(не) измена, (не) развод

Глава 50

Они не спали. Оба. И оба вышли в прихожую. С одинаково вопрошающим взглядом.

Ну и что, мои дорогие, вы хотите услышать? Что мы расстались? Или что вот прямо завтра утром бежим в загс? Второе точно анрил. Хотя бы уже по той пошлой причине, что я еще замужем и неизвестно сколько там останусь. Так что альтернативой может быть только, как это называется, блудное сожительство. Ну или вариант лайт: такие вот дежурные возвращения Золушки верхом на тыкве.

- Все хорошо, - сказала устало. Мне и правда дико хотелось спать.

Понимайте как хотите.

Папа молча поцеловал меня в макушку… в одну из макушек, потому что у меня их было две. Говорят, это к счастью. Поцеловал и ушел в спальню.

- Ну и хорошо, что хорошо, - вздохнула мама. – У нас тоже все хорошо. Муся уже уверенно стала садиться. Сядет – и хохочет. Радуется. Такая позитивная девка растет.

Я улыбнулась и пошла в ванную.

Вот он – возраст. Когда было лет двадцать, при возвращении домой, что с бурного свидания, что с вечеринки, хотелось только одного: упасть в постель и отрубиться. А теперь сначала надо смыть макияж, принять душ, намазаться пятью видами кремчиков. Даже если утром никуда не идти и никто не увидит тебя мятым гоблином.

Но сейчас я поймала себя на мысли о том, что не хочу смывать Лешку. Его запах, прикосновения, поцелуи. Стояла, смотрела в зеркало, а видела совсем другое. То, что было недавно у него дома.

Это был третий мужчина, которому я сказала «люблю». Нет, мыслей о том, что вот это настоящее, а раньше заблуждалась, не было. Пока человек уверен, что он любит, он действительно любит. Но сейчас я почему-то не сомневалась: что бы ни случилось, я об этом не пожалею и мне не будет за свое признание стыдно. Даже если любовь – не дай бог! – пройдет.

Закончив со всеми процедурами, я влезла в пижаму и пошла к Марусе в детскую. Я и здесь спала вместе с ней, в своей бывшей комнате. Когда съехала, мама превратила ее в свой кабинет-будуар-спортзал, но сейчас согласилась уступить ее нам. В гостиной было папино царство, его выселять не хотелось.

Маруся спала, я сняла с тахты покрывало, забралась под одеяло и только тут спохватилась, что так ничего и не надумала по Аниным вариантам гостиной. А ведь она просила решить до завтрашнего дня. С Лешкой мы, разумеется, к этому разговору не вернулись, не до того было. И хотя квартира моя и ремонт тоже мой, все равно без него выбирать не хотелось.

«Леш, спишь?» - набила и отправила.

«Сплю, а что?» - прилетело тут же.

«Извини, но мне завтра надо по гостиной ответ дать».

«И что? Хочешь, чтобы я выбрал?»

«Мне просто все нравятся. А тебе, может, что-то не глянется. Посмотри, а?»

Я переслала ему эскизы.

«Первая не очень. Как-то слишком строго. Может, в цвете будет лучше, не знаю. Остальные ок».

«Хорошо, спасибо. Спокойной ночи».

«Спокойной, Лер. До завтра».

Я пострадала еще над оставшимися вариантами и отложила до утра. Которое мудренее – но это не точно. А ощущение было такое… теплое. Словно выбирали что-то для квартиры, где будем жить вместе. Может, так и будет?

Скрипнула дверь, я вздрогнула, но это был Котька. Прошел степенно по комнате, запрыгнул на тахту, устроился у меня в ногах. Днем он спал на ковре рядом с Марусиной кроваткой, а ночью со мной. Мама даже немного ревновала.

- Ма, он просто помнит, кто его принес, - смеялась я. – Они такие вещи не забывают.

Котьку действительно когда-то притащила я. Тощего, дрожащего котенка, облезлого и блохастого. А вырос роскошный пушистый котяра. Как мы его звали, Принц помойки. Сейчас ему было уже восемнадцать лет – преклонный кошачий возраст. А еще он был баюн – мурчал так громко, как будто внутри работал моторчик. Под эти уютные звуки я и провалилась в сон. Из которого – ну а как же?! – через секунду выдернула Маруся.

Мать, семь утра, просыпайся, давай жрать!

Чудовище ты мое ненасытное, когда ж ты будешь есть как все человеческие люди?

Ой, Лера, не торопи, скоро. Уже совсем скоро. Еще пожалеешь об этом благословенном времени. Как и о пальце ноги, засунутом в рот.

Поспав еще немного и поднявшись, я снова начала страдать над гостиной. Выбрала все-таки один из двух вариантов и отправила Ане. За этим занятием утро куда-то исчезло. Когда я разводила Марусе на второй завтрак рисовую кашу, мама не выдержала.

- Лер, ну… что?

- Выбрала, - машинально ответила я, сражаясь с подогревателем. – Отправила.

- Что? – удивилась она. – Кого? Куда?

Черт, проболталась! Я же сказала, что проект уже есть, вот-вот ремонт начнется, поэтому и переехала.

- А… поправки к проекту, - вывернулась я. – Извини, задумалась. Ты о чем?

- Об Алексее.

- А что о нем? Папа ведь тебе все рассказал? Он попросил хорошо подумать. Я хорошо подумала. Ничего не изменилось.

- И что?

- Если тебе интересны наши планы на будущее, то пока их нет. Конкретных планов, по списку.

- Он приятный…

Из-под этих двух слов торчали ослиные уши «но».

- Но? – уточнила я. – Ладно, скажи прямо, тебе за меня страшно. Так?

- Это странно? – Мне показалось, что она обиделась.

- Нет. У меня бы на твоем месте вообще, наверно, была бы паника-истерика. Мам, у меня всю прошлую ночь была паника-истерика. Хотя я обо всем знала. Просто папа заставил посмотреть немного с другой стороны. В другом ракурсе. И задуматься, могу ли я быть с человеком, брат которого убил отца и подставил его самого, а мать выбрала убийцу. Раньше как-то не очень понимала фразу, что замуж выходишь не только за мужчину, но и за всю его семью. Казалось глупостью. Но нет, не глупость.

Она, конечно, могла задать еще кучу вопросов, но не стала. Поцеловала молча, как вчера папа, и вышла.

А вот мне со своей семьей определенно повезло. Хотя раньше я была не слишком в этом уверена.