Неприкаянный 4

Глава 25

Знаковая дата

— Ну что у тебя, Илья? — когда Казарцев опустился напротив меня, спросил я.

— Ест, пьёт, ходит в трактир, со своими единомышленниками анархистами не встречается.

Подошёл официант, и мой безопасник заказал ему кофе с круасаном. Совсем заматерел, у него даже речь стала другой. Как я и советовал он начал читать. Причём много, используя для этого каждую свободную минуту. Правда, насчёт образования пропустил мои слова мимо ушей, но и этого хватило, чтобы обогатить его словарный запас и выправить речь.

— Объект дважды был в охранном отделении. Удалось подсыпать ему снотворное и пока он спал осмотреть квартиру. Есть браунинг, его он всегда носит с собой. Как вы и сказали, портить оружие не стали. На этом пожалуй и всё.

Официант принёс кофе, и Илья с наслаждением потянул носом исходящий от чашки аромат. Я тоже предпочитаю нюхать этот напиток, его запах мне нравится больше вкуса.

— Продолжайте за ним следить, только аккуратно. Интересует не столько он, сколько его круг общения. А вот контакты сразу в разработку и в случае их причастности к революционным течениям, под плотное наблюдение.

— Сделаем в лучшем виде, — заверил Казарцев.

В Киев я приехал не в одиночку, а с серьёзной командой службы безопасности. Двадцать оперативников и топтунов. Отдельная группа из десяти силовиков, на всякий непредвиденный. Плюсом к этому пятёрка моих телохранителей, среди которых Снегирёв так и не стал лидером, оставшись водителем и моим личным доверенным лицом.

Он сам выбрал свой потолок, я неоднократно предлагал ему карьерный рост, но тот предпочёл остаться при мне. Причём сам же всё время держит дистанцию. Это его выбор, мне остаётся только уважать принятое им решение…

В принципе, убрать Богрова готовившего покушение на Столыпина, я мог в любой момент. Причём обставить это как несчастный случай, людям Ильи не составило бы труда. У них в этом имеется большой опыт. Гибель ряда предпринимателей и купцов Приморья расследовалось достаточно тщательно и те смерти не вызвали никаких подозрений. Так что и тут управились бы так, что комар носа не подточит.

Однако, я не был уверен в том, что устранив готовившего убийство заблаговременно, не запущу цепную реакцию событий, которые выйдут из под контроля. Понятия не имею, каким образом это работает у старухи.

Моё вмешательство в теракт на Аптекарском острове, можно сказать, в момент его перехода в активную фазу, не повлекло за собой никаких последствий. Поди узнай как бы оно случилось, устрани мы опасность заблаговременно. Опять же, я принимал непосредственное участие в ликвидации боевой группы. Быть может сложение двух этих факторов и привело к тому, что всё сошло на нет.

В любом случае я не собирался рисковать и озаботился приглашением в киевский городской театр на спектакль «Сказка о царе Салтане», где должна была присутствовать императорская семья и Столыпин. В известном мне варианте истории там он получил смертельное ранение, а спустя пять дней скончался. Будучи в зрительном зале я смогу предотвратить покушение в последний момент. В любом случае, первый выстрел причинит лишь лёгкое ранение в руку и у меня будет время.

На случай если что-то пойдёт не так и мне всё же не удастся предотвратить эти роковые выстрелы, со мной в Киев прибыл Миротворцев. Уже сейчас это выдающийся хирург, с которым мало кто может сравниться. Конечно операционная в его Академии оборудована значительно лучше, но и больница братьев Маковских, куда доставят раненного, имеет вполне современное оборудование.

И вообще, насколько я читал, смерть Петра Аркадьевича явилась результатом врачебной ошибки. Его, по сути, и не лечили вовсе. Перевязали рану и ограничились введением физраствора, чтобы хоть как-то восполнить потерю крови и делали инъекции камфоры, когда раненому становилось совсем уж худо. В остальном организм был предоставлен самому себе, а доктора уповали на волю божью.

И ладно бы один лишь Миротворцев был способен провести эту операцию. Ничего подобного. Они уже практиковались другими хирургами и хотя не были чем-то рутинным, но имелась положительная практика. Подобные случаи были хорошо описаны и уже не считались безнадёжными. Полагаю, именитые врачи предпочли перестраховаться. Если пациент умрёт, так лучше уж пусть это случится на больничной койке, нежели на операционном столе…

Вообще до недавнего времени я считал Столыпина отработанным вариантом и был уверен в том, что поимел с него максимум пользы. Мне ведь известно, что он неоднократно писал прошения об отставке и в моей истории перед роковой поездкой подал царю очередное.

Такая фигура как Столыпин не может остаться в стороне от внутриполитических процессов. И сам не усидит и окружение не позволит пребывать в праздности. К каким изменениям это может привести, я не берусь даже предполагать. А у меня есть определённые планы, подготовка к осуществлению которых идёт полным ходом. Чтобы там ни говорили, а Пётр Аркадьевич убеждённый монархист, хотя и не сторонник самодержавия. Так вот, он мог поломать мои начинания, чего мне допускать не хотелось.

