Не смотри в мои глаза

Глава 8

POV Ана

Я всё ещё не могу поверить в то, что произошло. Перед глазами снова и снова всплывает этот момент — как он встал передо мной. Как будто защищал. Не компанию, не проект, не какие-то абстрактные корпоративные ценности. Меня. Заслонил своей спиной от всего мира.

Я не столько в шоке от конфликта, сколько от того, как повёл себя Арсен. Хладнокровный, расчётливый, всегда сдержанный до пугающей степени... и вдруг — это. Он ведь никогда не проявлял ко мне никакой теплоты. Не то чтобы был груб — нет, просто... дистанция. Абсолютная и неприступная. Все разговоры — только по делу. Указания, отчёты, задачи, дедлайны. Иногда даже не смотрел на меня, как будто я — ещё один безликий элемент системы.

И тут — он встал между мной и Джемом, не дал меня унизить. Говорил снова коротко, жёстко, без права на продолжение, но в этот раз в голосе чувствовалось, как будто это было что-то личное. Как будто я ему не безразлична.

Это пугает. Потому что если это правда — то почему он всё это время такой холодный? Или я просто внушила себе что-то лишнее? И почему это вообще вызывает во мне такую бурю? Марта ведь не может быть права. Это не влюбленность. Возможно, это благодарность или признательность маленькой девочки, которую впервые кто-то защитил. Заступался, не винил, оберегал. В последнее время я не чувствовала опору, плыла в океане, не видя берега и постепенно теряя надежду на случайно проплывающий мимо корабль спасения. Откидываю мысли, прячу глубже, туда, откуда их не достать.

Я сильная. Я сама справлюсь. Важно найти опору в себе. И сейчас абсолютно не время думать о чем-то таком личном. У меня и без этого хватает проблем — опека Майки, неоплаченные счета, детский сад и мед обследование. А в голове постоянно Арсен… этот странный, внезапный жест, который выбил почву из-под ног. И что-то мне подсказывает — или хочется в это верить — что лекарства были тоже от него.

Я не знаю, что это и что я к нему чувствую. Или боюсь признать, или просто не хочу в это сейчас лезть. Но всё же — когда он встал передо мной, я почувствовала себя в безопасности. Настоящей. Как будто за всё это время кто-то впервые увидел меня. Как будто я не одна против этого мира.

Сегодня выходной. В какой-то степени я радуюсь этому перерыву, хотя сомневаюсь, что в понедельник буду испытывать меньше неловкости. Наверное, мне стоит поблагодарить нормально, не каким-то неслышным «спасибо» и термосом кофе. Или сделать вид, что ничего особенного не произошло? Может, он и не хочет об этом вспоминать или заострять на этом внимание. Может, для него это было естественное поведение руководителя, когда в его офисе пристают к его сотрудникам.

Встаю с дивана и направляюсь в комнату к Майки, мне надо отвлечься, иначе эти постоянные мысли сведут с ума.

— Чем занят? — вхожу в детскую и вижу, как сосредоточено он читает энциклопедию про динозавров.

— А ты знала, что Теризинозавр, несмотря на свой рост, вес и метровые когти, был травоядным? — Майки поворачивает мне иллюстрацию, на которой изображен страус-медведь-динозавр с руками Фредди Крюгера. Жуть какая-то.

— Неужели? Я думала, они все были хищниками, — придаю голосу удивления. Майки любит, когда я поражаюсь его знаниям.

— Ну Ана, конечно, нет! Те же диплодоки, самые известные травоядные, ты разве о них не слышала? — махнув рукой, продолжает Майки, принимая выражение лица, будто говорит тебе очевиднейшую вещь и поражен тем, как такое можно не знать. А я радуюсь, что здесь нет Марты и некому комментировать название «диплодоки». В голове я уже слышу ее голос со смешком.

— Ты хочешь стать археологом? Сможешь ездить на раскопки и находить останки этих твоих дил… дип… диплодоков.

