Неприкаянный 4

Глава 13

В тайгу, в тундру, к оленям и белым медведям.

Погода солнечная, никакого ветра, но мороз никуда не делся и тупо стрелять по мишеням неинтересно. Поэтому опробовав все привезённые Горским стволы, я с чистой совестью сбросил на него возню с железом и сбежал. Уж лучше посижу в канцелярии коменданта заимки. Тем более, что и разговор к нему есть.

— Ну, рассказывай бирюк, как у тебя тут дела? — спросил я у Харьковского, когда тот поставил передо мной чашку чаю.

— Да нормально всё, Олег Николаевич. Грех жаловаться. Парни стараются не за страх, а за совесть. Надоело конечно по большей части сидеть в тайге, но в городе бывают регулярно, так что до бузы не дойдёт. Сейчас набрали ещё два десятка новичков. Полигон расширили. Казачка одного присмотрел. Правда, его ухватки не для городской драки, а для войны, но я решил, что лишним не будет.

— Самому-то тут не надоело? — испытующе глянул я на бывшего боцмана.

— А знаете, Олег Николаевич, мне это где-то даже и нравится. Тихо, спокойно, — поёрзав, с неожиданным для меня энтузиазмом, ответил он.

— Это у тебя-то тихо, Андрей Степанович? Пальба на полигоне и стрельбище чуть не каждый день, да четыре десятка охламонов на шее, — хмыкнул я, пока не зная, как относиться к его настрою.

— Это учебный процесс. А по сути тихо и несуетно. Хорошо, — отмахнувшись, возразил он.

— Так может ты тогда не откажешься и на реку Авеково отправиться, присмотреть за тем, как там золотишко моют? — с затаённой надеждой спросил я.

При этом старался не показывать насколько заинтересован в положительном ответе. Тут ведь такое дело, что хоть сам туда отправляйся. потому что задача эта ответственная и абы кому её не доверишь.

— А это где? — вздёрнув бровь спросил он.

— Гижига, слышал? — максимально равнодушно ответил я.

— Есть такое дело. Глухомань, холодно, а бывает и голодно.

— Ну, с голодно я вопрос решу, хоть в лепёшку расшибусь. А вот остальное присутствует. Ну и тысяча ссыльнопоселенцев под присмотром. Причём в основном из моряков, что бунтовали осенью. Постараемся конечно выбрать не буйных, но то такое себе. Тем паче, что охотничье оружие они приобрести смогут. Сам озабочусь этим вопросом. Мне они там не каторжанами нужны, а вольными старателями, уважение к себе имеющими. Из отребья, да из под палки работники аховые.

— И зимовать с ними? — уточнил Харьковский, отхлебнув из блюдца по купечески.

— Так и есть, — подтвердил я, поднеся чашку к губам.

— И заимку туда перекинем, чтобы учёбу продолжить?

— Заимку да. Людей не всех, а только половину, плюс новый набор. Как считаешь, можно уже твоих подопечных в дело пускать?

Учебный центр в тайге не ограничивался только двумя десятками бойцов, что набрали полтора года назад. Сейчас тут проходит обучение уже второй набор, так же двадцать молодых крепких парней прошедших войну. Под новичков заимку пришлось чуть расширить, добавив один барак.

Живут по двое в комнате, есть библиотека, бытовка и комната отдыха с книжными полками и настольными играми, умывальник, туалет, душевая с водяным баком и водогрейной колонкой. Дисциплина дисциплиной, но у нас не армия, а потому постарались придать максимальный комфорт. К тому же обязательные выходные.

— Парней хоть сейчас в драку, — уверенно произнёс бывший боцман. — Тренироваться-то то конечно продолжаем, но вы ведь понимаете, что сколько не учись, а пока в реальном деле не попробуешь не узнаешь. Все бойцы через войну прошли, но тут ведь мало пороху понюхать и не бояться крови. Думать надо, потому как не со штыком наперевес в атаку идёшь.

— Слава богу, причин для такой проверки пока не наблюдается. Ну так, как с моим предложением?

— Да как-то… — он неопределённо пожал плечами. — Глухомань и тысяча старателей меня не пугают. Управлюсь. Они ведь не варнаки, а нормальные мужики, опять же, дисциплину поди в конец не забыли. А там, коли условия для жизни нормальные, да голодовать не придётся, то и беды особой не случится. За порядком в посёлке я присмотрю, то не вопрос. Вот только в приисковом деле я ни ухом ни рылом, а учёт, контроль, да много чего ещё. Да хоть как то золотишко мыть.

— За это не переживай. При тебе будут помощник управляющего, учётчик, кладовщик. Что до добычи, то там по сути ничего сложного. Главное ума дать паровым машинам, но на то они и моряки, разберутся.

— Ну, а чего. Я согласен. Так понимаю, отстраиваться по новой придётся?

