(не) измена, (не) развод

Глава 26

От его руки тянуло печным жаром. Или это у меня заледенели пальцы? Я осторожно вытащила их, но Алексей, кажется, этого не заметил. Смотрел куда-то сквозь стену, словно думая, с чего бы начать.

- У меня был брат. Близнец. Дмитрий. Да он и сейчас есть, только для меня все равно что умер.

Близнец? Мелькнула смутная догадка, но я не стала ее развивать. Пусть лучше сам расскажет.

- Мы никогда не дружили, сколько себя помню. Я был младшим. На двадцать минут младше. Родился дохлым, хилым. Вечно болел, со мной возились. И родители, и бабушки. Его это бесило, он тоже хотел столько внимания. Придумывал, что у него что-то болит, чтобы перетянуть одеяло на себя. А еще его страшно злило, что мы одинаковые. Нас и одевали одинаково. И игрушки у нас были тоже одинаковые. Родители думали, что так будет лучше. Чтобы мы друг другу не завидовали. А ему хотелось чего-то другого. Отличаться от меня. И он придумал портить все мое – и игрушки, и одежду. Чтобы у него осталось, а у меня не было. Ему попадало, конечно, он еще больше злился. И валил на меня. Мол, это Лешка все портит, а не он.

- А ты что?

- Ну я сначала плакал, потом мне надоело быть терпилой. Как мы дрались… небо горело. Родители убеждали, что мы должны друг друга любить и все такое. Я-то был не против. И любить, и дружить, и делиться. Но когда это в одни ворота, надоедает. Потом Димка понял, что если уж от одинаковости не избавиться, надо это использовать. И стал выдавать себя за меня. Или меня за себя, по ситуации. В свою пользу, конечно. В итоге выходило, что плюшки получал он, а плюхи – я. Не всегда удавалось доказать, что я ни при чем. Или как раз при чем я, а не он.

Кажется, я не ошиблась. Классика жанра – плохой брат-близнец, подставляющий хорошего. Ну посмотрим, что будет дальше.

- Димон был мастером интриги, - Алексей откинулся на спинку стула, прикрыл глаза. – Ему это нравилось. Выставлять меня в самом черном цвете. Так, чтобы я не смог отмыться. В итоге мне вечно попадало, и от родителей, и от учителей. Со мной никто не хотел дружить, девочки обходили десятой дорогой. Мы жили в Сыктывкаре. Отец питерский, окончил Горный, приехал по распределению в Коми. Работал инженером на горно-обогатительном комбинате, резко пошел в гору, по комсомольской линии, потом по партийной. Когда началась прихватизация… ну сама понимаешь.

Ну да, комсомольские мальчики – они были такие… хваткие. Мой папа тоже из них, правда, высоко не подпрыгнул. Слишком осторожничал. Зато остался жив, а многие его товарищи давно лежат на кладбищах, под красивыми, дорогими памятниками. И ладно если в одиночку, а то еще и целыми семьями.

- Родились мы в Красногорске, а в Сыр перебрались к нашему первому классу. В Сыктывкар, - помолчав немного, Алексей продолжил: – У отца была куча всяких акций, в том числе контрольный пакет того самого комбината, где начинал работать. И все это он свел в холдинг, в котором стал председателем совета директоров. Средненький такой холдинг, хотя достаточно жирненький. Желающих на этот кусок хватало, но батя был мужиком ушлым, одинаково дружил и с бандитами, и с ментовкой. Выплыл и в девяностые, и в нулевые. Вот только на ближний круг радар не настроил. И крысу под боком не рассмотрел.

- Твой брат?

- Да. Не знаю, сам по себе или подкрутил кто. Да неважно. После школы я уехал в Питер, к деду. Поступил в университет на юрфак. Димка остался, учился в академии госслужбы.

Заметив, что мы не едим и не пьем, официант двинулся было к нам, но Алексей жестом остановил его.

- На пятом курсе на Новый год я приехал домой. С девушкой, на которой собирался жениться. Мы встречались три года, потом год жили вместе, все серьезно. Отмечали дома с родителями. И вдруг я просто отрубился, хотя выпил всего ничего. Очнулся утром на диване с чугунной башкой. Как будто цистерну вылакал. Иду в комнату к Светке. Прости, говорю, не знаю, как так вышло. Она смотрит на меня в ужасе и вдруг начинает плакать.

- Да отгадаю. Он пришел к ней и…

- Да. Сказала, что уже спала, он разбудил. Трахнул ее и ушел. Вроде как пойдет водички попьет. Она уснула.

- Подожди, Леш, - перебила я. - Вы четыре года были вместе, и она не поняла, что с ней другой мужик? Это как?

- Ты меня спрашиваешь? Я могу только предположить, что она сама была здорово пьяная. Мне-то он точно чего-то подлил или подсыпал. Может, и ей. Вообще это тема уже была не раз пробита. Он еще в школе назначал от моего имени свидание какой-нибудь девчонке и вел себя как конченый мудак. А я обтекал и пытался доказать, что это был не я. Потом уже стал стричься по-другому, волосы красил, серьгу в нос вдел. А все думали, что просто выпендриваюсь.

- Блин, зачем ему все это было надо? У него к тебе такая… экзистенциальная ненависть?

- Похоже на то, - усмехнулся Алексей. – Очень верное слово – экзистенциальная. По факту бытия. Потому что я посмел нарушить его индивидуальность и уникальность. Я тогда его избил как собаку. Родители вдвоем оттаскивали. Забрал Светку и уехал. В тот же день. Она всю дорогу проплакала. И все между нами сломалось, хотя я ее ни в чем не винил. Протянули еще пару месяцев и расстались.

- В голове не укладывается, - я передернула плечами. – В своем доме, родители рядом. И ведь не просто он твою девушку захотел. Все сделал так, чтобы узнали. Чтобы ты узнал, она.

- Да, Лера. Именно так. Чтобы все узнали. Зачем? А хули потому что. Он был уверен в своей безнаказанности. Ну скажут ему: ай-яй-яй, Дима, ну как же так? А он: да это шутка была. А ему: а, шутка, ну тогда ладно. И что я ему рожу расквашу, тоже не ожидал.

- Что-то мне подсказывает, это еще не все.

- Не все. Это, как говорится, присказка. Сказка будет впереди.