Неприкаянный 4

Глава 20

Пора домой

— За здоровье русо, наших братьев по оружию! — выкрикнул здоровенный мексиканец, подняв кружку с пивом.

— Здоровье русо! Братья навек! — поддержали его остальные присутствующие в таверне.

— Здоровья нашим мексиканским братьям! — не остались в долгу сидевшие за отдельным столом бойцы русского добровольческого отряда.

От прежнего состава с которым я брал и оборонял Хеменос осталось едва ли треть бойцов. Нет, погибших за прошедшие полгода было только семеро, раненых сорок три и все они либо встали на ноги, либо уверенно идут на поправку. Смена личного состава вызвана ротацией личного состава. И нет, я не набрал армию. Наша численность никогда не превышала ста пятидесяти человек, с учётом нестроевых, занимающихся тыловым обеспечением.

Генерал Белый, командовавший владивостокским гарнизоном не стал противиться решению некоторых офицеров, решивших провести свой отпуск в Мексике. Я-то думал, что отпускники добровольцы это куда более позднее явление, но как оказалось, в России это практикуют уже достаточно давно.

Казалось бы, не так давно отгремела русско-японская война, но на неё успели далеко не все, а желающих разогнать кровь и поучаствовать в серьёзных боях хватает. Вот и уцепились за мой призыв, прозвучавший, если что, очень даже тихо. Но слухи разошлись как круги по воде, через наш отряд прошли даже двое поручиков из гвардии…

Хеменес же мы отстояли вообще без потерь. Даже раненых не случилось. И по большей части благодаря нашему самолёту ну и нашим с Реутовым усилиям. Мы на практике показали, что может сделать даже один аэроплан, с незначительной бомбовой нагрузкой. За остаток дня и ночь, нам удалось совершить ещё шесть вылетов, и отбомбиться по полустанку и близлежащей местности.

Как потом выяснилось, результативность оказалась в разы меньшей, моей первой штурмовки. Солдаты находили укрытие под вагонами в зданиях, домах и за каменными оградами посёлка. Однако, в результате этих налётов противник потерял дезертирами порядка трёх сотен солдат.

На рассвете федералы пошли в наступление, и в воздух поднялся отдохнувший Реутов, продолживший работать с безопасной высоты. Что же до меня, то отказавшись от сна, я на одном из грузовиков с безоткатным орудием раскатал под орех недобронепоезд федералов. Сначала разбил паровоз, потом расстрелял обездвиженный состав, вогнав в каждый вагон по гранате, чего хватило с избытком.

Атакующие цепи встретили двенадцать пулемётов, расположившиеся с прикрытием на господствующих высотах. Такой аргумент на открытой местности это более чем серьёзно. Артиллерия противника расположившаяся на закрытых позициях попыталась подавить огневые точки, но оказалась беспомощной перед авиаударом. Это ведь не полустанок с посёлком, где можно укрыться от дротиков. На открытой местности защититься от них достаточно сложно. Нашлись те, кто пытался прикрыться пустыми ящиками от снарядов, но стальные карандаши пробивали их и добирались до плоти.

Досталось и атакующим цепям основных сил, лишившимся поддержки как артиллерии, так и бронепоезда. Вообще-то, будь командиры федералов чуть опытней, а моральный дух солдат повыше, и они сумели бы нас смять. Без вариантов. Но сначала их погнали в лобовую атаку на пулемёты, а после мы прошлись как минами, так и шрапнелью, от которой просто залечь не получится, а требуется хоть какое-то укрытие. Ну и «цешка» совершал один вылет за другим. Бедолага Реутов после полудня, когда всё закончилось, едва на ногах стоял.

Панчо Вилья узнав о том, что мы в одиночку управились с такими внушительными силами, поначалу даже не поверил. Но факты вещь упрямая, поэтому ему осталось только в восхищении развести руками.

