(не) измена, (не) развод

Глава 43

- И что, ты выгонишь на мороз человека прямо из ванны?

- Да ты, вроде, высох давно. И даже фен нашел.

Я кормила сонную Марусю, а Лешка стоял на пороге детской и смотрел на нас. Приподняв брови. Мол, какую еще глупость скажешь?

- Ты правда хочешь здесь остаться?

- Лера, я не боюсь призраков. И если дашь белье постельное, даже сам могу застелить. Я умею.

- Ну… как хочешь.

Я немного злилась. Совсем капельку. Потому что он поставил меня в дурацкое положение. Мне и правда не хотелось его выгонять. И точно так же не хотелось, чтобы он остался. То есть хотелось, но…

- В комоде белье.

- Окей.

Лешка повернулся и вышел. Я слышала, как он включил свет в спальне, выдвинул ящик комода.

Прекрасно! Я буду спать здесь, а он там. А ведь могли бы вместе, если бы мне удалось прогнать своих тараканов. Но они упорные, сволочи. Упоротые. Не прогоняются.

Наконец Маруся засопела и уснула с соском во рту. Отцепив осторожно, я уложила ее в кроватку. Постояла немного, любуясь, запахнула халат и пошла в спальню. Лешка уже застелил кровать бельем и сидел на ней, уткнувшись в телефон.

- Только учти, - сказала я, остановившись на пороге. – Мне надо уходить в полдевятого. Мама как раз к этому времени подъедет. Или даже раньше.

- Не волнуйся, я уйду в восемь, - пробормотал он, не отрывая взгляда от экрана. – Извини, это по делу, важное.

- Ладно, спокойной ночи.

Я подошла, чмокнула его в макушку и вернулась в детскую. Выключила свет, легла.

Да, конечно, уснешь тут!

Вертелась с боку на бок, переворачивала подушку холодной стороной вверх, прислушивалась. Если Лешка спал на спине, то храпел. Не как бульдозер, но похрапывал. Приходилось перекатывать на бок, если не успевала заснуть раньше. Сейчас было тихо.

Не спит?

Черт, ну что же это такое, а?

Лера, у тебя зуд в одном месте? Получила же достаточно.

Значит, не достаточно. Не по полной программе. Маловато будет!

Да в конце концов!

Села, посидела, глядя под ноги. Встала.

- Ну чего крадешься-то? – проворчал Лешка, когда я приоткрыла дверь. – Думал уже, что не дождусь.

- Ты знал? – Я юркнула под одеяло и прижалась к нему.

- Что придешь? - хмыкнул он, стаскивая с меня рубашку. – Ясень пень. Будем разговоры разговаривать? Или трахаться самым бесстыжим образом?

Я прямо услышала конец этой фразы: чтобы все призраки сдохли от злости и от зависти. Даже не надо было говорить вслух.

Собственно, и призраков-то никаких не было. Мы словно оказались совсем в другой комнате, на другой кровати. Но я понимала, что они исчезли не сами собой. Вот появился Лешка – и прогнал.

- Можем трахаться и разговаривать. Что там еще было в китайских эротических новеллах?

- Ты издеваешься, Лера? – Рубашка наконец куда-то улетела, одеяло тоже. – Я их читал в шестом классе. Или в седьмом. С фонариком под одеялом. Божью коровку вот запомнил. Могу своими словами, но это будет не так изящно.

- Ну ладно. – Я укусила его за сосок. – Валяй своими.

Своими и правда было не слишком изящно. Я бы даже сказало, очень грубо было. Но по контрасту с тем, что он говорил в ванной, вполне так зашло. Как две стороны одной медали. Светлое и темное. День и ночь.

- Что, я тебя шокирую? – Он ущипнул меня за попу.

- Нет, - рассмеялась я. – Мне нравится. То есть и это тоже нравится. – Я жирно подчеркнула «тоже».

Нечто подобное я слышала от… другого персонажа… о котором лучше не вспоминать. Тогда, кстати, действительно шокировало. А вот сейчас было норм. Видимо, все зависело от того, кто и как говорит. И что в эти слова вкладывает.

Я сама была с ним совсем другой. Не только в постели. Вообще. И мне очень хотелось, чтобы он стал моим. По-настоящему моим. Хотя, наверно, я не смогла бы толком объяснить, что под этим подразумеваю. Не выйти за него замуж и прожить вместе остаток жизни. Сейчас – еще нет. Хотя вполне допускала такую возможность.

Это было что-то другое. Вообще не материальное. На более тонком уровне.

- Мне хотелось бы стать осьминогом, - вклинился Лешка в мои возвышенные мысли. Вполне так материально. Самым буквальным образом вклинился.

- Почему? – насторожилась я, потому что про осьминогов Егор рассказывал мне на одном из первых свиданий.

Лера, осьминоги – это охрененные твари, говорил он. Мало того, что у них голубая кровь, три сердца, рот в попе, попа под капюшоном за глазами, а вкусовые рецепторы на пятках. Трахаются они всего раз в жизни, причем рукой держат самку до тех пор, пока той не надоест и она не отдерет самца от себя. А есть и такие осьминоги, которые вообще отрывают член и вручают даме сердца, чтобы та сама использовала его по назначению. И наблюдают процесс издали.

Чертов призрак, все-таки пробрался! Не мытьем, так катаньем, делегировав вместо себя осьминога.

- А чтобы всеми щупальцами тебя обмотать и не отпускать. – Лешка заставил меня сесть, обхватил за плечи, да еще и ногами прижал. И снова стало на все наплевать.

Только мы вдвоем – и больше никого…

Мы так и уснули – вполне по-осьминожьи спутавшись в клубок из рук и ног. Разбудил Марусин вопль. Кое-как выбравшись из-под его… щупалец, я дотянулась до тумбочки. Болотные часы показали четверть восьмого.

- Лех, подъем! - Я подергала его… ну да, тоже за щупальце.

- Да поднялось, поднялось, - пробормотал он. – Пользуйся, а я посплю еще.

- Леш, вставай, восьмой час!

С трудом разыскав на полу рубашку, я натянула ее и пошла к Марусе, которая уже орала, как корабельный гудок. Пока кормила, за дверью что-то шебуршало: Лешка курсировал из туалета в ванную, потом на кухню. Причем не особо торопясь. Я успела быстренько принять душ, сцедить молока на докорм, одеться и накраситься, а он все еще завтракал.

Ну и довозился, конечно. Мама вышла из лифта в тот самый момент, когда я открыла дверь, чтобы выпустить его.