(не) измена, (не) развод

Глава 10

- Вы только в домофон не звоните, - попросила я Алексея, когда он подтвердил, что едет. – Наберите снизу по телефону, я открою. А то Маруся проснется, и наступит конец света.

Вообще она стала спать дольше и крепче, что ночью, что днем, но я все равно еще ходила на цыпочках, когда она засыпала. Телефон оставляла на жужжалке, носила в кармане. А в другом – радионяню. В халате это было удобно, в джинсах – нет. Поэтому выложила все это на стол, когда Алексей приехал и я пригласила его на кухню.

- Кофе?

- Да, спасибо.

Пока я возилась с кофемашиной, он просматривал бумаги в папке. Мы обменялись, как шпионы: я поставила перед ним чашку, он протянул мне два листка. Первый – доверенность на представление моих интересов в суде, второй – исковое заявление, в котором драматично расписывалась сложившаяся ситуация и требовалось наложить взыскание на банковские средства ответчика.

- Кстати, я тут узнала, что у него была любовница, - я заложила Егора без малейших сомнений. – Правда, сообщение заскринить не удалось, он его удалил.

Я пересказала все, что узнала от мамы. И о своем разговоре с Ниной тоже рассказала.

- Это чисто информация, - покачал головой Алексей. – Тут, как говорится, свечку никто не держал, никаких подтверждений нет. А даже если бы и были… Сейчас ведь речь не о разводе, а о неисполнении обязанностей по содержанию нетрудоспособных членов семьи. Но как эмоциональный штришок может пригодиться. Хорошо, что сказали.

Я подписала бумаги, отдала ему. Повисла неловкая пауза. Мне показалось, что он не хочет уходить вот так сразу, но не может придумать повода, чтобы задержаться.

- Скажите, Алексей, это Федор вас попросил? – подкинула я косточку. - Еще что-то сделать?

- Ну… не совсем, - улыбнулся он. – То есть он спросил, можно ли что-то сделать или полная трында. Я сначала сказал, что ничего нельзя. Потом подумал и решил, что рискнуть можно. Даже если ничего не выйдет, вы, во-первых, подергаете супруга за нервные окончания, а во-вторых, будете знать, что сделали все возможное. Когда нужно кормить и одевать ребенка, вставать в позу «мне ничего от тебя не надо» как минимум глупо и как максимум преступно.

- Знаете, это именно то, что я сказала себе, когда мы с вами разговаривали. Именно поэтому и согласилась. Хотя, если честно, я не верю в успех нашего… безнадежного предприятия.

- Это неважно, - сложив бумаги в папку, Алексей поднялся. – Главное – что мы… кто?

- Банда, - рассмеялась я.

- Вот именно. Спасибо за кофе. Буду держать вас в курсе.

- И вам спасибо.

Он ушел, я заглянула в щелочку к Марусе, убедилась, что она еще спит, заварила себе чаю. Кофе хотелось страшно, но пока еще он был для меня табу.

Ничего, вот закончу кормить, как напьюсь кофе с шоколадом! И всего-всего наемся, чего сейчас нельзя.

Хотя в последние месяцы беременности точно так же говорила себе: как рожу, спать буду только на животе. Родила – и сразу расхотелось.

Отхлебнула из кружки, откусила половину овсяной печеньки и рассмеялась.

Банда – это было глупо, смешно и… приятно. Я сказала, а он подтвердил. И сразу же песня в голове закрутилась соответствующая. «Дискотека Авария», кажется.

«Потому что мы банда! Мы банда!»

Вот же зараза!

На следующий день Алексей отчитался, что иск приняли на рассмотрение. На самом деле это абсолютно ничего не значило, потому что его запросто могли отклонить на предварительном этапе. Поэтому ни родителям, ни Милке я рассказывать ничего не стала. Ритка и так знала, поэтому ей кратенько отчиталась: ракеты ушли.

Я и правда ничего не ждала от этого иска. Но готова была оплатить судебные расходы только за новое ощущение… нет, наоборот, за отсутствие ощущения того, что я беспомощная жертва. Только сейчас я поняла, насколько сильно это давило, притягивало к земле – как две гири на ногах.

Открыв вотсап, я написала Егору, что, хочет он этого или нет, все равно разведусь с ним, когда вернется. И если даже не вернется, все равно разведусь. Отправила и, только увидев одну серую галочку, вспомнила, что он меня заблочил.

Ну и ладно. Пусть это будет моя декларация о намерениях. Об очень твердых намерениях. Даже если он этого не увидит, значит, останется напоминанием для меня.

А потом выпал снег. Не грязь с дождем, которая тает раньше, чем опустится на землю, а настоящий снег – мягкий, пушистый, покрывший все чистым белым покрывалом. И хотя прогноз обещал, что уже завтра все растает, сегодня я шла по двору с коляской и радовалась. Радовалась, что снег скрыл всю грязь, что все вокруг словно светится. Радовалась его особому, холодному и влажному, запаху. И тому, что надела новое пальто, купленное в конце прошлой зимы на распродаже. Маруська таращилась из коляски на снег и гудела басовито, как шмель: это что еще за новости?!

Мы уже подходили к парадной, когда я услышала за спиной:

- Валерия!

Обернулась и даже не слишком удивилась, увидев Алексея, вышедшего из черной Ауди.

- Добрый день. Что-то случилось?

Глупейший вопрос. Ну что могло случиться? Иск отклонили. Или приняли. Только и всего.

- Нет, - он покачал головой и смахнул со щеки крупную мохнатую снежинку. – Был недалеко по делам, решил заехать. Сказать, что иск приняли.

- Хорошая новость, - как ни старалась я сдержать улыбку, губы все-таки разъехались до ушей.

Хотя все это можно было по телефону сообщить, конечно.

Спокойно, Лера, спокойно. Мы же договорились: никаких иллюзий.

- Алексей, а вы обедали?

- Нет еще.

- Я просто обязана накормить вас, - сказала я, вытаскивая из кармана ключи.

- Не откажусь, - спокойно ответил он и придержал дверь, чтобы я смогла закатить коляску.