(не) измена, (не) развод

Глава 21

К дому мы подъехали без пяти двенадцать.

- Сапог не потеряй, - с усмешкой сказал Алексей, пока я отстегивала ремень. – Хотя… даже если и потеряешь, я все равно знаю, где тебя искать.

Он поймал меня за полу пальто и подтащил к себе. Поцеловал коротко, но с оттяжкой. Так, что в ушах зашумело, а кровь сначала бросилась в уши, а потом стекла в живот, устроив там небольшой армагеддон с пожаром и потопом. В лифте я все еще слизывала поцелуй с губ, как будто его следы могли меня выдать.

- Ты прямо как тень отца Гамлета, - сказала мама, встретив в прихожей. Наверняка смотрела в окно кухни на дорожку у парадной. – Ровно полночь. И даже в машине почти не посидели.

Ну да, значит, точно смотрела.

- Где были? – она застегнула сапоги и надела пальто.

- В грузинском ресторане. Ты знала, что хинкали едят руками?

- Да, а что?

- А мне никто не сказал. Я вилку попросила. И официант облил меня презрением.

- Хорошо, что не супом, - хмыкнула мама. - Ничего, теперь знаешь. А юрист – тот самый, который тебя по Белову консультирует? Как зовут хоть?

- Тот самый. Алексей. Маруська спит? – я поцеловала ее и открыла дверь.

- Как сурок. Все молоко выдула.

- Маякни, когда приедешь.

- Обязательно.

Проводив маму, я заглянула в детскую. Маруська и правда спала, засунув в рот палец. У врачей и интернета единого мнения на этот счет не было. Одни уверяли, что с вредной привычкой надо обязательно бороться, другие – что это нормально и что бороться надо, только если не прошло само до двух лет. Я не знала, податься к умным или к красивым, но на всякий случай палец осторожно из ее рта вытаскивала.

Нормальная человеческая мамка сейчас должна была обрадоваться, что дите спокойно спит, и без сил рухнуть рядом, а ненормальная пошла в ванную смывать макияж. И любоваться на свои губы, которые показались вдруг распухшими, как вареники. Нет, как хинкалины, только без хвостиков.

Ну да, конечно! С чего – с одного поцелуйчика на прощание? Зато глаза – да, светятся. Как у кошки. Женские такие глаза, грешные. Вовсе не мамские.

Ничего, сегодня можно. Да и не только сегодня… наверно.

Показалось вдруг, что Макса я видела давным-давно. А на самом-то деле позавчера. А вчера попросила Алексея приехать. А сегодня…

Может, и на Макса-то нарвалась только для того, чтобы все закрутилось с ним? А может, и Егора встретила тоже для этого?

А может, ты все преувеличиваешь, Лера?

Может быть, может быть…

Я перебирала все события, все слова этих трех дней – как будто бусины на четках. Взгляды, прикосновения, поцелуи… Перебирала и понимала, что скоропостижно влюбилась.

Ты с ума сошла, Лера? У тебя ребенок четырехмесячный. И ты фактически замужем.

Стоп, стоп! Не фактически, а формально. Де-юре. Только потому, что дражайший супруг свалил в Пандостан, не дав возможности с собой развестись. А фактически ты как раз свободна, как ветер. Вернется – и можно будет привести де-юре в соответствие с де-факто. Не только можно, но и нужно. Необходимо!

Ну а ребенок… Ребенок не означает, что я должна поставить на себе крест. Главное – держать все это на балансе. Хотя, надо признать, что сегодня я с этого баланса соскочила. Нет, не забыла, конечно, о Маруське, но все же на несколько часов она чуть отошла в тень.

Но что-то тревожило. Что-то еще, что-то другое.

Вот! У меня в жизни хватало всякого, сказал он. Кто-то от меньшего спивается или выходит в окно.

Интересно, что это было? Развод? Да нет, вряд ли только это. Наверняка что-то еще. Может, Ритка знает? Или не спрашивать? Не всякая правда нужна.

Забравшись под одеяло, я решила, что лучше не нарываться. Узнается само – ну и ладно. Но утром все мои благие намерения пошли по известному месту.

Все мы немножко Пандоры. Если нам дают закрытый ящик – ну как же его не открыть? Или хотя бы не попытаться?

Ритка была занята по работе, но потом перезвонила сама. Кратко, без деталей и подробностей, я изложила последние события.

- Да-а-а, Белова, - только и смогла сказать она. – Да-а-а…

- Слушай, Рит… - черт, зачем я это делаю?! – А ты что вообще о нем знаешь?

- О Лешке-то? Ну не так уж и много, если подумать. Даже, скорее, мало. В самых общих чертах. А что?

- Ну просто он намекнул, что у него какие-то очень серьезные проблемы по жизни были. Типа он справился, и я тоже справлюсь.

- Нет, Лер, не знаю. Ну только что развод был неприятный. И за сына они бодались. Может, это имел в виду.

- Может быть.

- Если хочешь, могу у Федьки поспрашать.

Я уже хотела сказать «да, хочу», но в последнюю секунду передумала. Федька же сдаст меня с потрохами. А если и не сдаст, то Алексей сам поймет, откуда ветер дует. И получится не слишком приятно. На старте отношений такая топорная разведка произведет не самое лучшее впечатление.

- Да нет, Рит, не надо. Захочет – сам расскажет.

- Ну… может, и правильно, - согласилась она. – Конечно, некоторые вещи лучше знать на берегу, но вряд ли там какие-то совсем уж жуткие скелеты в шкафу. Было бы что-то эдакое, даже намеков себе не позволил бы. Мол, все у меня всегда безоблачно, ажурно и в бельгийском шоколаде.

Тут в наш разговор вклинилась Маруся, и пришлось свернуться. Я понимала, что поступила правильно, и с Риткиными словами вполне согласилась, но все же какой-то червячок в дальнем уголке копошился. Оптимальным вариантом было не подбрасывать ему еды, чтобы сдох с голода.

Так я и сделала. Пообщалась с Марусей, покормила ее, занялась домашними делами, потом села за перевод. Разбирала заковыристый французский текст, но при этом то и дело косилась на телефон: позвонит? Напишет?