— Правильно понимаешь. Вокруг только тайга.

— Ну, тогда и ладно. Лес валить с пилами, что Аркадий Петрович ладит у себя на заводе, одно удовольствие, так что управимся до холодов.

Пришлось изобретать бензопилу, потому что «дружбой два» замучаешься заготавливать лес. А его нам потребовалось до неприличия много. На строительство одного только села, ушла прорва древесины. Нам там ещё и лесопилку разворачивать пришлось. Вот и предложил я Горскому концепцию бензопилы, использовав для этого веломотор.

Получилось неказисто и громоздко, но в общем и целом вполне рабочая схема. Вот когда появятся на нашем моторостроительном дополнительные мощности, тогда и разработаем свой. А сейчас и такой великое подспорье.

— Лес валить не придётся, — отрицательно покачал я головой. — Его ещё в прошлом году заготовили лесорубы, всё лето там отработали. Вместе с вами отправится плотницкая артель. Мужики там знатные, за месяц отстроят и бараки, и факторию. Вот, смотри как оно будет.

Подвинув посуду я выложил перед ним план будущего посёлка, уже привязанный к рельефу, с учётом половодья. Работа проведена серьёзная, но где-то уже и привычная, потому что прииск на Большой Уссурке обустраивался по такой же схеме. Правда там трудилась всего-то сотня сезонных старателей, но как говорила героиня в фильме «Москва слезам не верит» — «трудно с тремя, а когда трёх научишься организовывать, дальше число уже не имеет значения». Так что и с тысячей управимся.

— С размахом строиться будем. А клуб-то зачем?

— Наёмные работники в конце навигации вернутся во Владивосток, ссыльные останутся. Без дела они там за зиму осатанеют. Потому и столярная мастерская, и инструмент соответствующий, и токарные станки по дереву, может кто охотой и выделкой шкур захочет заняться.

— Основательно выходит, на годы.

— Вообще-то, на два-три года. Пески там не особо богатые, и при усиленной добыче быстро истощатся. Так что, оттуда будем уходить на Колыму. Вот там встанем уже основательно и надолго. Причём ни одним посёлком, а несколькими.

— Так вы меня сразу сватаете вдолгую? — хмыкнул Харьковский.

— Обрисовываю планы, Андрей Степанович. И потом, помнишь? И в тайгу, в тундру, к оленям и белым медведям, — с хитринкой произнёс я.

— Помню, конечно, — улыбнулся он.

— Шучу. Правда шучу. Я планирую назначать людей на прииски сроком года на три, потом обратно в цивилизацию. Но поначалу совсем туго будет. Поэтому в первую волну начальником отправлю только добровольца, чтобы не за страх, а за совесть отработал. В Авеково набил шишки и набрался опыта, а уж на Колыме развернулся во всю ширь. Кандидатур у меня две. Первый, ты. Второй, управляющий с прииска на Большой Уссурке.

— Но так как будут не простые старатели, а ссыльные из моряков, то я предпочтительней, — кивнув своим мыслям, произнёс Харьковский.

— А ещё, бойцы твои, и тебе с ними управиться будет куда проще, если буза поднимется. Напоминаю, народ там будет с оружием.

— Я помню, Олег Николаевич. Ну что же, значит так тому и быть. На четыре года на меня можете рассчитывать смело. А там, уж не взыщите, как карта ляжет.

— Тогда гоняй своих оболтусов в хвост и в гриву. Сам определишь кого из стариков забирать на золотые пески. Половину оставишь здесь, в помощь Ложкину и Казарцеву. Вторую заберёшь с собой и молодняка перед отплытием ещё пару десятков наберёшь.

— Всё понял, Олег Николаевич. Не сомневайтесь, сделаю в лучшем виде. Только просьба у меня к вам будет. Ну или предложение.

— Озвучивай.

— Баб желающих с каторги на поселения отправиться отобрать бы. Без них даже у нормальных мужиков башку сорвёт. Это я вам точно говорю.

— Я в курсе, Андрей Степанович. Вопрос этот уже решён с губернатором. Так как в планах последующее заселение Колымы, то он идёт навстречу и партия каторжанок идущих на Сахалин, будет перенаправлена на прииск. А там уж разбираться придётся тебе. Гляди как бы голова ещё больше не разболелась, потому как правильных баб там не будет. Не все конечно оторвы, но и благочиньем никто не отличается.

— Это ничего. С божьей помощью с этим управимся, — уверенно заявил Харьковский.

— Вот и ладно. Тебя учить, только портить. Теперь к другому вопросу. Можешь подобрать мне парочку своих парней для личной охраны. А то, Ложкину и Будко сейчас не до меня, а Снегирёв один.

— Двоих-то хватит?

— Вполне.

