Неприкаянный 4

Глава 9

Друг семьи?

Погода, что говорится, не радовала. Вроде бы и не осень, и не холодно, но дождь время от времени долбит по земле редкими тяжёлыми каплями, то льёт как из ведра. Небо же попеременно то затягивается тяжёлыми свинцовыми тучами, то очищается, заливая всё вокруг солнечным светом. Воздух в Питере и без того влажный и тяжёлый, в эти же минуты и вовсе нечем дышать. Ну вот не нравится мне здешний климат, хоть тресни!

Мы катили по улице залитой водами очередного заряда дождя, или даже скорее ливня. За пологом автомобиля всё ещё бьют с небес упругие струи, а улицы уже начинает заливать солнечный свет. Наблюдая эту очередную метаморфозу мне оставалось только тяжко вздохнуть. Увы, но дела всё ещё требуют моего присутствия в столице.

Надо сказать, что Кирилл Владимирович взялся за дело рьяно и буквально на следующий день, сиречь в понедельник, потащил меня с собой в адмиралтейство. Таран из него получился что надо. Он буквально сметал все бюрократические препоны, протащив меня на буксире до самой приёмной комиссии. Я и сам не ожидал, что столь скоро будут назначены испытания катера.

Уже в пятницу, члены комиссии имели возможность впервые прокатиться на «Вихре» по водам финского залива. Надо ли говорить, что получилось с ветерком. Сорок четыре узла! На сегодняшний день это самое быстрое судно в мире. Быстрее только у автомобиль, да и то не любой, аэропланы пока делают первые шаги, дирижабли способны лишь величественно плыть под облаками не быстрее тридцать вёрст в час.

Понятно, что высокие чины остались под впечатлением, а Кирилл радовался как мальчишка, имея возможность кататься как по заливу, так и по Неве на обоих образцах. Оружие на катере не установлено, а потому никаких препятствий для покатушек, чисто в своё удовольствие.

Уж и не знаю, видел ли нас его величество, но петербуржцы сумели полюбоваться, а кто-то и рассмотреть в деталях с помощью биноклей. Друзья же великого князя сумели оценить новинку лично, и остались от покатушек под впечатлением. Признаться, я задрался с ними любезничать, а парочке особенно заносчивых хлыщей так и вовсе хотелось зарядить в бубен. Чего я конечно же делать не стал.

И моё терпение вознаградилось. Суворов получил свои первые заказы на катера и во Владивосток уже ушла телеграмма с первыми заказами. В принципе я изначально предполагал, что заказы на катера будут. Но у нас нет возможности закладывать новый судостроительный завод, а мощности завода Толкунова сейчас без заказов, так как «Вихрь» только проходит испытания, вот и клепают там «Волги».

Поздновато конечно, первые двадцать катеров прибудут только через две недели, как раз к окончанию лета. Однако их раскупят даже несмотря на это, тут сомнений никаких. Что же до остальной продукции, то на складе она не протухнет и по весне разлетится как горячие пирожки. Зато мощности не простаивают, и готовятся новые кадры…

Набережная Большой Невки не имела мостовой, однако была отсыпана гравием, а потому грязи тут не наблюдалось. Мало того, за покрытием следят, и основная масса воды сбегает к реке, оставались же лишь редкие лужи. Снегирёв старательно объезжал эти препятствия, чтобы не нарваться на какую-нибудь скрытую колдобину. Помнится такие сюрпризы случались и в куда более поздние времена. Как-то раз едущие передо мной жигули нырнули в заполненную под самый верх яму, выкопанную коммунальщиками.

Когда подъехали к даче председателя совета министров, дождь уже прекратился, и в очередной раз выглянуло солнце. Вот только я не стал доверяться питерской погоде и покидая авто прихватил зонт, который постоянно держал в машине. Может статься, что по выходе из усадьбы я вновь столкнусь с ливнем. Нужно же как-то добраться до форда остававшегося за оградой.

Прошёл к решётчатой калитке, и представился находящемуся у неё охраннику жандарму. Тот стоял в плаще с откинутым капюшоном, но всё ещё мокром, хотя тут и имеется сторожевая будка. Служивый проверил мои документы, и пропустил без лишних разговоров.

Во дворе никого, как не оказалось посетителей и внутри, хотя время только десять часов утра. Впрочем, чему тут удивляться, ведь сегодня воскресенье и не приёмный день. Тут впору дивиться тому, что меня вызвали в выходной. Но кто я такой, чтобы возражать Столыпину. Тем более, что совсем не против если наше знакомство станет чуть теснее. На примере великого князя я воочию убедился, что значит иметь правильный паровоз. И ведь у него нет того влияния, что у председателя совета министров и министра внутренних дел в одном флаконе.