Потом были ещё бои, новые захваченные, ну или освобождённые города и селения. Где я весьма активно использовал свою авиацию, пополнившуюся вторым аэропланом. И нет, я не опасался вот так открыто использовать новинки. С началом войны наши союзники и противники быстро дойдут до всего этого и только Россия останется глубоко в заднице. Лучше уж хоть что-то сделать в плане подготовки, чем потом полностью зависеть от поставок из-за рубежа.

Появились у нас и бронеавтомобили, властвовавшие на поле боя. Разумеется всего лишь обычные авто, обшитые противопульной бронёй. Ничего революционного. Ещё в русско-японскую русский офицер Михаил Накашидзе предложил и добился выделения средств от военного ведомства на постройку двух башенных бронеавтомобилей. По итогу в войне они участия не приняли, от дальнейших разработок отказались, однако к началу мировой бойни броневики всё же появились.

Впрочем, адаптация гражданского грузовика под военные цели, это только видимая часть. При четырёх машинах механиками трудились два конструктора с ВАЗа. Они не только обеспечивали их работоспособность, но тщательно фиксировали все поломки и недостатки, обдумывая пути их устранения. Разумеется я и тут не остался в стороне, постепенно подводя их к выводу, что вот это, лишь временная мера, и склоняя к проектированию полноценного бронетранспортёра, благо всё необходимое для их производства по сути уже имеется…

— Выпьем, брат Олег, — поднял кружку генерал.

— Выпьем, сеньор Вилья, — поддержал его я.

— Не хочешь остаться? — когда мы отпили пива, спросил он.

— Зачем мне это?

— Понимаю, глава крупного концерна и миллионер, отправившийся на войну для развлечения, — неодобрительно хмыкнул он.

— Вы меня ещё туристом назовите, сеньор Вилья.

— А это не так?

— Разумеется нет. Заказы на оружейном заводе нашего концерна увеличились в четыре раза. Благодаря документальным и художественным фильмам популяризация нашей продукции постоянно растёт. Многие хотят приобрести оружие мексиканской революции, самозарядные карабин СКГ и дробовик «Булат», а так же пистолеты «Бердыш» и ПГ.

ПГ, пистолет Горского, по факту слизанный и модернизированный ПМ с эргономичной рукоятью и двухрядным магазином на двенадцать патронов. Мы с Аркадием Петровичем позиционируем его как пистолет для самообороны. Вполне компактный, удобный для ношения и использования, неприхотливый, с достаточно мощным боеприпасом. Попробуем ещё предложить российскому министерству внутренних дел. Вдруг выгорит.

— Я бы ещё понял, если бы это были пулемёты, — отмахнулся Панчо Вилья. — Их мы у тебя приобрели целую сотню. Но вот этими стволами поголовно вооружены только в твоём отряде. Я знаю не больше двух десятков прикупивших твои карабины, и чуть больше тех, кто решил приобрести пистолеты. Да и то, только «Бердыши». Дробовики вообще никого не заинтересовали. А ты говоришь — оружие мексиканской революции, — передразнил он меня.

— А это не важно, сеньор Вилья. Главное, что на многих снимках в газетах мелькает именно это оружие. Оно же постоянно встречается в кинохронике, и является основным оружием в четырёх художественных фильмах моей кинокомпании, которые разлетелись по миру. И там наглядно продемонстрированно, что лучшие революционеры воюют исключительно оружием концерна Росич. И даже если сейчас выступить с официальным заявлением убеждая всех, что это профанация, никого в этом уже не убедить. Мнение сложилось. К слову, «Бердыш» уверенно отвоёвывает позиции у пистолета Маузера как мини карабин для путешествий. Лучшая эргономика, больший объём штатного магазина, плюс наличие магазинов повышенной ёмкости, мощный патрон, режим автоматического огня.

— То есть, ты заработаешь на этой войне? — невесело хмыкнул Панчо Вилья.