— А может троих. Тогда со Снегирёвым уже четверо получится. По двое смогут меняться, чтобы глаз не замыливался и вообще. Опять же, подучатся у вас и этих охламонов Ложкина с Будко. Глядишь, потом и сами будут готовить этих, как их, тело охранителей.

— Телохранителей.

— А я как говорю?

— З-забей, — махнул я рукой.

Настроение было просто отличное. Ну вот не знал я согласится ли Андрей отправиться в эту тмутаракань. Как ни крути, а он уже полтора года в тайге сидит, лишь изредка наведываясь в город, чтобы развеяться. Это кому хочешь поперёк горла встанет. А для ссыльнопоселенцев он будет авторитетом, потому как мало, что полный георгиевский кавалер, так ещё и боцманскую лямку тянул не один год.

Я планирую устроить посёлок старателей со своим управлением, пусть и не выборным, а назначенным. Никаких надсмотрщиков и ограничений, за исключением понятных и чётко прописанных правил трудового устава. Потому как ссыльные-то они ссыльные, но с каждым из них будет заключон соответствующий договор, со всеми вытекающими правами и обязанностями.

Надо сказать, почти четыре месяца предприятия концерна бурлили как котёл с адским варевом. Споры, драки, надсаженные глотки, выбитые зубы, выдранные бороды, отбитые в синеву задницы. Чего только не было.

Обсуждали не весь кодекс разом, а прорабатывали по десять статей за раз. Сначала я пояснял их выборным. Потом они обсуждали их с товарищами на рабочих местах, после чего возвращались ко мне уже с их замечаниями. Вновь обсуждение и фиксирование комментариев к уже принятым статьям. В результате этих манипуляций к тоненькой книжице перечня статей уставов приложился толстый том пояснений.

Ну и в два месяца мы конечно же не уложились. К тому же после трудового устава пришла очередь устава рабочего союза. Сегодня на дворе двадцатое февраля, и только позавчера мы наконец провели голосование по факту принятия уставов концерна Росич. Разумеется приняли не единогласно. За него выступили семьдесят два процента рабочих, остальным же предстояло либо уволиться, либо принять условия большинства и подписать трудовой договор.

Словом, бурление ещё не прекратилось, а я задолбавшись вариться в этом котле, воспользовался случаем и сбежал с Горским на заимку испытывать его стволы. Так-то, стрелять можно и прямо за городом. Но грохот пулемётных очередей властям спокойствия точно не добавит. Тем более после трёх восстаний.

К слову, сразу после объявления результатов голосования, ко мне наведался представитель партии РСДРП с которым мы проговорили весь вечер. Я устал уже спорить на эту тему, поэтому просто отвечал на его вопросы, пресекая любую попытку полемики. Под конец разговора пообещал вручить ему несколько экземпляров уставов и комментариев к ним, когда те отпечатают.

Как я понял, это был представитель крыла меньшевиков, выступавших за постепенные изменения путём реформ. Окончательный раскол партии пока ещё не произошёл, но процесс уже запущен и он необратим. Ну хотя бы потому что, большевики поддерживали террор и бомбы. Те что должны были рвануть на Аптекарском были изготовлены именно в их лаборатории.

Эта встреча убедила меня в том, что я нахожусь на верном пути. Пока господа теоретики предполагают и спорят, мы действуем на практике. И не по морозовскому сценарию, предоставляющему рабочим милость работодателя, а по своему с правами рабочих и ограничивающими работодателя обязанностями. Выгорит ли из этого что-то? Как по мне, то всё получится. Хотя бы потому что среди голосовавших были и ссыльные рабочие, в глазах которых я заметил как недоумение, так и надежду…

В город возвращались когда уже начало смеркаться. Горский довольный как слон, потому что все образцы порадовали показав куда большую живучесть от ожидаемой. Мы с ним устроились на заднем сиденье разговаривая на отвлечённые темы. Рядом со Снегирёвым сел Артемев Ерофей, один из троих бойцов выделенных мне Харьковским в качестве телохранителей.

Вообще парням придётся изрядно так пообтесаться в городской среде, потому как все они станичники. Мало того, ещё и манерам обучиться, чтобы в обществе с ними показаться не стыдно. Я не собирался щеголять своими преторианцами. Наоборот, им предстояло держаться незаметно, сливаясь с толпой. И если на улице никаких проблем, то в том же ресторане уже нужно держаться соответственно. Поэтому, когда я озвучил свои требования, из первоначальной тройки остался только этот. Другие двое превосходные бойцы, но безнадёжные деревенщины и Харьковский обещал подумать над новыми кандидатурами.

