(не) измена, (не) развод

Глава 38

У меня треснула губа. То ли слишком раскатала, то ли просто слишком много улыбалась.

- Давай залижу, - предложил Лешка, запустив в меня снежком. – Я это… бактерицидный. Как собака.

- Собака и есть, - согласилась я, и за шиворот тут же обрушилась снежная лавина с елки. – Э, какого? Я же хорошее хотела сказать. Собаченька!

- Ой, как это эротично прозвучало!

- Кто о чем, а вшивый о бане. То есть Сташевский о сексе.

- Кто это сказал? Это та женщина, которая меня утром разбудила, подергав за… это самое?

- Это не я, это экстренная служба эротического контроля.

- Проверяла качество стояка?

- Ну а вдруг что-то не в порядке? Вдруг срочно надо к доктору? К сексопатологу?

- Вот ребенок тебя послушает и скажет: совсем мама сбрендила.

- Ребенок дрыхнет.

Маруська и правда спала здесь на прогулках, как сурок. Видимо, качество кислорода за городом было совсем другое. Меня тоже постоянно тянуло в сон. То ли от кислородного отравления, то ли… по другой причине. Мы никак не могли друг другом нажраться, отрубались часа в три, а в семь нас поднимала Маруся. Лешка просыпался и тут же засыпал снова, а я кормила и потом подкатывалась к нему под теплый бочок. И да, не могла удержаться, чтобы не разбудить.

- Лерка, это тебя от долгого воздержания так размотало? – ехидно интересовался Лешка. – Или в принципе по жизни такой секс фиговый был?

- И то и другое, - смеялась я. - А может, просто ты так классно это делаешь, что все время хочется.

- Да, я такой, - соглашался он, стаскивая с меня рубашку. – Чемпион галактики по перетраху.

Мы вернулись в домик, и получился перевертыш. К концу кормления я уже видела сны с открытыми глазами, а Маруська, наоборот, проснулась и разгулялась.

- Ложись, Лера, - Лешка взял ее у меня. – Поспи часик, а мы пообщаемся.

Я подумала, что он наверняка скучает по сыну, которого видит нечасто. Вот и на Новый год не смог – они уехали куда-то на каникулы.

Уснула я раньше, чем легла, а проснулась ровно через час. Как будто Лешка меня запрограммировал. За дверью едва слышно бубнил телевизор. Вставать не хотелось. Еще немножко понежиться в этом расслабленном состоянии…

Пять дней пробежали как несколько часов. Завтра вечером домой. Вернее, каждый день пролетал стрелой, но почему-то казалось, что мы здесь уже очень долго. Не меньше месяца. Пять дней безмятежного, теплого, уютного счастья. Если какие-то неприятные мысли и пытались пробиться, они натыкались на эту стену, падали и разбивались вдребезги.

А еще пять дней абсолютно чумового секса!

Я не соврала, когда согласилась с тем, что прежде в моей жизни секс был фиговым. И даже пожар с Максом при сравнительном анализе оказался таким же токсиком, как и все остальное с ним. Да, было горячо. Но… по принципу «он со мной», а не «мы с ним». Делал со мной что хотел, и я думала, что мне это нравится.

Бр-р-р, лучше не вспоминать!

Лешка тоже был здорово непростым. Сказав, что не включает ядовитую гадину, а по натуре такой, он не так уж сильно и преувеличил. Действительно был жестким и резким – и не удивительно, учитывая, через что ему пришлось пройти. Но, видимо, это же научило его контролировать свои эмоции и признавать ошибки. Разговаривать, что-то обсуждать – этому нам еще предстояло научиться, если мы хотели быть вместе.

Впрочем, о будущем никаких разговоров пока не возникало, все только начиналась. Тем более формально я была замужем. Это тоже входило в обойму мыслей, которым сейчас было отказано в доступе. Я прекрасно понимала, что проблем впереди будет предостаточно. Но эти дни напоминали оазис на долгом пути – чтобы отдохнуть и набраться сил. Пять дней радости - не зря же меня без конца тянуло улыбаться.

А еще сегодня было Рождество.

Как и большинство людей, я считала себя агностиком. Ни атеисткой, ни верующей, хотя все же склонялась к тому, что бог есть. В детстве меня крестили – русские же, как иначе, но в церкви я заходила в основном в качестве экскурсовода. Однако Рождество и Пасха были для меня праздниками. Не теми, которые отмечают за столом, а теми, от которых тихо и тепло внутри. И сейчас это очень подходило к моему состоянию.

Потянувшись до хруста, я встала и выглянула в холл.

Лешка сидел на диване и читал телефон, Маруся возилась рядом, развлекая себя тем, что перекатывалась со спины на живот и обратно.

- Смотри, мама, чего мы умеем!

Отложив телефон, он взял ее за одну ручку, и Маруся села на попу, опираясь на вторую. Захохотала заливисто и шлепнулась обратно.

- Вот. Пока будешь спать, девочка пойдет, заговорит и выйдет замуж.

- Класс! – я села рядом и обняла его поперек спины.

Маруська потащила в рот ногу. Лешка снял с нее носок, и мы, давясь от смеха, смотрели, как она мусолит большой палец.

- Какие они, мелкие, все-таки прикольные, - Лешка пощекотал ее пятку, и Маруська снова захохотала. – Знаешь, кажется, Санька только что таким был. А через год в школу. Когда приезжал к ним в последний раз, такое чувство появилось, что я для него уже почти посторонний дядька.

- И никак не получается видеться чаще? Через суд?

- Я такие дела, Лер, щелкаю, как семечки, на раз-два. Чтобы определить место жительства или порядок общения. И каждый раз убеждаюсь, что сильнее всего это бьет по детям. Дай мадам волю, она вообще сделает так, чтобы мы не виделись. И чтобы ее муж Саньку усыновил. Если я сейчас стану давить и тянуть на себя, начнутся дикие скандалы, а парень очень впечатлительный. Полдела добиться чего-то, важнее, что будет потом. Я не форсирую – ради его спокойствия. Но мне самому это выходит боком.

- Дети всегда страдают при разводе больше всего, - я уткнулась носом в его плечо. – Я рада, что Маруська этого избежит, потому что папашу своего даже не узнает.

И тут же промелькнуло: а вдруг она привыкнет, привяжется к Лешке, а у нас с ним ничего не выйдет?

Нет, не буду об этом думать. Сегодня праздник. Сегодня все хорошо.