— Желания помочь вашему правому делу и заработать, не противоречат друг другу. Тем более, что здесь мы проливали кровь, а зарабатывать намерены не за счёт настрадавшегося мексиканского народа, — покачав головой, с самым серьёзным видом возразил я.

— М-да. Прости. Что-то меня занесло. А народ… Эх-х, как мы теперь заживём! — задорно воскликнул он, и лихо опрокинул в себя пиво.

— Только не забывайте, сеньор Вилья, что всё самое интересное начинается как раз тогда, когда революция уже победила. Ни у одной партии не хватает сил чтобы свалить существующий режим, поэтому они объединяются. Но когда власть свергнута, прежние противоречия встают между ними с новой силой. Вот только все стороны теперь уже успели вкусить кровь и без особых сомнений начнут зачищать своих противников. Фальсификация, ложные обвинения и суды с предрешёнными приговорами, тайные убийства соперников и их соратников. Методов множество, но в итоге должна остаться только одна сила, иначе власть не удержать.

— Ты говоришь страшные вещи, — недоверчиво покачал головой генерал повстанцев.

— Почитайте историю свершившихся революций и сделайте правильные выводы. Ну или приготовьтесь умереть от удара в спину.

— Хочешь сказать, что меня предадут те, с кем я сражался бок о бок?

— Я этого не исключаю, сеньор Вилья. Многим не нравится то, что вы имеете большое влияние. Под вашими знамёнами собралась армия в пятьдесят пять тысяч бойцов, серьёзная сила не только по меркам Мексики. А главное, каждый из них готов пойти за вами хоть в ад. Человек обладающий таким влиянием по определению представляет опасность и с ним нужно считаться. Или же его можно устранить. Как только генерал Панчо Вилья сойдёт со сцены, вся его армия в буквальном смысле этого слова распадётся. Увы, но ваша армия сохраняется только силой вашего авторитета. И если это понимаю я, понимают и те, кто опасается вас.

— Мы и так сбираемся распустить отряды. Мои солдаты крестьяне, которых ждут земля и семьи, — пожал плечами генерал.

— Но по первому зову они вновь оставят всё и встанут под ваше знамя, потому что знают вас и верят вам. Прислушиваться к моему совету или нет, решать только вам, сеньор Вилья. Я своих целей достиг и уже завтра погружусь со своим отрядом на дирижабль, чтобы отбыть домой.

— И на этом всё?

— Я всегда буду рад нашей встрече, приму вас у себя как самого дорогого гостя и готов помочь, если это окажется в моих силах.

— А если мне потребуется оружие в долг?

— Простите, сеньор Вилья. Как я уже сказал, у меня нет интересов в Мексике, а потому поставлять оружие в долг с перспективой на неясное будущее я не стану…

Наутро все те, кто пил за нашу здравицу в трактирах Мехико, и целая толпа любопытных горожан вывалила за пределы столицы. Их взору предстало прелюбопытнейшее зрелище, к которому успели привыкнуть в армии Панчо Вилья. Переброска русского добровольческого отряда в Мексику, его снабжение и ротация кадров происходила по воздуху, с помощью дирижабля. Но в этих краях подобного ещё никто не видел. Прибытие огромного аппарата не шло ни в какое сравнение с метаниями букашек аэропланов.

«110» заходил на посадку плавно и величественно. Объём сто двадцать тысяч кубометров, двести двадцать метров в длину, пятьдесят два в ширину и пятнадцать в высоту. Рёв четырёх тысячасильных маршевых, стольких же трёхсотсильных маневровых двигателей и гул рубящих воздух огромных винтов. Картина и впрямь завораживает, даже я не могу не наблюдать за этим с восхищением.

Благодаря использованию алюминия нам удалось увеличить грузоподъёмность за счёт газа с двадцати процентов у стального образца, до сорока. Плюс, более мощные моторы позволили прибавить ещё два десятка процентов за счёт аэродинамики.

