(не) измена, (не) развод

Глава 8

Он действительно позвонил через три дня, но я кормила Маруську и не ответила. И еще раз – когда купала ее. Уложила, плюхнулась в кресло, дотянулась до телефона и написала в вотсап:

«Андрей, простите, кормила, купала, не могла взять».

«Да все понятно. Ничего страшного. В реестр вас внесли, код должны прислать на электронку».

На самом деле код прислали еще утром, но я снова притворилась шлангом.

«Спасибо большое!»

«Да не за что. Здоровья Марусе».

И это все?

А чего ты хотела, Лера? Сама говорила, что тебе сейчас ни до чего. И что никого замученная младенцем мамаша заинтересовать не может. «Здоровья Марусе» - этим все сказано. Он просто хороший врач. Педиатр. Видимо, педиатричку окончил, а потом ординатуру по генетике. Ребенок с редкой аномалией – подошел по-человечески, постарался как-то помочь. А ты, дурища, приняла это за внимание к своей особе. И еще кривлялась сама перед собой: ой, нет, мне ничего такого не надь.

Как скажете, девушка, не надь так не надь.

Это было не разочарование, не досада, а еще один маленький отвалившийся от меня кусочек. Как штукатурка с потолка.

Если отложить притворство в сторонку, то мне хотелось этого интереса. Хоть на минутку снова почувствовать себя не загнанной лошадью, а женщиной, которая может нравиться.

Я встала, подошла к зеркалу, посмотрела на свое отражение. И как будто увидела впервые за последние полтора месяца. А ведь каждый день умывалась, причесывалась. Но словно не видела себя. Не вглядывалась.

Нет, я не превратилась в уродину. Скорее, в старуху. Не внешне, а внутренне. Из зеркальной глубины смотрела бесконечно усталая женщина, которая прожила лет триста, повидала все на свете и во всем разочаровалась. Она уже ничего не ждала. Весь ее мир сжался до размеров детской.

Господи, Лера, но так же нельзя! Вот так и выходят в окно, тупо махнув рукой на все. Да, твой муж подлец, но это не означает, что жизнь закончилась.

Ложись спать. Завтра будет новый день.

Новый день встретил меня проливным дождем. Таким, что соседний корпус был почти не виден за потоками воды. Покормив Маруську, я привела себя в относительный порядок, позавтракала. Загрузила стиралку, запустила робота-халтурщика глотать пыль. Обычная рутина, в которую ворвался скрежет ключа в замке.

Это была мама. Я дала ей ключи, чтобы не звонила и не будила Маруську, но каждый раз при этом звуке вздрагивала. Так уж прошилось на подкорку, что это Егор.

Она была чем-то очень сильно взволнована. Я увидела это, когда она раздевалась в прихожей и пристраивала зонт в сушилку.

- Спит Маруська? – спросила она. – Пойдем на кухню. Расскажу кое-что.

- Кофе будешь? – предложила я.

- Да, давай. В общем, сижу я утречком с телефоном в руках, в вотсапе, собираюсь написать Полине. И вдруг вижу, что наверх подскакивает Егор и что-то мне пишет.

- Егор?! – от неожиданности я прищемила клапаном кофемашины капсулу, и та сплющилась. – Тебе?

- Я сама обалдела. Сижу, жду, что напишет. И прилетает что-то такое нежное – люблю-целую-скучаю. И обращается ко мне «Ниночка». Я только успела прочитать, и тут он сообразил, что не туда отправил, и удалил. Вот, смотри.

Она достала из кармана телефон, открыла вотсап и показала мне чат с Егором. Последним было поздравление с Восьмым марта, а потом белая плашка с перечеркнутым кружком: «Это сообщение удалено».

- Ниночка, да?

Маму тоже звали Нина. Нина Ивановна. Так она у Егора в телефоне и значилась, я видела. Промахнулся. Вот так люди и палятся. Случайно. Вот вам и фам, которую теперь можно не шерше. Сама нашершерилась.

Я знала, кто эта Ниночка.

Перед Новым годом Егор показывал мне фотки с корпоратива.

«А это кто? – спросила я, ткнув пальцем в блондинку-Барби с осиной талией и внушительным бюстом».

«Нина Иванова, - как-то слишком уж равнодушно ответил он. – Из нашего отдела».

Но это я сейчас вспомнила то деланное равнодушие, а тогда меня вовсю трепал токсикоз. Сорвалась и помчалась к унитазу.

Нина Иванова и Нина Ивановна – вполне можно перепутать. Особенно если аватарки в одной гамме.

- Ну какая же свинья! – мама встала, отодвинула меня от кофемашины и сама сделала себе кофе. – Сам мутил с бабой, а тебя обвинял, что ребенок не от него. Вот уж точно с больной головы на здоровую.

- Но заметь, мама, - зло рассмеялась я, - панды для него все равно важнее. Не только жену с ребенком на них променял, любовницу тоже.

Может, я и разревелась бы, истерика была где-то на подступах, но тут проснулась Маруся и отвлекла внимание. А потом, когда я в самом буквальном смысле отдала ей часть себя, истерить уже расхотелось.

Кажется, это была последняя капля. Говорят, когда затягивает в омут, надо не сопротивляться, а опуститься на дно, оттолкнуться от него ногами и попытаться всплыть. Сейчас я была на самом дне. Днее не бывает. Ну что ж, значит, пора всплывать.

Но для начала я решила поговорить с этой самой Ниной.

Когда мама уехала, я нашла городской телефон института. Коммутатор переключил меня на отдел Егора.

- Нину? – переспросил мужской голос. – Минутку.

- Слушаю, - отозвался женский, довольно приятный.

- Здравствуйте, Нина, - я втиснула ногти в ладонь. – Это Валерия Белова, жена Егора. Я хотела бы с вами встретиться и поговорить.

- З-зачем? – спросила она после напряженной паузы. – О чем?

- Послушайте, я все знаю. О вас. Не бойтесь, я не собираюсь выдирать вам волосы или обливать кислотой. Просто поговорить.

- Н-нет, я не хочу.

На самом деле я и не думала, что она согласится. Просто хотела услышать ее голос. И внести немного смуты в безмятежный мирок, живущий под девизом «я хочу, поэтому мне можно».

- Ну ладно, - сказала я прежде, чем она отключилась. – Значит, ты такая же трусливая жалкая сучка, как и твой ёбарь. Глотай, пока не захлебнешься.

Телефон пискнул в ухо.

Ну вот а теперь точно все. Можно жить дальше.