(не) измена, (не) развод

Глава 9

Сказать, что теперь можно жить дальше, было намного легче, чем сделать это.

Я в самом буквальном смысле выживала. Выплывала. Захлебывалась, выныривала, хватала воздух, снова погружалась с головой. Захлестывало то черной злостью, то не менее черным отчаянием. Маруська была моим спасательным кругом. Родители, Ритка, другая моя подруга Мила тоже поддерживали, но именно Маруська держала меня на плаву, не позволяя утонуть, когда начинало затягивать в вязкий ил на дне.

А потом я проснулась однажды утром и поняла, что отпустило. Это было как начало выздоровления после долгой тяжелой болезни. Еще все тело ноет, еще слабость такая, что до туалета бредешь по стеночке, но уже знаешь, что с каждым днем будет становиться лучше. Понемногу, по чуть-чуть, но будет.

Я стояла у окна с Маруськой на руках и смотрела на голые деревья во дворе. И когда только успели облететь? Даже не заметила. Она смеялась и дергала меня за волосы. Я поймала губами ее крохотные пальчики и впервые за последние недели улыбнулась по-настоящему – светло и открыто. Я словно обогнала время: оно еще только шло к зиме, а я уже повернула к весне.

Маруське исполнилось четыре месяца. Родители пришли с непременным тортом: мамина подруга Полина была домашним кондитером и пекла чудесные бенто, ровно на четыре маленьких кусочка. Один мне и им по полтора.

- Не успеешь оглянуться, и Муська тоже будет наворачивать, - говорила мама, фотографируя ее рядом с тортом.

- А потом пойдет в школу, в институт и выйдет замуж, - добавлял папа. – Выпьем за то, чтобы муж у нее был получше папаши.

- Пап, ты не слишком торопишься? – смеялась я.

- Ой, Лерка, ты только что вот так же в пеленках пузыри пускала. Буквально вчера.

Они пили вино, а я яблочный компот. Он немного горчил – наверно, попало яблоко с червоточиной. Когда родители ушли, я села кормить Маруську, потом уложила в кроватку, стояла и смотрела, как она засыпает.

Уже совсем человечек. Вовсю улыбается и хохочет, тянется за игрушками, пытается перевернуться на живот. И балаболит – с таким удовольствием!

А еще она похожа на Егора. И это тоже горчинка от червоточины. Потому что всегда будет напоминать о нем.

Ничего. И это мы переживем, правда, Маруська?

А на следующий день позвонил Алексей.

Я даже не сразу сообразила, что за Алексей такой, пока он не напомнил.

Алексей Анатольевич. Который юрист.

- Валерия Сергеевна, я тут подумал кой-чего на досуге. У вас с супругом переписка в вотсапе сохранилась?

- Ну если это можно назвать перепиской, конечно. Мои послания, которые он даже не читал. Хотя нет, последнее прочитал, но не ответил.

- Ну раз последнее прочитал, значит, и все остальные помечены как прочитанные. Вы их сохраните, пожалуйста. Скрины сделайте.

- А… зачем? – осторожно поинтересовалась я.

- Можно попробовать подать иск на взыскание содержания с его счетов. Если у него остались хоть какие-то счета в России.

- Вы же говорили, что даже иск не примут, - вспомнила я наш разговор.

- Вероятность небольшая, но все же есть. Я поискал, прецеденты были. Тут самая главная проблема в том, что ответчик должен принимать участие в процессе. Хотя бы минимальное, на уровне доверенного лица. Но попробовать можно. Чем вы рискуете?

- Ну как сказать! – усмехнулась я. – Судебные издержки и ваш гонорар – это не так уж мало, учитывая, что я получаю смешные декретные. Нас с дочкой фактически родители содержат, я даже подрабатывать толком не могу.

- Давайте так. Если удастся вытряхнуть что-то из вашего мужа, вы мне заплатите. Нет – значит, нет. Идет?

С одной стороны, все это было так противно. Да и что там можно стрясти с Егора? Был бы он еще миллионером, а то простой кандидат наук, старший научный в НИИ.

С другой… это уже было делом принципа. Точно так же, как позвонить его подстилке. Хотя бы для того, чтобы не чувствовать себя жалкой терпилой.

- Хорошо, давайте попробуем. Что от меня требуется?

- Пока только подписать исковое заявление и доверенность, которая позволит мне представлять ваши интересы. Ну и скрины переписки сделать. Вы где территориально находитесь?

- На Богатырском. Рядом с «Пионерской».

- Почти соседи. Могу завтра вечером заехать. В семь нормально?

- Да, конечно. Спасибо большое.

- Пока не за что. До встречи.

Я тут же позвонила Ритке.

- Столетова, колись живо! Это ты Алекса вашего пнула?

- Что, уже нарисовался? Не, Лер, это Федечка.

- Совсем-совсем Федечка? Сам по себе?

- Ну…

- Ритка!

- А между прочим, Алекс даже особо и не сопротивлялся. Сказал, что еще подумает. Что можно сделать. Хотя все очень мутно. Но попытка не пытка, правда?

Я сильно подозревала, что Ритке больше хочется подкинуть мне личной жизни. Но тут я была как та пуганая ворона, которая боится куста и дует на воду. Уже ведь подумала, что заинтересовала милейшего Андрея Николаевича. Может, и не менее милому Алексею Анатольевичу интересен лишь сложный юридический случай для портфолио. Или как там это у них, юристов, называется?

Я дала себе клятву: не буду строить никаких иллюзий, что бы ни происходило. Не для того собиралась по кусочкам, чтобы потом снова жевать сопли и чувствовать себя абсолютно никчемушной старой кошелкой.

Но голову все-таки вымыла. И даже ноги побрила.

Нет, вовсе не для «а вдруг». Просто попыталась посмотреть на себя глазами мужчины. И эта женщина этому мужчине не слишком понравилась.

Хотя кто их знает, что им нравится. Я вот думала, что нравлюсь Егору – какая есть. А он променял меня на Барби с ногами от ушей и сиськами четвертого размера.

Хотя сейчас у меня точно не меньше.