Впрочем, даже в этом случае судно способное добраться до Мексики напрямую, могло перевезти только четырнадцать тонн груза, так как львиная доля грузоподъёмности уходила на запас ГСМ. Проблему удалось решить устроив в Петропавловске-Камчатском аэродром подскока. С одной стороны, мы обеспечивали доставку туда кое-каких грузов, с другой, заправляли аппарат под завязку почти пятьюдесятью тоннами солярки, чего хватало для перелёта через Тихий океан и доставки двадцати пяти тонн груза. Уже не так плохо.

В настоящий момент дирижабли стотысячники уже запустили в серию, и строят их словно выпекают пирожки в двух эллингах по четыре судна в год. Я решил повременить с постройкой более крупных аппаратов, потому что даже с этим пришлось повозиться, так как возникло ряд проблем, которые не наблюдались при строительстве тех же яхт десятитысячников. Полагаю, что с громадинами в двести тысяч кубов возникнут свои трудности. Поэтому решил ограничиться в отношении них только работой конструкторского бюро.

На сегодня запущены четыре линии авиаперевозок. Первая Питер-Владивосток, где трудятся два судна. Вторая, Владивосток-Питер, но уже с посадками в крупных и губернских городах с заходом в Москву, тут задействованы уже четыре дирижабля. Этот маршрут наиболее популярен, так как хватает пассажиров между промежуточными точками. Ну и благодаря значительно меньшему запасу топлива, грузов получается перевезти куда больше.

На третьем маршруте ходят, теперь уже два аппарата задействованные на программе переселения. Они придерживаются маршрута с промежуточными посадками, чтобы по максимуму использовать свою грузоподъёмность. Как ни крути, а это пятьдесят восемь тонн полезной нагрузки или четыреста переселенцев за один рейс. Концерну такой прирост людей не переварить, поэтому по большей части работаем на правительство, получая соответствующую прибыль.

Четвёртый маршрут сугубо внутренний, на нужды концерна. Там трудится одно судно. Задача снабжение посёлка Ягодное на Колыме. Сиречь прииска, где на сегодняшний день порядка полутора тысяч человек постоянного населения из числа ссыльнопоселенцев и представителей концерна, а так же около тысячи сезонных рабочих-старателей.

Это же судно поначалу было задействовано на переброску и снабжение нашего отряда. Но сегодня эта роль досталась уже недавно вошедшему в строй дирижаблю за номером сто десять. Сто, значит стотысячник, десять, порядковый номер судна. Я решил не давать им личные имена, оставив их только для яхт. На сегодняшний день таковых построено три. Первая, «Стриж», являющаяся скорее учебно-тренировочным судном. Вторая моя личная, с игривым именем «Ласточка». Третья «Петергоф» была построена специально для императора…

«Сто десятый» в конце своего путешествия изрядно облегчился и если ничего не делать просто зависнет как аэростат. И чтобы приземлить эту громадину сейчас трудятся маневровые двигатели, способные поворачиваться на девяноста градусов. Они помогают как при взлёте, так и при посадке, прижимая тушу дирижабля к земле.

Можно конечно этот процесс и упростить, используя светильный газ, вес которого сопоставим с весом воздуха, и тогда масса судна при взлёте будет примерно равна ему при посадке. Но тогда усложнится аэродромная инфраструктура, как впрочем и процесс производства топлива. Ну и заправиться в той же Мексике будет уже весьма проблематично. Уж бензин-то тут имеется, а ты поди произведи пятьдесят тысяч кубов газа. Словом, использование дополнительных движков куда предпочтительней.

Так как подготовкой временной взлётно-посадочной полосы и предполётной подготовкой занималась моя аэродромная команда из всего лишь десяти человек, то процесс этот оказался долгим. Часов шесть провозились, вымотавшись при этом словно на пашне целый день отработали. Но надо отдать парням должное, они научились за сравнительно короткий срок проделывать это в полевых условиях без сучка и задоринки.

