у меня уже полгода. А вчера я почувствовал, что что-то изменилось. А когда чувствуешь — надо действовать, — сказал папа.

Я обняла Надю, потом папу.

— Я так за вас рада.

— Все, все. Уходи уже. Дай нам свадьбу спланировать, — махнул рукой папа.

— Хорошо. Через две недели. Но если что — я всегда могу вернуться на несколько дней. Я же теперь сама себе начальница.

— Договорились, — сказала Надя, целуя меня в щеку. — Твой отец счастливый человек. У него есть дочь, которая боролась за него, не сдалась. Это ты — причина, по которой он продолжает сражаться, Савви.

Я не смогла вымолвить ни слова — просто обняла ее в ответ.

— Я рада, что у него есть ты, Надя. Он — счастливчик.

В комнату вошла медсестра:

— Время начинать день. Раз уж позавтракали — пора двигаться. Сегодня доктор Дорси хочет немного увеличить дозу препаратов — посмотрим, как вы отреагируете. Пойдемте в процедурную.

Она вышла, оставив нас троих одних.

— Ладно, доченька. Ступай. Собирай сумки, дуй в аэропорт. Возвращайся к своему мужу и начинай жить той жизнью, которую ты строишь. Ничто не сделает меня счастливее, — сказал папа.

Я поцеловала его в щеку, провела рукой по гладкой голове.

— Я тебя люблю, пап.

— Я знаю. И я тебя люблю, — улыбнулся он и указал на дверь. — Иди.

Я еще раз обняла Надю и вышла из палаты, направляясь к мосту, ведущему в апартаменты.

И вдруг мне стало невыносимо ждать — я побежала.

На другом конце коридора кто-то свернул за угол, закинув через плечо дорожную сумку.

Я остановилась как вкопанная, вытаращив глаза.

Высокий. Широкоплечий. Зеленые глаза. Щетина, как будто он давно не брился.

Хейс Вудсон.

Мой муж.

Он приехал за мной.

Прежде чем я успела что-то сообразить, я уже неслась по мосту. Его губы дрогнули в уголках, и он сбросил сумку на пол как раз в тот момент, когда я с размаху врезалась в него.

Он обхватил меня руками — одной за талию, другой за затылок — будто хотел удержать меня при себе навсегда.

Мы просто стояли, обнявшись, очень долго. А потом я отстранилась, чтобы посмотреть ему в лицо.

— Привет, муж.

— Привет, жена.

— Что ты здесь делаешь?

— Хватит с тебя времени, Сав. Я скучал и купил билет. Решил найти тебя сам.

Я уставилась на его запястье, заметив шину, и провела по ткани пальцами, поморщившись от мысли, что только что на него налетела.

— Боже мой. Я не сделала тебе больно?

— От того, что ты прыгнула мне в объятия — нет. А вот тем, что не отвечала на звонки, не говорила, что происходит, — да, больно, малышка, — он приподнял бровь и скрестил руки на груди.

Я оглянулась по сторонам — никого.

Значит, все будет прямо здесь.

— Я сегодня тоже купила билет. Хотела поговорить с тобой. Как раз собиралась за сумкой и в аэропорт.

— А вот и я, Сав. Так что, может, просто скажешь, что происходит? — он прочистил горло. — Это все слишком для тебя? Брак? Жизнь, которую мы строим? Я? Это слишком?

— Ты думаешь, для меня это слишком? — я покачала головой, не веря своим ушам.

— Я, черт побери, не знаю. Все было хорошо, когда ты уехала. По крайней мере, я так думал. Потом ты приехала сюда, вроде бы все в порядке, а потом ты просто замолчала. Перестала звонить. Твои сообщения короткие. Ты разговариваешь со мной, как с малознакомым человеком. Так что если все кончено — скажи мне это прямо сейчас. И тогда тебе придется объяснить, почему мы больше не должны быть вместе. Потому что я этого не вижу. Я люблю тебя до безумия, и меня разрывает от того, что ты отдаляешься.

Это было самое откровенное, что он когда-либо говорил за все годы, что я его знала. У меня сжалось сердце, и я взяла его руки в свои.

— Я не отдаляюсь.

— Не ври. Что-то происходит. Я чувствую это нутром. И мы не уйдем отсюда, пока ты не поговоришь со мной. Я не потеряю еще одно десятилетие. Я дома строю планы на наше будущее. Будущее, в котором хочу быть с тобой.

— Я всего-то уехала на две недели. Какие еще планы ты мог успеть построить? — я рассмеялась сквозь слезы, которые все никак не хотели останавливаться.

— Нет. Больше ничего не скажу, пока ты не откроешься, — он пожал плечами, крепко держа меня за руки, и посмотрел прямо в глаза — взгляд у него был твердый и неотступный. — Говори, что происходит.

