(не) измена, (не) развод

Глава 28

В ресторане мы надолго не задержались. Не то было настроение, чтобы сидеть, есть, разговаривать. От рассказа Алексея остался тяжелый мутный осадок.

- Не хочешь пройтись? – предложил он.

- Только если немного, я для прогулок слишком легко одета.

Выйдя на улицу, мы повернули к Невскому. Я взяла его под руку. Как-то не раздумывая, на автомате. За руку – более чувственно, наверно. Я вообще никогда не ходила вот так ни с Егором, ни с Максом. Потому что что неудобно и вообще… старомодно, что ли? Как парочка старперов. Но оказалось, что в этом есть что-то особенное. Совсем другая близость.

То, что он рассказал мне, - это был знак доверия. Словно распахнул передо мной дверь в комнату, куда я пыталась заглянуть через замочную скважину. И теперь мне было стыдно за свои подозрения и страхи. Оставалось только порадоваться, что не стала ничего спрашивать у Ритки.

- Леш, а Федор знает? – спросила, пытаясь подстроить шаги под его походку.

- От меня – нет. Ты вообще первая, кому я рассказал. Если кто-то и знает, то не от меня. Ну мать и Левадного я не считаю, конечно. И тех, кто знал тогда, в процессе. Но они в основном там, в Сыре.

- Подожди, и твоя бывшая жена не знает? – удивилась я.

- Нет, - Алексей покачал головой. – У меня после всей этой истории начался жуткий депресняк. Такой, по классике. Когда лежишь на диване носом в стенку и не можешь встать. В конторе я был официально уволен, Левадный все это сделал, чтобы не возникло лишних вопросов: где, мол, Сташевский. Ну ушел и ушел. Сказал: как только сможешь, вернешься. Если бы приходилось работать ради куска хлеба, может, и встряхнулся бы, а у меня нужды не было. Еще ведь и от отца получил наследство. Он завещание оставил на нас троих поровну. А поскольку убийца не наследует убитому, Димкина доля перешла к нам с матерью.

- Извини, что перебиваю. Ты говорил, мать у тебя в Саратове?

- Да, она оттуда. Вернулась домой, не захотела в Сыктывкаре оставаться одна. В Саратове у нее две сестры. У нас с ней не сразу отношения наладились. Ей стыдно было, что Димке поверила, а я обижен был сильно.

- Представляю.

- Уже когда Санька родился, тогда стали более-менее нормально общаться. Мы к ней ездили, она к нам. Да, так вот лежал я на диване, лежал. Как обычно, находились умные, которые говорили: ну что ты как тряпка, возьми себя в руки, ты же мужик. Никто же не знал, в чем дело. Думали, у меня с работой проблемы или что-то в этом роде. А засада в том, что когда рил депра, а не просто бздык, человек не может взять себя в руки. Мужик он или хоть кто. Это вопрос не воли, а химии. Нет химии – нет воли. Кто-то должен за шкирку взять и отвести к доктору Айболиту. Который с волшебными таблетками.

- И кто тебя отвел? Левадный?

- Нет. Я цепанул какой-то вирус. Хрен знает откуда, из дома вообще не выходил. Может, курьер привез. Да так мощно, думал, сдохну. Вызвал врача из поликлиники, пришла девочка молоденькая. Ой, говорит, а что ж у вас бардак-то такой?

- И принялась за уборку? – я уже поняла, что это была за девочка, и не удержалась от шпильки.

- Нет. Просто ей как-то удалось меня разговорить. Разумеется, всего не сказал, но немного из скорлупы вылез. Она нашла мне дельного врача, который более-менее помог. Начали встречаться, через год поженились.

- Значит, Леха, ты мне наврал, - я ущипнула его за бок через куртку.

- В смысле? – удивился он. – В чем наврал?

- Ты мне сказал, что раз ты из дерьма вылез, значит, и я смогу. Как-то так, дословно не помню. А получается, тебя все-таки вытащили.

- Да нет, Лер, не совсем так. Никто никого не вытащит, если чел сам не захочет, чтобы его вытащили. Если ты не барон Мюнхгаузен, то нужен волшебный пендель. Но дальше ты или летишь, или падаешь обратно. Тут уже только от тебя зависит. Я смог. Инка, конечно, помогла, но было одно большое «но».

- Ты ее не любил.

Алексей посмотрел на меня как-то… растерянно, что ли?

- Ты ей ничего не рассказал, - пояснила я. – Ни сразу, ни потом, когда уже были женаты. Это вопрос доверия. А без доверия нет любви. Я, наверно, это только сейчас поняла четко.

- Да, Лера, так и было, - он ответил далеко не сразу. Мы успели пройти по Невскому и свернуть на набережную Мойки. – Я был ей благодарен, она очень нравилась, но да, доверия не было. Это моя вина, конечно. Что у нас ничего не вышло.

- Леш, а что тогда говорить мне? Мне с Беловым было просто интересно. Он вообще знатный пиздабол. Так про своих зверей рассказывал, что я с открытым ртом сидела – слон влетит. Смешно, да? Вышла замуж за человека, который интересно рассказывал про зверей. А он сначала мне изменил, потом обвинил в измене меня и свалил к пандам. Про Макса вообще молчу. Страсть-пожар-экстаз. А в итоге убегала ночью через черный ход. Осталась бы с ним – может, тупо убил бы. Наверно, я в принципе не умею выбирать мужчин.

- А вот сейчас было обидно, - он вытащил руку из-под моей и обнял за талию. – Хотя… наверно, ты права. Точно не умеешь. Выбрала очередного мудака. Или еще не выбрала?

Развернув к себе, Алексей поцеловал меня, да так, что бросило в жар.

- Эй, молодежь, губы облезут на морозе цаловацца, - весело сказала проходившая мимо бабка. – Мамка заругает.

- И правда мамка заругает, - оторвавшись от меня, Алексей посмотрел на часы. – Пойдем. Не замерзла?

- Есть немного.

А идти до машины пришлось прилично. Сначала до Гороховой, потом до Большой Морской – по кругу.

- Не знаю, Лерка, - сказал он, когда наконец забрались в тепло прогретого дистанционно салона. – У меня сейчас полный раздрай в башке. Кто ты для меня, кто я для тебя. То мне кажется, что знаю тебя всю жизнь. То – что вообще тебя не знаю и не могу понять.

- Аналогично, Леш, - я положила руку ему на колено, и он прижал ее ладонью. – Только у меня еще сложнее, потому что Маруська.

- Да, и потому что Маруська.

- Поэтому не будем торопиться, ладно?

- Хорошо, - он взял мою руку, поцеловал и завел двигатель. – Поехали.