— Ана! — серьезно произносит брат, как будто собирается отругать. — Мне пять лет, пока я вырасту, уже раз десять разлюблю динозавров. Ну кто спрашивает детей, кем они хотят стать.

Растрепываю его волосы и обнимаю моего умного не по годам брата. Действительно. Я вот до сих пор не знаю, кем хочу стать, когда вырасту.

— Пойдем поужинаем, а потом посмотрим какой-нибудь фильм, хочешь?

Брат затихает на минутку и меня съедает тревога.

— Что случилось? Ты чем-то расстроен?

— Нет, просто… Ты же теперь работаешь?

— Да, — все еще непонимающе гляжу на него.

— А мы могли бы сходить как-нибудь в кинотеатр с попкорном? Как раньше…

Мое сердце сжимается от боли. Притягиваю Майки сильнее к себе и пытаюсь вспомнить, сколько денег осталось на счету и когда зарплата.

— А знаешь, что? А давай мы прямо сейчас пойдем в кино? А?

Майки ошарашенно смотрит на меня, словно едва сдерживается, чтобы не измерить температуру. Пихаю его плечом.

— Я серьезно! Мы хорошо сэкономили на этой неделе, поэтому можем сходить в кино. Загружай афишу, смотри, что показывают, а я пока погрею ужин.

Брат еще пару секунд недоуменно смотрит на меня, ожидая, что я отменю все или вспомню причину, по которой мы не сможем пойти на сеанс, но когда я встаю, начинает суетливо искать планшет. Краем глаза замечаю, как он улыбается.

Выходные прошли замечательно. Мы с Майки ходили в кино на какой-то глупый фильм, но брату понравилось, он хохотал — не пойму над чем, но мне неважно. Главное, Майки смеялся и все выходные был счастлив. Не хмурился, не замыкался в себе, не отстранялся. В воскресенье выдалась прекрасная погода и мы гуляли в парке. Аттракционы нам оказались после кинотеатра недоступны, но мы и без них неплохо провели время.

Но утро понедельника началось с того, что молния на ботинках не хотела застёгиваться, а мысли — складываться в стройные предложения. Я не знала, как смотреть Арсену в глаза. Как начать разговор и в принципе находиться в одном пространстве.

Я только подошла к зданию, как заметила знакомую фигуру — Алексей стоял чуть в стороне у входа. Увидев меня, сразу шагнул навстречу. Он был в форме, с неизменным серьёзным лицом, но когда посмотрел на меня — в глазах что-то потеплело.

— Доброе утро, Ана. — Он остановился чуть ближе, чем просто "по работе". — Ты... как ты себя чувствуешь? — в голосе чувствовалась забота вперемешку с волнением.

Я замерла на секунду. Он ведь был там. И разбирался с произошедшим после.

— Я в порядке, — тихо ответила я. — Уже лучше. Спасибо, что спрашиваешь.

Он понизил голос, будто не хотел, чтобы кто-то подслушал:

— Извини, что тогда не среагировал раньше. Я должен был... — Он осёкся, сжал кулак. — Просто... если что — я рядом. Всегда. Просто скажи.

У меня вдруг стало очень тепло внутри. Не потому, что он сказал это с каким-то подтекстом. А потому что чувствовала искреннее участие, заботу. Такую... простую. Без игры, без эмоциональных качелей. Такая стабильность, в отличие от… Я отогнала всплывающие мысли о другом человеке.

Мы вошли в здание и подошли к посту охраны.

— Спасибо, Лёша, правда. — Я улыбнулась чуть неловко. — Ты и так сделал многое.

Он помолчал, потом закашлялся и отвёл взгляд.

— Слушай, я... — он снова посмотрел на меня, нервно почесал затылок. — Я понимаю, сейчас всё... сложно. Но, может, когда станет легче, ты... согласишься выпить со мной кофе? Или сходить куда-нибудь. Просто, без давления.

