(не) измена, (не) развод

Глава 35

Вечером, убедившись, что Маруся спит, я позволила себе давно забытую роскошь – полежать в ванне. Когда это было в последний раз? Больше года назад, еще до беременности. Сначала не рекомендовали врачи, потом стало тупо некогда. И душ-то в темпе вальса. Но сейчас я прикрутила в себе яжемать на минимум.

Ребенок спит. Радионяня лежит на стиралке. Можно уделить немного внимания той женщине, которая, как выяснилось, никуда не делась. Просто впала в спячку и была успешно разбужена.

Эх, хорошо бы зажечь свечи, налить в воду грейпфрутового экстракта. И бокал вина поставить на полочку – красного, сухого. Ладно, как-нибудь без свечей, грейпфрута и, тем более, вина. Просто с пеной. Утреннюю сцену отодвинула ногой подальше и вспоминала только то, что было ночью. В деталях и подробностях.

Кажется, кто-то выпустил джинна из бутылки…

Одно дело представлять, как все может быть, совсем другое – вспоминать о том, что уже было.

Первый раз – это всегда разведка боем на незнакомой территории. Узнавать, подстраиваться, возможно, на что-то закрывать глаза. И надеяться, что в следующий раз будет лучше.

Ну, я так думала. Потому что и с Максом, и с Егором получилось именно так. И до них тоже. Не сказать чтобы у меня был прямо большой опыт, скорее, наоборот. И первые мои отношения… их даже отношениями сложно было назвать. Зародыши отношений, которые так и умерли, ни во что не развившись.

Оказалось, бывает и по-другому. Когда подстройка идет на таком тонком уровне, что ее даже не замечаешь. Когда ты считываешь мужчину на этом самом уровне, и он точно так же считывает тебя. Так, словно вы знакомы давным-давно, может, еще в каких-то прежних жизнях, воспоминания о которых остались именно там, в неуловимых ощущениях. Важным было даже не то, что делал он и чем отвечала я, а то, что мы откуда-то знали: нужно именно вот так, не иначе.

Когда мы с Егором поженились, родители разрешили нам жить в квартире моего покойного деда. Она была жутко запущенная, и в качестве свадебного подарка мы попросили ремонт. Точнее, денег на него. Выделили щедро, и ремонт мы сделали вполне так евро. В частности, поставили в ванной навороченную душевую колонку с десятью режимами. Поиграли с ними и остыли. Даже и не вспоминали, что там есть всякие фишечки.

Зато сейчас я включила режим тумана. Водяная пыль сыпалась сверху на лицо, на грудь, и было в этом что-то остро чувственное, возбуждающее. Закрыв глаза, я раздвинула ноги и провела в воде ладонью над внутренней стороной бедра. Волна мягко и вкрадчиво ласкала кожу, дразнила, напоминала о других прикосновениях. Губы и клитор мгновенно набухли пульсирующим теплом, пальцы легко скользнули внутрь… и тут запищал телефон.

Я вздрогнула и чуть не хлебнула воды – как будто кто-то застукал меня за пикантным занятием. Дотянулась до полотенца, потом до телефона.

Лешка? Серьезно?

«Привет. Чем занимаешься?»

Черт, ты знал?!

«В ванной. Точнее, в ванне».

«О как! А может, видеозвонок?» - это сопровождалось подмигивающим смайликом.

Я хихикнула, оглядела периметр и ответила не без сожаления, добавив смущенно краснеющую рожицу:

«Некуда телефон пристроить».

«Ага… руки должны быть свободны?»

«Ну…»

Через несколько секунд раздался звонок.

- Ну а положить-то телефон ты куда-нибудь можешь? – с усмешкой спросил Лешка.

- Положить могу.

Я прекрасно помнила, как он сказал, когда обстебал мою ночную рубашку. Мол, в телефон не только пишут, в него еще и разговаривают иногда, включив громкую связь, чтобы руки оставались свободными.

- Ну так и положи. Закрой глаза и представь, что мы с тобой в ванне вдвоем, - его голос стал мягким, бархатным, он эхом отдавался внизу живота. – Ты чувствуешь, как я хочу тебя?

Мне вдруг стало без разницы, лежит ли он голый в постели или сидит в кабинете за рабочим столом. Сейчас мы действительно были вдвоем. Я полулежала между его разведенных ног, положив голову ему на грудь, напряженный член упирался в бедро.

- Я целую тебя в шею, от твоих волос пахнет так, что срывает крышу. Твоя грудь лежит у меня в ладонях. Упругая, но тяжелая, налитая. Соски между пальцами, твердые, острые. Я раздвигаю ногами твои ноги. Ты делаешь вид, что не хочешь, сопротивляешься, но все равно сдаешься.

Он говорил тихо, почти шепотом, но я ловила каждое слово – выпуклое, рельефное, объемное. И повторяла за ним то, что слышала: и грудь в ладонях, и ноги, которые раздвинула словно нехотя.

- Провожу ладонями по животу, к лобку. Он похож на яблоко, сочное, налитое. А еще – на божью коровку. У нее твердые надкрылья, а под ними тонкие нежные крылышки. Мой палец сейчас там, где надкрылья расходятся надвое, чувствуешь?

- Да…

Это мой палец был сейчас в той самой точке – но так, словно не мой, а его.

- Я прохожу между ними и глажу крылышки, влажные, скользкие. Они пропускают меня внутрь, я нахожу клитор – плотный, набухший. Он тоже хочет, чтобы его приласкали, правда?

- Да… - дрожь становилась все сильнее, мне не хватало воздуха.

- А теперь пальцы входят глубоко. Тебе ведь так нравится, да?

- Да…

Много не понадобилось - сжало в тугую точку и рассыпало на атомы. Нога соскользнула по стенке ванны, и я с головой ушла под воду. Вынырнула, фыркая, кашляя и отплевываясь.

- Лер, ты чего там? – испугался Лешка. – Не утонула?

- Нет, - я шумно высморкалась. – Но могла. В такие игры лучше вдвоем играть. В смысле, оффлайн.

- Хорошо, - рассмеялся он. – Тогда до завтра. Спокойной ночи.

- Спокойной, - пробормотала я и положила телефон на стиралку.

Переключив душ из тумана в обычную лейку, смыла пену, вытерлась, высушила волосы. Намазала лицо кремом и надела рубашку – приличную, не плащ-палатку. Надо бы их выбросить вообще. Вышла и остановилась на пороге спальни.

Вернувшись из роддома, я сняла постельное белье и накрыла кровать покрывалом. Так она и стояла с тех пор. Застелить? Маруська вполне уже может спать и одна.

Нет, пожалуй, папа прав. Продать кровать, купить диван, кресла. Вообще сделать так, чтобы ничего не напоминало о Егоре. Чтобы ничего от него здесь не осталось. Ну, кроме Маруськи, конечно, но это не в счет.