— Здравствуйте, Олег Николаевич, — приветствовал меня крепким рукопожатием хозяин кабинета, и жестом пригласил присесть.

— Здравствуйте, ваше высокопревосходительство, — несмотря на радушный приём и не подумал я расслабляться, хотя и опустился на предложенный стул.

— Я самым внимательным образом ознакомился с разработанными вами уставами. Признаться, удивили, так удивили. Трудно ожидать от столь молодого человека, не имеющего практического опыта управления промышленными предприятиями столь вдумчивой проработки. Признайтесь, вам кто-то помогал?

— Скажем так, я консультировался с имеющими опыт в данной сфере, а так же ознакомился с опытом купцов Морозовых. Мало, что они построили целый рабочий городок с инфраструктурой, так ещё и пособия беременным платят, и пенсии старым работникам, не приветствуют детский труд, а подростков принимают на работу только после прохождения ими обучения специальностям. Так что, много чего я позаимствовал у них. Хотя и своего немало привнёс.

— Да, я увидел множество схожего. Хотя есть у нас и другие промышленники, придерживающиеся подобных взглядов. Но то, что предлагаете вы, переплёвывает и их начинания. Они-то, решают это всё своей волей, а вы намерены провести это официально с заключением трудовых договоров даже с дворниками и временными работниками, которые так же подпадают под действие уставов. Если те же Морозовы могут своей волей выбросить любого рабочего или лишить их благ, то в вашем случае рабочий может подать в суд и если решение противоречит уставу концерна, опротестовать решение работодателя.

— Именно так всё и задумывалось, ваше высокопревосходительство.

— Олег Николаевич, вы позволите воспользоваться предоставленными вами материалами? — вдруг спросил Столыпин.

— Да сколько угодно. Можете делать с этим всё, что пожелаете, хоть в дело пустить, хоть в камин на растопку. С меня достанет того, что мы введём их у себя в концерне. Не факт, что они не претерпят изменений, потому что в наши планы входит запустить их обсуждение среди наших работников через выборных из их среды. Только после этого утвердим общим голосованием. Так что, они ещё претерпят некоторые изменения.

— А если рабочие проголосуют большинством против?

— Для начала, пока через выборных не убедимся, что уставы в принципе устраивают рабочих, голосование проводить не станем. Но если большинство воспротивится, значит продолжим работу. Нам важно чтобы рабочие приняли правила, тогда и руководствоваться ими станут куда охотней. Полностью недовольство исключить конечно же не получится, но подобное в принципе невозможно.

— Тут я с вами соглашусь. В таком случае, давайте сделаем так, я запущу вашу работу в обсуждение среди думцев, а вы среди рабочих. Вот и поглядим насколько далеки радетели за интересы народа, от этого самого народа.

— Непременно предоставлю окончательный вариант уставов, ваше высокопревосходительство.

— Вот и договорились. Теперь что касается ссыльнопоселенцев. Уже через неделю, после ускоренного разбирательства мы вышлем на Дальний Восток сотню крестьянских семей. Вы точно готовы их встретить и обустроить?

— Даже не сомневайтесь. Суворов прибыл сюда не один, а с парой приказчиков, уж больно много у нас дел в столице и первопрестольной. Да и в местных филиалах найдутся работники, и если все ссыльные отправятся одним эшелоном, то найдётся кому о них позаботиться в дороге, и заняться обустройством на месте.

— Что-то мне говорит о том, что вы предвидели положительное решение вашего вопроса, — хмыкнув заметил Столыпин.

— А разве правительству не выгодно избавиться хотя бы от незначительной части смутьянов? К тому же можно быть уверенными, что пока они не обустроят свои семьи на новом месте, им будет не до классовой борьбы, а дальше уж мы постараемся сделать так, чтобы они не думали об этом и впредь.

— Будете проводить агитацию?

— Если сумею найти соответствующие кадры, но пока только делом доказывать, что есть и иные пути борьбы за права простого люда.

— Что же, в таком случае готовьтесь сопровождать сразу два эшелона, потому что будет ещё и сотня семей рабочих.

— Мы готовы их принять и обеспечить работой, — мысленно потирая руки, заверил я.

— Кстати, уже завтра господин Широков может получить необходимые документы по Приморскому коммерческому банку, — сменил тему Столыпин. — Я взял на себя труд немного ускорить процедуру их оформления. Пока мне всё нравится в ваших начинаниях и я готов вас поддержать, Олег Николаевич. В пределах разумного, конечно же, — шутя погрозил он мне пальцем.