Улетали мы налегке, всю технику я решил оставить Панчо Вилья, в знак доброй воли и дружбы. Она во вполне ещё хорошем состоянии, так что пригодится генералу. Глядишь оценят мексиканцы качество, удобство и возможности, да решат закупить. Цены на наши автомобили получились вполне себе демократичные. На заводах концерна широко используется конвейерная сборка и пневмоинструмент, как при изготовлении отдельных узлов и агрегатов, так и самих автомобилей. Прости меня Генри Форд, но ты своего всё равно не упустишь, не тот ты человек.

А вот два наших аэроплана оставлять я и не подумал. Их мы загнали на грузовую палубу не разбирая, где и закрепили. По идее, в случае необходимости «цешки» могут взлететь прямо с дирижабля. Сесть в принципе тоже, если только хватит мастерства пилотов. Я рассматриваю вариант воздушного авианосца, но пока ещё до конца не решил, стоит ли с этим заморачиваться.

Константин Эдуардович буквально загорелся этой идеей, словно дозу энергетика принял. Но я ему особо разгуляться не даю. В смысле в своём конструкторском бюро он может заниматься чем угодно, если не в ущерб поставленным задачам. Но воплощать его идеи я пока не спешу. К примеру, его уже начинает понемногу кренить в сторону разработки ракет. Ну вот такой он человек, коль скоро ему открыли финансирование, то хочет всё и сразу…

Я с удовольствием потянулся и взглянул в голубое мексиканское небо. На дворе конец мая девятьсот одиннадцатого года, и погода стоит настолько жаркая, что не терпится уже отдать швартовы, да умчаться ввысь. Впрочем, причальные растяжки уже убраны, и «сто десятый» вполне себе надёжно придавливает к земле груз, львиную долю которого представляет собой запасы соляры и масла. Но нас не хуже канатов держит просьба будущего президента Франсиско Модера.

Он сейчас нарабатывает очки у ректората, и намерен использовать для этой цели нас. Отряд русских добровольцев прибывший в Мексику, чтобы помочь её народу обрести свободу и справедливость, а выполнив свою миссию убывающий обратно на родину. Мы довольно известны, что тут ещё сказать. Впрочем, отчасти это нужно ещё и потому что его противники использовали наше участие как козырь против своего оппонента, вознёсшегося едва ли не на штыках гринго. И вот теперь он лично выпроваживает нас.

Нормально. Я не в обиде. Если получится заполучить здесь рынок сбыта, хорошо. Если нет, то поставленной перед собой цели я достиг, привлёк внимание к продукции концерна. Хотя, кого я обманываю. Главное это мои хотелки, и за прошедшие полгода у меня получилось хорошенько так взбодриться. Надеюсь теперь хватит надолго…

Церемония прощания получилась достаточно торжественной. Народу собралось ничуть не меньше, чем при вчерашнем прибытии «сто десятого». А пожалуй даже и больше, потому что подтянулись все те, кто пропустил вчерашнее событие. Дураком был бы сеньор Модера, если бы не воспользовался ситуацией.

Наконец с заверениями взаимной вечной дружбы было покончено, и мой отряд прошёл в парадном строю перед наскоро сколоченной трибуной с важными мексиканцами. Наши стройные ряды, поддержали прохождением два отряда из армии Панчо Вилья, и разница в выправке сразу же бросилась в глаза. Ну а как иначе, если все они вчерашние крестьяне, а у меня все прошли через службу в русской армии, где муштра не на последнем месте.

Наконец двигатели взревели, пропеллеры взбили воздух прогоняя воздушные потоки, взметающие шлейф пыли. Вот уж чего мы тут наглотались с избытком. Дирижабль вздрогнул и покатил по утоптанной земле постепенно набирая ход. Всё, отпуск закончился, пора и честь знать. У меня дома дел, начать и закончить.