(не) измена, (не) развод

Глава 24

«Извини, сегодня не смогу приехать».

«Проблемы?» - спросила я, проглотив разочарование.

Три точки плясали, исчезали, появлялись снова.

«Да».

Показалось, что от этих двух коротеньких сообщений потянуло холодом, как от незакрытой форточки.

Лера, хватит накручивать. У человека работа. Что ты придумываешь?

И все равно было не по себе.

С утра мы ходили с Марусей в поликлинику. Грудничковый день – с одной стороны, хорошо, с другой, сплошняком вопящие младенцы. Почему они всегда начинают орать, если их собирается несколько сразу? Может, общаются так? Сигналы подают?

Так или иначе, Маруся после этих походов всегда была взвинченная, капризная, усталая, но от избытка впечатлений засыпала плохо. Вот и сейчас еле утрамбовала ее после обеда. Думала и сама вздремнуть за компанию немного, но пришло сообщение от Алексея, и сон словно лопатой отогнало.

Может, все-таки зря отказалась, когда Ритка предлагала поспрашивать о нем у Федора?

Я забила в поисковик «Алексей Анатольевич Сташевский юрист». Вывалился миллион ссылок: юридическая контора, куда я к нему приезжала, интервью, статья, реестр. Потом еще пара тезок-однофамильцев, потом много-много певца Влада Сташевского – что-то такое смутно знакомое из детства. Можно было закрывать. Никаких соцсетей или чего-то в этом роде. Но я все же крутила страницу дальше – и остановилась, вздрогнув, на заголовке статьи десятилетней давности.

«Жестокое убийство предпринимателя Анатолия Сташевского. По подозрению в организации задержан сын убитого».

Да ну, совпадение, конечно. Мало ли Сташевских. Вон их сколько, ни конца ни краю.

А палец уже тянулся нажать на ссылку. И тут же словно ведро ледяной воды на голову – фото.

Алексей! Только с поправкой на возраст – каким он будет лет через двадцать пять или тридцать. Морщины, седина, глубокие залысины.

О господи…

Я пробегала глазами строчки, с трудом понимая смысл. Сташевский этот самый был генеральным директором Красногорского горно-обогатительного комбината. Где это хоть? А вот, написано. Республика Коми. Контрольный пакет акций комбината принадлежал какому-то холдингу, а контрольный пакет акций холдинга – самому Сташевскому. Его расстреляли вместе с водителем в машине на парковке, а потом кто-то пытался избавиться от киллера, но тот выжил. И сдал заказчика – сына убитого.

- Этого не может быть, - повторяла я вслух, снова и снова. – Просто не может быть.

Но фотография… Совпадение имен – бывает, еще и не такое. Но не внешности же!

И что дальше? Разобрались и отпустили? Или посадили? Нет, за организацию убийства дают много, а у него стаж работы… да, вот тут на сайте написано – тринадцать лет. Да и кто бы его взял, с судимостью-то.

А самое интересное, что больше никакой информации по этому делу я не нашла. Лишь новости того времени – как под копирку, из одного релиза. И больше ничего. Полный ноль, каких только запросов не делала.

Уже выбрала из контактов Риткин номер, но в последний момент снова притормозила. Если Федька что-то и знает, то не скажет. А если не знает – что, будет спрашивать об этом у Алексея? Или искать информацию в обход?

Сделав еще несколько запросов, я нашла реестр акционеров всех акционерных обществ. Правда, бесплатная версия показывала не полный список, а только владельца контрольного пакета. Главным держателем акций Красногорского ГОК значился… Сташевский Алексей Анатольевич.

Я тихо заскулила в кулак.

Молодец, Лера, подцепила типа олигарха! Которого обвиняли… или только подозревали? Допустим, подозревали в убийстве отца. У тебя просто талантище выбирать мужчин. Снайпер. Три выстрела – и все в десяточку.

Насколько мне известно, убийца не наследует жертве. Значит, оправдали. Или отмазался?

Все это замечательно вписывалось в его слова о прошлом. Зачетный скелет, ничего не скажешь. И что мне делать дальше? Тихо слиться? Вряд ли получится. И потом, может, его просто подставили? Притвориться, что ничего не знаю? Не смогу. Спросить в лоб?

Блин… Нет, блин – это слишком слабо.

Я покосилась на спящую Марусю, вышла на кухню и там дала волю языку. Потом расхохоталась, потом разревелась…

Хорошо еще, что сегодня точно не приедет. Есть время успокоиться и подумать, как быть дальше.

Бледной тенью промелькнула мысль, что каждые раз мои новые проблемы с мужчиной перечеркивают предыдущие. Страх от возможного сталкинга Макса заставил забыть о предательстве Егора. А сейчас и Макс с его преследованием показался смешным и нелепым. Как школьный приставала.

Ну да… диалектика. Отрицание отрицания.

Весь день до самого вечера я думала о том, что делать. Искупав и уложив Марусю, зашла в вотсап, убедилась, что Алексей не в сети, и написала:

«Устала сегодня, хочу лечь пораньше. Спокойной ночи».

Отправила и отключила звук. Минут через десять экран мигнул: пришел какой-то пуш, но я даже смотреть не стала.

Я сплю!

Но утром все-таки открыла.

«Спокойной ночи, Лера. Целую!»

И еще одно, уже утреннее:

«Привет. Не хочешь вечером куда-нибудь выбраться?»

Я понимала, что рано или поздно поговорить нам все равно придется. Раз уж любопытному Володе прищемили нос в комоде, как говорили в садике. Понимала, но не представляла, каким образом. Почему-то показалось, что на людях будет легче, чем дома. Нет, не думала, конечно, что он с адским хохотом скажет: «Ты узнала мою тайну и теперь должна умереть», задушит, разрежет на двадцать кусков и утопит в Неве, расфасовав по пакетам из «Пятерочки». Но все равно дома было как-то… страшновато.

«Спрошу маму».

«Если не сможет, вызови няньку».

«Я даже не знаю, как это делают».

«Ну вот и узнаешь».

Меньше всего хотелось оставлять Маруську с незнакомым человеком, поэтому постучалась к маме.

«Какая ты, Лера, внезапная, - ответила она с кислым смайликом. – У меня маникюр в шесть. Как закончу, так и приеду».

«Мама приедет к половине восьмого», - написала Алексею.

«Ок, - ответил он. – До вечера».