Мир замер на долю секунды. Я даже растерялась — не потому, что это было неуместно, а потому, что я давно не слышала чего-то такого... мягкого, личного, искреннего. Доброе приглашение, без намёков, без ожиданий, но с надеждой. Просто человек, которому я не безразлична.

— Ты очень милый, Лёш. — Я поймала его взгляд. — Просто сейчас... слишком много всего навалилось на меня. Но я подумаю, когда станет легче. Просто пока — не могу обещать больше.

Он слегка кивнул, будто заранее знал ответ. Улыбнулся, но как-то немного печально.

— Всё в порядке. Я не тороплю. Просто хотел, чтобы ты знала — ты мне нравишься. И не только потому, что ты красивая. А потому что ты настоящая.

Мои щёки мгновенно вспыхнули. Я не знала, что ответить. Только кивнула, и он сам отступил на шаг, будто отпустил ситуацию.

Когда я проходила через турникет, вспомнила, как он тогда принёс мне плед, когда я заболела на работе. И ещё чай с лимоном. Он не сделал из этого шоу, просто тихо заботился. Правда, плед потом исчез и я до сих пор не знаю куда. Может, Леша забрал обратно в охранку, но иногда я думаю — может, Арсен... Но это глупо. Ему безразлично, а рассердился тогда скорее всего из-за того, что я повела себя непрофессионально — интрижки на работе под запретом.

Мне приятно, что Алексей так относится ко мне, что он рядом. Меня греет мысль, что кто-то замечает, если я упала духом. Мне нравится, что кто-то добр ко мне. Но в то же время от этого очень больно. Потому что я не могу позволить себе быть чьей-то надеждой, пока сама не знаю, что делать с собой, со своей жизнью. И с тем, кто пробивает брешь в моём сердце — больно, непонятно, но слишком глубоко.

Может, это всё, чего я сейчас могу просить у жизни — просто чтобы кто-то был добр ко мне, а я смогу быть взаимной. Без обещаний.

Погруженная в свои мысли, я вхожу в приемную и первым делом захожу в «кофейню» за водой, надо полить фикус. Этот цветок стал моим якорем на работе, я подхожу к нему, чтобы напомнить себе, что есть здесь что-то стабильное, постоянное, благодарное за заботу. Я поливаю цветок и практически сразу слышу шаги. Спина моментально напрягается, я так и не решила, как стоит вести себя сегодня. Шаги останавливаются. Возвращаю улыбку — уже не такую искреннюю, скорее вежливую и настороженную — на лицо и оборачиваюсь.

— Доброе утро, Арсен Тимурович.

Он смотрит на стакан в моих руках, потом отводит взгляд и идет к кабинету. Ну а я чего ждала.

— Доброе утро, Ана, — бросает по пути, не оборачиваясь.

Чего? Чуть не выронила стакан. Если он еще спросит, как я провела выходные — можно звонить спиритологам и говорить о похищении и подмене босса, потому что иначе пора задуматься о надвигающемся конце света.

Слышу, как шуршит в кабинете, включает компьютер, мне кажется, я посекундно и поочередно знаю каждое его движение. Ни разу не нарушил порядок: поставить сумку, достать папку, телефон. Снять пиджка, нажать на запуск системника, расстегнуть пуговицу на рубашке. Сесть, отложить сумку, выдохнуть. Все как по часам. Все как по расписанию. Поэтому я возвращаю стакан в «кофейню» и начинаю готовить кофе, потому что через 3…2…1

— Ана, сделай мне, пожалуйста, кофе, — повторяю за ним заученные слова одними губами, но спотыкаюсь на слове «пожалуйста». Кажется, это первый раз. Я чуть не поперхнулась воздухом, когда внезапно прозвучало что-то новое.

Пожалуйста?

— И добавь корицы, как в пт, это было вкусно.

Э-э-э. Что происходит?