— Они захотели сделать мне анализы… Проверить кровь, чтобы убедиться, что у меня нет ранних признаков болезни.

— Ты больна? — его глаза смягчились, в них промелькнула тревога. — Ты думала, я не буду рядом, если ты заболеешь? Сав, я ради тебя горы сверну. Мы в этом вместе.

— Хейс, я не больна.

— Тогда что? — он вскинул руки, раздраженный.

Скажи. Просто скажи. Он здесь. Он должен знать.

— Я… — я отвела взгляд, потому что увидеть в нём разочарование — значило бы потерять все. — Я беременна.

— Ты беременна? — переспросил он, и в этих словах не было ни страха, ни паники. Только… облегчение. И радость.

Я повернулась к нему.

— Да. У нас будет ребенок.

— И ты не говорила мне потому, что…?

— Ну, ты ведь не хочешь детей, да? Я была в шоке, когда узнала. Потом началась паника. Я не хочу тебя терять.

— Малышка, ты никогда меня не потеряешь. И прости, если я хоть как-то дал тебе почувствовать, что мог бы уйти от тебя или от нашего ребенка.

— Но ты ведь не хочешь детей, Хейс. А я теперь беременна. Так что где это нас оставляет?

— Оставляет нас вот здесь. Там же, где мы были, когда ты уехала, — он притянул меня к себе, одной рукой коснулся моего лица. — Сав, я никогда не думал, что вообще захочу жениться. А теперь не представляю жизни без тебя. Люди меняются. Ты изменила меня. Ты заставила меня захотеть того, о чем я даже не мечтал. То, что ты носишь под сердцем моего ребенка, вызывает у меня только счастье. И радость. Радость от будущего — с тобой. От нашей семьи.

— Ты серьезно? — я смотрела ему в глаза, ища подвох.

— У меня и у самого начали появляться мысли. О будущем с тобой, которое раньше казалось невозможным. Но теперь — нет. Меня больше не пугает такая жизнь, малышка. Меня пугает только одно, если в этой жизни не будет тебя.

Я взяла его вторую руку и положила себе на живот.

— Хорошо, что ты так думаешь. Потому что, как выяснилось, здесь двое.

— Двойня? — его улыбка расползлась до ушей, и он рассмеялся, запрокинув голову. — Это так похоже на тебя, малышка. Ты же у меня звезда. И, видимо, у меня просто охренительная сперма, раз сразу два.

Я рассмеялась, откинув голову.

— Совсем не та реакция, которую я ожидала.

— Я не всегда буду говорить или делать все правильно, но я обещаю: я всегда буду рядом. Ради тебя. Ради наших детей. Может, я и не знал, что хочу детей так же, как ты, но теперь, когда у нас будет сразу двое — это ощущается правильно. Мы с самого начала шли наперекор правилам. Поженились по расчету и влюбились. Согласились не заводить детей и вот теперь ждем двойню. А знаешь что? — он провел большими пальцами по моим щекам, вытирая слезы.

— Что? — слово прозвучало дрожащим.

— Мы будем потрясающими родителями. Потому что в нашем доме живет любовь. А этого — достаточно.

— Кто ты, и что ты сделал с моим ворчливым мужем? — я улыбнулась сквозь слезы.

— Мы с Нэшем недавно говорили, и он кое-что мне напомнил.

— Что?

— Я не хотел детей, потому что боялся. Боялся, что облажаюсь. Что стану таким же отцом, как мой. Я не хотел, чтобы мои дети прошли через то, что прошел я. Но Нэш сказал, что я уже был отцом — для Сейлор. Что я уже доказал: я могу быть лучше. Потому что она выросла потрясающей. Так что у меня получится, Сав. Я буду стараться быть для них хорошим отцом. А еще у них будет лучшая мама на свете.

— Это все, что я хотела услышать, — прошептала я сквозь всхлипы. — Я просто хотела, чтобы ты остался. Чтобы был рядом с нами.

— Я никуда не уйду, малышка, — он прижал меня к себе. — Я люблю тебя. И наших малышей, что растут у тебя в животе. Я люблю ту жизнь, которую мы с тобой строим. Жизнь, о которой я даже не мечтал. И все это — благодаря тебе.

— Я тоже тебя люблю.

— У твоего отца теперь будет еще один повод бороться. Ведь у него будут внуки. А старики ради таких новостей живут, — усмехнулся он.

Я посмотрела на него:

— Я ему еще не сказала. Никому не сказала. Хотела, чтобы первым узнал ты. Но не могла сказать по телефону.

— Тогда пошли расскажем ему эту новость, а потом я куплю билет и отвезу тебя домой.

Я кивнула. Он поднял сумку и взял меня за руку.

— Пошли.

И мы пошли по мост, рука об руку, туда, где мой отец проходил лечение.

Этот день оказался куда лучше, чем кто-либо ожидал.

И это было чертовски хорошо.