Не смотри в мои глаза

Глава 19

POV Арсен

— Ещё?

— Ещё, — коротко киваю Айдару, не глядя.

Стакан виски со льдом снова стукается о стойку. Боль медленно стихает, становится проще, тише. Но она не исчезает. Возможно, мне придется учиться и дальше жить с ней.

В баре почти пусто. Лишь приглушённая музыка и запах дерева с пряной горечью алкоголя. Я здесь уже час, а может, неделю. Все размыто в памяти, люди, встречи, организация похорон, мысли об Ане — все смешивается калейдоскопом болезненных воспоминаний.

Айдар молча сидит рядом. Он каким-то образом всегда знает, что мне нужно, поэтому не дергает, не жалеет.

— И что дальше? — наконец спрашивает, когда я допиваю эту порцию и прошу третью. — Как собираешься её вернуть?

Я сжимаю пальцы вокруг стакана так, будто он может дать мне ответ.

— Не знаю, хочет ли она, чтобы я её возвращал.

— Она пришла к тебе в больницу, а потом отвезла домой, — твёрдо говорит Айдар.

— Да. Но это ещё ничего не значит. Лишь то, что ее доброта и сопереживание не знают границ. Она такая… Она просто не могла не приехать. Это не значит, что простила или готова простить. Я готов на все, но не знаю, с чего начать и нужно ли ей… — осекаюсь, когда Айдар забирает стакан, но не протягивает следующий.

Я не продолжаю, боюсь произнести вслух, что невыносимо хочу, чтобы она выбрала меня, несмотря ни на что, но при этом я все еще считаю, что не заслуживаю ее. Рядом с ней должен быть кто-то, кто не будет каждый день напоминать о боли, кто сделает ее жизнь счастливой и спокойной.

Айдар усмехается, словно слышал мои мысли.

— Ты такой идиот, Арс, — говорит почти с нежностью и качает головой. Достаёт телефон и протягивает мне с улыбкой: — На, читай, если в глазах у тебя еще не двоится.

Я смотрю на него вопросительно.

— Что это?

— Ответ.

Пальцы дрожат, пока листаю текст.

Пост, написанный Аной. Я будто слышу ее голос.

"...Я узнала правду. Не из статей, не из сплетен, не из слухов. Я увидела человека..."

Что-то сжимает грудь и давит где-то между рёбрами, бьет прямо по сердцу. Как будто внутри меня — ураган, а снаружи всё замирает. Каждая её строка как выстрел и как спасение одновременно. Она говорит обо мне, о нас. О нашей общей боли. И я боюсь верить своим глазам, она говорит о прощении.

"...Я не оправдываю. Я прощаю..."

Я закрываю глаза и несколько секунд просто дышу. Глубоко. Жадно. Как будто возвращаюсь к жизни, как будто только выплыл из глубины и хватаю жизненно необходимый воздух.

Без слов, без размышлений встаю — шумно, резко, стул скрипит по полу. Айдар ничего не спрашивает, только продолжает улыбаться и кивает.

Я стою у её квартиры, снова забыв, как дышать. Медленно нажимаю на звонок. Она открывает дверь в домашней одежде, с чуть растрёпанными волосами, с тем же взглядом, который я запомнил до боли. Такая уютная, родная. Пару секунд мы просто молча смотрим друг на друга. Но тишина порой бывает громче любых слов.

Потом она отходит в сторону и впускает меня в квартиру. Я захожу и закрываю за собой дверь. Оборачиваюсь и вижу, что она все еще рядом. Я формулирую свои первые слова, размышляя, с чего начать. Но меня отвлекает или спасает детский вопль:

— Арсе-е-е-ен! — в коридор выбегает Майки. Лицо светится, глаза горят. — Ты пришёл! Пойдем, пойдем я покажу, я собрал вертолёт! Всё сам! Даже пропеллер крутится! — Он хватает меня за руку и тянет в комнату, переполненный гордостью.

Я бросаю взгляд на Ану — она улыбается. Тихо. Мягко. Как будто всё правильно. Как будто я дома.

Слова подождут. Иногда любовь говорит и без них.

POV Ана

Майки заснул быстро, уткнувшись лбом в моё плечо, сжимая ладошкой рубашку Арсена. Он так гордился этим вертолётом, так сиял — как будто всё в мире вернулось на свои места, потому что рядом был тот, кого он ждал. Потому что рядом был Арсен. Я удивляюсь, в какой момент они стали так близки, в какой момент Майки, не подпускающий никого к себе после смерти родителей, замкнутый и недоверяющий взрослым, стал относиться к Арсену как к другу.

Я поправляю плед, выпрямляюсь и выхожу в кухню. Он уже там — стоит у окна, тень от уличного фонаря падает на его лицо, очерчивая подбородок. Внутри меня всё дрожит. И от тепла, и от страха. И от того, что сейчас — момент, после которого всё изменится.

Я молча ставлю чайник. Время словно сжимается. Пахнет корицей и чем-то ещё — чем-то его. Он поворачивается ко мне, и мы просто смотрим друг на друга.

— Я… — начинает он.

— Нет. — перебиваю тихо, но твёрдо. — Одно правило: больше никакой лжи, никаких недомолвок, никаких "я думал", "мне казалось", "не хотел говорить". Я не хочу угадывать. Не хочу додумывать. И не хочу, чтобы ты додумывал и принимал решения за меня. Я хочу правды и не хочу бояться. Ты сможешь так?

Он смотрит на меня. Несколько секунд — как будто что-то внутри него кристаллизуется, становится осязаемым. И потом — просто кивает. Медленными, но решительными шагами он подходит и обнимает меня — крепко, как будто держит якорь, как будто боится, что снова исчезну. Я прячусь у него на груди, пальцами цепляюсь за ткань. И всё внутри вдруг становится тихим, всё выливается слезами.

Он чуть отстраняется. Пальцы — тёплые, сильные — смахивают капли с щек, а потом мягко касаются моего подбородка. Поднимает лицо, заставляя посмотреть в его глаза. Я смотрю в эти разные, но такие родные глаза и больше не боюсь. Я отпускаю. И он, словно прочитал мои мысли, прикоснувшись лбом к моему.

— Никакого страха, — говорит он тихо, почти шёпотом. — Ни у меня. Ни у тебя. Я больше не позволю бояться ни тебе, ни себе. Мы просто… будем.

Слова растворяются, остаётся только его взгляд. И я вижу себя в нём.

Он касается моих губ неторопливо, не жадно. Он словно говорит этим прикосновением всё, что мы столько времени не решались произнести. И я отвечаю ему всем, что чувствую.

В этом поцелуе — прощение. Вера. И начало.

Теперь только правда. Только жизнь.