POV Арсен

Я не должен был идти через парадный вход. Просто… мне нужно было подышать. Оказаться не в лифте, не в подземном паркинге, не в очередном вычищенном до блеска коридоре. Хотелось воздуха, хоть капли жизни.

И вот я стою в холле, в полуметре от поворота к посту охраны, когда слышу её голос.

— Ты очень милый, Лёш… Просто сейчас... много всего навалилось на меня. Но я подумаю...

Я не двинулся, не пошёл дальше. Стоял как вкопанный, потому что сердце будто провалилось в пятки.

Её голос был тёплый — не игривый, не влюблённый, скорее благодарный. Доверчивый. Такой, каким она почти никогда не говорила со мной. Со мной она всегда была насторожена, но при этом тверда. И я впервые осознал, насколько хрупко наше иллюзорное "что-то". Насколько легко она может уйти, просто выбрать кого-то другого. Спокойного. Устойчивого. Целого.

Алексей. Чёрт побери, Алексей. Он же идеальный кандидат. Вежливый, внимательный, не вмешивается, но всегда рядом. Я видел, как он смотрел на неё. Видел, как подавал плед, приносил чай, помогал поднять документы, когда она уронила всё у лифта. И вот теперь слышу, как он смело делает этот шаг. Без пафоса, без давления. Просто, как мужчина говорит женщине, которая ему нравится, о своих чувствах. Открыто, смело, уверенно.

Я чувствую, как внутри начинает медленно закипать ревность. Не яркая, не бешеная — а тихая, глухая. Та, что сначала сжимает тебе грудную клетку изнутри, потом опускается в живот, как камень. Я не имею права ревновать. Я тот, кто лжет ей, кто отталкивает, кто молчит и закрывается. А теперь хочу, чтобы она не была близка ни с кем другим. Логично, правда?

Я делаю шаг назад, оставаясь в тени. Я слышу, как Алексей говорит:

— Ты мне нравишься. Не только потому что ты красивая. А потому что ты настоящая.

Я стискиваю зубы. До скрежета. Потому что он говорит то, что я сам не решаюсь ей сказать. И делает это легко, без страха, без всей той кучи дерьма, что сидит у меня внутри.

Ана уходит. Лёгкая походка, чуть опущенные плечи. Она устала, но всё равно держится. Я жду, пока она скроется за поворотом, и только тогда выхожу из тени. Делаю пару шагов, вдыхаю — не помогает, внутри все скручивает узлом.

Я не хочу отпускать её. Вот он — ответ, которого я так боялся. Да, она может быть счастлива с другим. Да, она заслуживает кого-то без бонуса в виде боли и вины. Да, я должен отпустить. Но не могу.

Я эгоист и признаю это. Но... я не просто хочу быть рядом. Я хочу стать тем, кого она сможет выбрать. Добровольно. Без чувства жалости. Без страха. Если для этого мне придётся вытащить наружу всё, что я скрывал — я вытащу. Если мне придётся заглянуть в глаза тому, чего я столько времени избегал — сделаю. Если мне придётся признать, что я могу быть не льдом, а просто человеком, у которого всё ещё есть сердце — пусть так.

Я не отступлю.

Пусть она решит. Но я хотя бы буду честен. До конца.

Поэтому, зайдя в приёмную, я впервые вместо привычного холодного «сделай кофе» — без приветствия, без взгляда — поздоровался. Даже голос прозвучал мягче, почти по-человечески. Вежливо попросил кофе и похвалил её за идею с корицей. В кабинете у меня впервые невольно расплылась улыбка. Арсен, ты делаешь успехи. Айдар сказал бы, что я идиот, считающий, что просить, а не требовать — шаг к сближению. И я бы согласился с другом.

Но одно дело признать в душе, что готов сделать шаг, вытащить наружу все страхи и посмотреть им в глаза, и совершенно другое — реально это сделать. Маленькими шагами. Главное, не опоздать. Ведь другой делает более смелые и уверенные шаги.