Обрадовался ли я этим словам? Да как мальчишка! При том, что благодаря режиму аватара я умею держать лицо, пришлось приложить усилия, чтобы не показать насколько я доволен.

Даже незначительная поддержка Петра Аркадьевича не поддаётся оценке. Одного его слова достаточно, чтобы нам давали зелёный коридор чуть не во всех начинаниях. Причём не требуется его прямая поддержка, достаточно чтобы поползли об этом слухи, и крапивное семя, предпочтёт выполнить свои обязанности без проволочек, поспешив сбагрить с рук вопрос касающийся концерна. Тут главное не зарываться и держать себя в рамках, а порой и проявлять благодарность. Но с этим мы ещё разберёмся. Есть у меня пара задумок. Только бы до Владивостока добраться…

Я вышел на крыльцо дачи Столыпиных в отличном настроении. Встреча прошла куда лучше самых смелых моих ожиданий. Всё складывалось настолько удачно, что где-то даже было подозрительно и я ожидал подвоха. Уж больно как-то непривычно покладисто ведёт себя старуха. Меня не посадили в камеру, толкач великий князь взялся столь рьяно пропихивать «Вихря», что тот будет принят на вооружение в самое ближайшее время. Столыпин по щелчку решил наш больной вопрос с кадровым голодом и взял патронаж над концерном. Тут в пору сплюнуть, чтобы не сглазить. Тьфу, тьфу, тфу.

Я с удовольствием посмотрел на проглядывающее сквозь листву полуденное солнце на ясном голубом небе. Словно и не лил ещё два часа назад самый натуральный ливень. А может погода отражала моё настроение, чего уж греха таить, я переживал, ожидая этой встречи.

— Простите, это ведь вы? — окликнули меня, когда я уже спустился с крыльца.

Я оглянулся на голос увидев стайку из пяти девиц возрастом от двадцати до десяти лет, и мальца не более трёх, вцепившегося в платье старшей из них. Мне доводилось видеть фото семейства Столыпиных, и по обыкновению я его запомнил. Вот только качество его было не очень, а потому и лица стоявших передо мной юных прелестниц были плохо узнаваемы. Однако, никаких сомнений, это дочери и сын Петра Аркадьевича.

— Это я, сударыни, — обозначив поклон, с улыбкой произнёс я.

— Правда? — прижала ладошки к груди девица лет семнадцати.

Впрочем, скорее всего ей пятнадцать, и это Наталья вторая по старшинству дочь хозяина дачи. Просто выглядит постарше, уже вполне себе оформившейся девицей. И, да, окликнула меня не она. Полагаю, что это была старшая, двадцатиоднолетняя Мария. А вот она-то как раз выглядела моложе своих лет.

— Смотря кого вы желали увидеть в моём лице, сударыни. Позвольте представиться, Кошелев Олег Николаевич, дворянин Тамбовской губернии и владивостокский промышленник, — вновь поклонился я.

— Прошу простить… Я… Но ведь это вы сыграли главную роль в фильме «Три тысячи миль под водой»? — а вот это уже Мария.

Старшенькая спрашивала смущаясь и зардевшись милым румянцем. Ничего удивительного в том, что меня сложно опознать. Если уж качество фотографий семейства Столыпиных способно ввести в заблуждение, что же говорить о синематографе, где с этим дела обстоят куда хуже. Поэтому, несмотря на невероятную популярность этой картины, за мной по улицам не бегают толпы поклонниц с непременным желанием заполучить автограф.

К слову, Наденьку Терентьеву поначалу зацепило именно это, и только потом уже она нацелилась на остальные мои достоинства и мошну. Это ещё один плюс к важности кинематографа как орудия пропаганды. Пока он недооценён, но полагаю, что очень скоро господа революционеры спохватятся. А там, учитывая их радикализм, глядишь и до крови дойдёт, к чему я готовлюсь без дураков.

— Совершенно верно, сударыни. Я имел честь как служить командиром подводной лодки «Скат», так и сняться в этой картине в главной роли.

— Правда! А расскажите…

Девушки и девочки насели на меня разом, перебивая друг друга и сыпля вопросами как из рога изобилия. И весьма живо интересовались, не являемся ли мы с главной героиней парой в реальности. Я ни на секунду не сомневаюсь в нашей посредственной игре. Однако, как уже неоднократно говорил, зритель тут неискушённый, волшебство движущихся картинок только проявилось и производит едва ли не гипнотический эффект. Поэтому, все недостатки нашего актёрского мастерства с лёгкостью нивелируется живым воображением зрителей. И в особенности восторженной молодёжи.

