Немертвые самураи

ГЛАВА 20. МИКИНОСУКЭ

— Ронин! — закричала Цуки, выводя мальчика из оцепенения.

Его друг смотрел на лезвие, торчащее из его живота, его руками дрожали, в то время как мужчина позади него прикрывался от лучника. Цуки была готова выстрелить, ее рука натянула тетиву до самой щеки, но она не могла попасть в цель.

— Если я вытащу меч, — крикнул Хидэтада, — он умрет. Не заставляй меня, девочка!

Сёгун то и дело поглядывал на алтарь позади себя, как смотрят на чайник с водой, который вот-вот закипит.

— Сделай это, — сказал Ронин, чувствуя, как во рту у него скапливается кровь.

— Я не могу, — сквозь слезы ответила девушка.

Микиносукэ оперся на локти и вскрикнул от боли в левом плече. Он вспомнил о копье монаха, и ему показалось, что в верхнюю часть спины воткнули раскаленную кочергу. Его левая рука отказывалась сгибаться должным образом, поэтому он оперся на другой локоть.

— Цуки, — жалобно позвал Микиносукэ.

— Микиносукэ, помоги мне, — попросила девушка, не смея смотреть никуда, кроме как на свою цель.

Мальчик опустился на колени, размышляя, что он может сделать, кроме как дать ей понять, что у нее нет выбора. Затем краем глаза он заметил фигуру, которая, спотыкаясь, поднималась по лестнице позади девушки. Его правая рука сама собой потянулась к ножнам катаны, но лезвия нигде поблизости не было, поэтому он ему придется сражаться с кёнси пустыми руками.

Микиносукэ встал на пути монстра и здоровой рукой схватил копье, торчащее из его живота.

В отличие от всех остальных мертвых воинов, с которыми они сражались в Онидзиме, этот человек был самураем и другом.

Тадатомо оскалил на мальчика красные зубы, щелкая ими, как гончая, охотящаяся за свежим мясом. Мальчик обхватил рукой древко копья, с усилием сжал челюсти и отчаялся.

— Тадатомо, — процедил он сквозь зубы, — не делай этого, пожалуйста.

Но Тадатомо Хонда был слеп к его мольбам. Он продолжал давить, используя всю свою огромную силу, которую приобрел в жизни, чтобы покончить с мальчиком. Со времени их последнего разговора у него был разбит нос, а кожа побледнела от потери крови. Он был совсем не похож на человека, который так легко смеялся и поддразнивал других. Мальчик подумал, что Тадатомо не понравилась бы мысль о том, чтобы причинить вред кому-либо из них, и его последний поступок доказал, как далеко он был готов зайти, чтобы предотвратить это.

Самурай использовал свой собственный ремень, чтобы привязать руки к копью, что лишило его возможности вытащить его и использовать против своих друзей.

Микиносукэ кричал и толкал изо всех своих угасающих сил, но даже тогда его спина согнулась под напором мертвого самурая. Из-за смеси слизи и крови древко стало скользким, и, вдобавок к тому, что он вспотел, мальчик медленно ослаблял хватку.

— Цуки! — крикнул он. — Стреляй!

— Я не могу, — ответила она ему в спину. — Это Ронин, я не могу.

— Не дай ему умереть напрасно, — сказал мальчик.

На этот раз она не ответила, но мальчик знал, что она не выпустит стрелу. Даже ее локоть начал опускаться.

Из-под подмышки самурая Микиносукэ видел, как другие мертвые воины взбираются на пирамиду. Лестница замедляла их движение, но в конце концов они доберутся до вершины. Он всем сердцем молился, чтобы его учителя не было среди них.

Ему в голову пришла идея, и Микиносукэ всем весом навалился на наконечник копья, наклоняя его все ниже, пока он не уперся в последнюю ступеньку лестницы. Копье остановилось, и мальчик дал себе секунду передышки, пока мертвая оболочка его друга извивалась, преодолевая внезапное сопротивление.

— Мне жаль, что это случилось с тобой, — сказал он Тадатомо. Монстр стонал и рычал, сопротивляясь копью, его руки были не в состоянии высвободиться из пут, которые он наложил на себя при жизни.

Микиносукэ уже собирался броситься к Хидэтаде и как-то повлиять на ситуацию. Может быть, если они убьют мастера игры на барабанах, мертвые прекратят свою атаку, подумал он. Но затем он почувствовал присутствие Тадатомо еще ближе и с тревогой осознал, что по мере того, как чудовище двигалось, копье погружалось в него все глубже. И как только он это понял, скользкая часть древка вошла в живот Тадатомо, и чудовище упало на мальчика.

Он закричал, когда самурай приземлился на него, и оба рухнули на ступеньки. Микиносукэ обхватил рукой подбородок Тадатомо, но самурай был тяжелым, а близость жертвы, казалось, только придала ему сил. Он щелкнул зубами так близко от лица мальчика, что Микиносукэ почувствовал запах смерти в дыхании монстра.

— Цуки! — закричал мальчик.