(не) измена, (не) развод

Глава 13

Впрочем, недолго музыка играла. Грубая реальность в тот же день напомнила, что в первую очередь я все же мамка. Потому что Маруся заболела. Стало не то что не до секса – вообще ни до чего.

Когда у тебя появляется ребенок, границы мира резко сужаются, отсекая большую часть того, что раньше было важным. А оставшееся в их пределах становится насыщенным, концентрированным.

Как и любая мама, ребенок которой заболел впервые, я ударилась в панику, потому что чувствовала себя абсолютно беспомощной. Но у меня все усугублялось тем особым страхом, знакомым лишь родителям детей с какими-то отклонениями.

Что, если эта простуда как-то осложнится? Причем до такой степени, что понадобится операция с переливанием крови? Не плановая, для которой можно взять кровь из банка, а экстренная?

С утра Маруся была вялой, капризничала, плохо сосала и категорически отказалась от пюре из брокколи. Конечно, я бы от этой гадости и сама отказалась, но до этого она его хоть и без особой радости, но ела. После дневного сна проснулась теплая, и градусник показал тридцать семь. К вечеру потекло из носа, а температура подскочила до тридцати девяти.

- Не паникуй! – строго сказала по телефону мама. – Ты такая же была. От любой сопли под сорок. Оботри водичкой прохладной. Если не упадет, вызывай скорую.

После двух обтираний меньше не стало. Скорая «на температуру» ехала почти час, в течение которого я буквально бегала по потолку.

Врач, приятный мужчина в возрасте, повторил то, что сказала мама.

- В легких чисто, горло красное. ОРВИ классик. Продолжайте обтирать. Если останется выше тридцати восьми, дайте детский парацетамол. Если пойдет вверх или общее состояние ухудшится, вызывайте снова.

Немного выдохнув, я обтерла Марусю еще три раза с перерывом в полчаса.

Тридцать восемь и три.

Да отстань ты уже, говорил ее несчастный взгляд.

Наконец она уснула. Я плюхнулась в качалку, чувствуя себя запредельно измочаленной. Потянулась за телефоном и увидела единичку сообщения в вотсапе.

Алексей?

Это была фотография какого-то судебного документа. Типа уведомление о том, что дело принято к рассмотрению. Пришло еще днем, но я не обратила внимания, когда звонила маме, а потом вызывала скорую.

«Извини, только сейчас увидела. Маруся заболела. Спасибо».

Отправив, сообразила, что обратилась к нему на «ты».

Ой, да не все ли равно? Сейчас мне точно было на все наплевать.

Ответ пришел быстро.

«Сочувствую. Что-то серьезное?»

«Простуда. Температура высокая».

«Врач был?»

«Да. Сказал, ничего страшного. Спит. А я как лимон выжатый».

Захотелось вдруг ему пожаловаться. У него ведь тоже ребенок. Знает, что это такое.

«Понимаю. Ужасно, когда они болеют. Думаешь, лучше бы мне все это».

«Да, точно».

«Все будет хорошо, Лера».

«Спасибо. Спокойной ночи».

«Спокойной», – к этому сообщению прилагалась забавная спящая черепашка, и я невольно улыбнулась.

И тут же промелькнуло тонкой стрелкой тоскливо-слезливое: не он должен был мне это говорить. О том, что все будет хорошо. Это я должна была услышать от Маруськиного отца.

Должна была. Но не услышу.

И все-таки… неужели Егору настолько наплевать? Ведь он же знает, что это его дочь. Был рядом, когда она родилась, держал ее на руках. Ну ладно, допустим, меня разлюбил, все бывает. Но ребенок – его плоть и кровь!

Я зажмурилась и потрясла головой.

Не буду об этом думать. Просто не буду – и все!

Спала я ужасно. Просыпалась каждые полчаса, прислушивалась. Вставала, измеряла температуру бесконтактным термометром. Она держалась на тридцати восьми, но спала Маруся спокойно, только сопела сильно.

К утру меня все-таки вырубило. В десятом часу разбудила жужжалка: звонила мама.

Ничего себе! Обычно Маруська поднимала меня около семи. Смахнув вызов, я в ужасе подскочила к кроватке и выдохнула с облегчением: лежит, палец сосет. Жива и даже улыбается. Температура тридцать семь и пять. Поела, правда, без особого аппетита, но хоть так. Вот оно, мамское счастье – когда ребенку становится лучше.

Позвонила маме, отчиталась.

- Приеду после обеда, - сказала она. – Ты хоть поспишь немного.

И тут же прилетело от Алексея:

«Привет. Как у вас?»

И снова я невольно расплылась в улыбке.

«Привет. Получше. Спасибо».

«Я же говорил, что все будет хорошо».

Отправила довольно ухмыляющийся смайлик, пошла мыться, завтракать. Прямо летала по квартире. И под нос что-то мурлыкала. Последний раз я пела тыщу лет назад. Со слухом у меня обстояло туго, при Егоре гундеть фальшиво стеснялась.

А когда приехала мама, даже спать не захотелось, несмотря на бессонную ночь. Решила прогуляться немного. Снег вполне ожидаемо растаял, но светило солнце – уже кое-что. Когда я последний раз гуляла одна, без коляски? Наверно, когда шла из генетической консультации, узнав о Марусиной аномалии. Но тогда это была прогулка не для удовольствия – просто пыталась на ходу переварить информацию.

- Сходи, конечно, - одобрила мама. – Проветрись. Ты прямо зеленая все.

Гулять у нас особо было негде. С Марусей я либо наматывала круги во дворе, либо шла в ближайший скверик, но там сейчас было грязно. Поэтому просто брела по улицам, слушая музыку в наушниках.

Посмотрела на часы, спохватилась, что ушла слишком далеко от дома. Маруся должна была скоро проснуться, а я не оставила молока. Пора возвращаться.

Леди Гага пела свой «Bad Romance», от припева которого мне всегда становилось не по себе. Вот и сейчас – как будто вот-вот случится что-то плохое. И солнце затянуло тучами, а я и не заметила. Прибавила шагу и тут же услышала голос, который не хотела слышать больше никогда в жизни:

- Лера?