Я отвечал на вопросы наседающих девиц, стараясь не оставить без внимания никого из них. Мои попытки избавиться от их общества и скрыться в закате не увенчались успехом. меня в буквальном смысле взяли в плен.

— Простите, Олег Николаевич, не смог отказать своим дочерям в удовольствии пообщаться с их кумиром, — послышался голос Столыпина, отчего девичий щебет тут же смолк.

— То есть, вы это подстроили? — спросил я.

— Именно. И признаться мне ничуть не совестно. Вы так мило смущаетесь, что наблюдать за этим весьма забавно, — с тёплой отеческой улыбкой произнёс он.

— Пётр, не стоит ещё больше смущать молодого человека, — вмешалась в разговор моложавая, не сказать, что красивая, но довольно симпатичная женщина.

— Позвольте представить, моя супруга, Ольга Борисовна.

— Очень приятно, — приложился я к её ручке.

— Не отобедаете ли с нами, Олег Николаевич? — предложил хозяйка и пояснила. — Девочкам будет очень приятно. Я не берусь подсчитать сколько раз они пересмотрели «Огни Порт-Артура», «Три тысячи миль под водой» и «Метель». А тут мы узнаём, что все они были сняты при вашем самом деятельно участии.

— Что касается «Метели» то я помогал лишь в написании сценария, всё остальное заслуга режиссёра Родионова. Да и с остальными картинами дела обстоят точно так же. От меня по большей части исходило только финансирование.

— К слову, повесть Пушкина при прочтении не вызвала у них той бури эмоций, каковая случилась при просмотре синематографа. Все три картины каждый раз впечатляют их до слёз. Мне порой кажется, что именно ради них они и пересматривают фильмы, — заговорщицки, заметил Столыпин.

— Папа, — хором возмутились юные прелестницы.

— Так как же относительно обеда? — с улыбкой поинтересовалась Столыпина.

— Прошу прощения. Конечно же я с радостью приму ваше приглашение, — встретившись взглядом с главой семейства и получив молчаливое одобрение, ответил я.

Обед прошёл… весело и напряжённо, в то же самое время. Ну вот не привык я к столь пристальному вниманию со стороны прелестниц, взрослой среди которых могла считаться только Мария. Но она-то как раз и не проявляла активности, по большей части молчала то и дело украдкой бросая на меня заинтересованные взгляды.

Из плюсов, Пётр Аркадьевич позволил в быту обращаться к нему по имени отчеству. А это означало, что от этот обед может быть не единичным, каковое обстоятельство я не смог не отметить. К тому же, за столом они с супругой вели себя легко и расковано, откровенно потешались над моими потугами противостоять их отчаянно флиртующим дочерям.

— Олег Николаевич, а правду пишут в газетах будто вы доставили в Петербург самый быстрый в мире катер, чтобы представить морскому ведомству? — спросила Мария.

— Так и есть, — ответил я.

Тут нечему удивляться. Газетчики не могли обойти такую новость, к тому же оба варианта катеров на протяжении нескольких дней рассекали воды Невы, и множества её рукавов. К слову, и по Большой Невке мимо дачи Столыпиных мы проходили не единожды.

— Он так же быстр как ваш знаменитый «Варяг-02»? — продолжала она проявлять любопытство.

— Предназначенный на роль минного катера, значительно быстрее. А вот гражданский образец, для водных прогулок, уже сопоставим по скорости с моим погибшим «ноль вторым». К слову, Пётр Аркадьевич, если будет на то желание, то уже через час я мог бы организовать речную прогулку по Петербургу. Минный катер уже передан морякам для препарирования и испытаний. Но прогулочный находится в полном моём распоряжении. Сегодня выходной, погода наладилась… — я многозначительно посмотрел на Столыпина.

— И какова вместимость у вашего катера? — спросил он.

— «Волга» вмещает одного члена экипажа и пять пассажиров. Однако, учитывая возраст ваших детей, а так же возможность добавления пары сидений, мы все без труда поместимся.

— Папа! — хором воскликнули девочки, словно сговорились и долго репетировали.

Глава семейства переглянулся с супругой и та легонько пожала плечами, а её уголки губ едва тронула лукавая улыбка. Весь её вид словно говорил, мол, никто не виноват в том, что мы народили столько детей, которых нужно порой баловать.

— За час управитесь? — спросил Столыпин.

— Даже не сомневайтесь, — заверил я

Похоже всё идёт к тому, что в самое ближайшее будущее я могу стать другом семьи. Главное не переусердствовать и не размахивать этим как флагом. Максимум скромности и корректности, всё остальное крапивное семя сделает за меня, при этом не потеряв лицо и не заимев на меня зуб. Это было бы просто идеально.