М-да. Признаться, поездку приятной назвать сложно. Я конечно постарался закрыть салон тентом и нарастить боковины на двери, по типу тентованного УАЗа. Однако, переделка, она переделка и есть, а печка изготовленная на коленке никуда не годится. Несмотря на все ухищрения внутри сквозило со всех щелей, а отопление попросту не справлялось. В этой связи унты и шуба были вовсе не лишними. Ну а я сделал себе зарубку, насчёт варианта в кузове лимузин…

Когда подъехали к представительному трёхэтажному зданию управления концерна, на улице уже окончательно стемнело, хотя времени всего-то шесть вечера. Горского отправил домой, тем более, что у него появилась некая сердечная привязанность и он собирался с нею в театр. Сам же взбежал по высокому и широкому крыльцу, дёрнув на себя тяжёлую створку парадной.

Рабочий день уже закончился, и народ понемногу тянется к выходу. Однако хватает и без верхней одежды торопливо снующих по коридорам с бумагами в руках. Понятно, что трудовой кодекс уже начал действовать и за переработку предусмотрен повышенный тариф. Но тут есть нюанс. Тебя никто не заставляет перерабатывать, но и свою работу будь добр исполнить. Ничего сверхъестественного, просто поменьше болтай в урочный час, да не тянись лишний раз за папиросой и будет тебе счастье. Не хочешь оставаться? Ладно. Но завтра будь готов к спросу за невыполненную работу. А вот это уже ударит по твоему карману.

Вообще-то, подобные правила на предприятиях Суворова действуют уже давно и народ к ним попривык. Только тогда рабочий день длился девять с половиной часов, а теперь восемь, при шестидневной трудовой неделе. Вот и не вошли ещё работники в колею. Ничего, несколько дней и приноровятся. А пока вот, задерживаются по собственной инициативе.

— Здравы будьте, Михаил Иванович, — ввалившись в кабинет, приветствовал я Суворова.

— Гой еси добрый молодец, — глянув на меня поверх очков, хмыкнул он в ответ.

— О! И так можете? — уважительно произнёс я.

Подхватил у стеночки стул, и водрузив перед рабочим столом хозяина кабинета, устроился на нём верхом, приладив подбородок на спинке.

— Ну, так, каков привет, таков и ответ.

— Логично. А я с добрыми вестями.

— Согласился твой боцман, — понял купец, откладывая в сторону изучаемый документы.

— Согласился, можете выдыхать.

— Вот и славно, — и впрямь облегчённо выдохнул он.

Ну вот не хотелось ему отправлять чёрт знает куда управляющего прииском. Инженер он дельный, но одно дело руководить факторией со старателями добровольцами и совсем другое с каторжанами или ссыльными.

— Только, и вы уж обещание своё сдержите. Знающий и толковый помощник. Помните?

— Будут твоему боцману дельные помощники. Только, там ведь работников целая тысяча, а то и больше, коли бабы решат старательствовать. Оно вроде и несложно, но учить-то их всё одно нужно, — заметил он.

Так-то с колодами Горского намыть шлих проще простого. Знай кидай песочек, на колоду куда подаётся вода, или и того проще, управляй всасывающим рукавом. Работа скорее тяжёлая, чем требующая особых умений. Вот если бы по старинке, с помощью лотка, тогда совсем другое дело. И в обработке шлиха нет ничего сложного, да здравствует моё любопытство и абсолютная память, благодаря чему не составило труда воссоздать спиральный концентратор.

Говорю же, мы изрядно вложились в приисковое оборудование, чтобы извлечь из этого максимальную выгоду. Не бульдозеры конечно, но хорошо мотивированные старатели смогут дать сто очков вперёд тяжёлой технике. Нет, потом-то и до тракторов дело дойдёт, но задуманное нами, уже революция в золотодобыче. Что уже подтвердилось на практике.

К слову, мы вложились не только в механизмы, но и в рабочую одежду. В связи с чем во Владивостоке появился небольшой завод резинотехнических изделий. Сапоги, калоши, прорезиненная ткань. Из последней шьются водонепроницаемые комбинезоны, куртки плащи, плащ-накидки, трёхпалые и пятипалые перчатки. Это предохранит от сырости, а поддетые под них шерстяные вещи позволят сохранить тепло.

У завода большое будущее. Начиная с того, что нам понадобятся камеры с покрышками для автомобилей, и заканчивая теми самыми презервативами. Но самое главное это конечно же противогазы. Я намерен начать их широкомасштабное производство в начале четырнадцатого года. надеюсь к тому моменту у меня уже не будет острого дефицита со средствами.

— С инструкторами для старателей мы разберёмся. Загоню парней Харьковского в классы при заводе Горского, где их и обучат, а они уже покажут ссыльным. Из сложного там, только обслуживание паровиков. Но потому и просил за ссыльных моряков, что данный вопрос с ними решить проще.

— Ну что же, в таком случае ставим галочку — вопрос с прииском пока идёт своим чередом, — удовлетворённо подытожил Суворов.