Всё было за то, что император принял бы его отставку, и в этом решении его поддержала бы Александра Фёдоровна, мать озабоченная слабым здоровьем сына. Она пребывала в уверенности, что в святости своей Распутин способен оберегать её кровиночку и потому тянулась к нему, как бы это иррационально ни выглядело. Столыпин же сделал всё для того чтобы удалить его от двора, чем заслужил её нелюбовь.

И тут вдруг на сцене появляется медицинский препарат способный надёжно купировать болезнь цесаревича. При всей нелюбви Петра Аркадьевича к интригам, он сумел отыграть карту с лекарством Четверикова на все сто. При этом лихо оттеснив в сторону меня. Впрочем, из меня интриган и вовсе никудышный. Но надо отдать должное председателю совета министров, совсем уж выпихивать меня из зоны внимания императрицы он не стал.

Мы могли лишь предполагать, какой именно формой гемофилии страдает цесаревич. Но как показали анализы, препарат подходит и Сергей Сергеевич едва проведя исследования, сделал ему инъекцию. А днём позже его императорское высочество умудрился споткнуться и скатиться с каменной лестницы, пересчитав все ступени.

Сказать, что едва прознав о случившемся Александра Фёдоровна была в панике, это ничего не сказать. Её едва удар не хватил. Однако, дело ограничилось обычными в этом случае синяками и ссадинами. Обычными для простого подростка, а не для цесаревича, который ещё вчера от подобного надолго слёг бы страдая от невыносимых болей. Впрочем, свою долю страданий он всё же получил и падение послужило ему очередным уроком.

Я не уверен, но кажется о Распутине царица теперь стала вспоминать куда реже, а вот к Столыпину прислушиваться чаще. Вообще, я дурак. Мне следовало бы изначально действовать через него, и тогда всё прошло бы гораздо проще. Но, как уже говорил, Петра Аркадьевича я не учитывал в раскладах, как отработанный вариант.

Но он сумел удивить, и несмотря на мой промах, выжать из случившегося максимум пользы. Мало того, я точно знал, что перед поездкой в Киев он не подавал прошения об отставке. А значит, останется на занимаемой должности и сможет оказать мне дальнейшую поддержку. Ну вот нравится ему то, как ведёт дела концерн.

Ну и самое главное. Росич обзавёлся новым партнёром и, как не сложно догадаться, им оказалась императрица. А это такая броня, что я даже затрудняюсь определить степень нашей неприкасаемости, если даже царь ходит перед ней на цыпочках.

Нужно отдать ей должное, государыня пожелала, на всю причитающуюся ей прибыль открыть приюты для сирот. По одному в Москве, Питере, Владивостоке и Хабаровске. Последние два по моей просьбе, на благо Приморья. Я испросил у неё позволения, чтобы призрение за ними было перепоручено концерну. Действовать мы будем от её имени, и тут уж я позабочусь, чтобы каждая копейка дошла до воспитанников. Ну и чтобы всякие садисты психопаты не приблизились к ним на пушечный выстрел. А главное, это внимание государыни и возможность обращения к ней напрямую. Да, по поводу дел в приютах, но кто мешает ввернуть и что-то помимо этого.

С аэропланами вышла некоторая заминка. Государь трое суток не мог найти время, чтобы осилить тридцать вёрст от Царского села до Гатчины, хотя погода установилась на загляденье.

С другой стороны, это пошло только на пользу. Авиаторы буквально в очередь выстроились чтобы оказаться в кабине пилота и опробовать воздушного скакуна. Все были приятно удивлены лёгкостью управления и устойчивостью машины.

В принципе, технические характеристики нашего УЦ-2 практически сопоставимы с закупленными французскими Фарманами. Вес машины, бомбовая нагрузка, радиус полёта, экипаж два человека. Вот только у нашего крейсерская скорость составила сто двадцать вёрст в час, что на четыре выше, чем у лягушатников, а максимальная составила и вовсе сто пятьдесят. Относительно манёвренности и говорить нечего.

Плюс у нас имелись ещё две модификации с двухсот и трёхсотсильными двигателями, характеристики которых были ещё выше. И главное, ни один аэроплан в мире такие нагрузки потянуть не способен. Цельнометаллическая конструкция гораздо прочнее деревянно-тканевой, неспособной выдержать подобное. Разгони такой аэроплан до ста пятидесяти вёрст и он развалится прямо в воздухе.

При этом цена учебного, который уже превосходил француза, сопоставима, мы просим те же одиннадцать тысяч за машину, включающую в себя транспортировку и гарантийное обслуживание. Вообще, мы могли продавать и дешевле, потому что у нас широко используется штамповка, а производство алюминия обходится почти втрое дешевле чем где бы то ни было в мире. Но я не видел причин заниматься благотворительностью.

Впрочем, на императорскую чету, а на лётное поле прибыла и Александра Фёдоровна, куда большее впечатление произвёл пассажирский ТЦ-10. Опытный образец мы сделали более комфортабельным, на шесть пассажирских мест, с соответствующей отделкой. Это всё стараниями Константина Эдуардовича, сейчас заслуженно пожинающего плоды своей славы.

Сначала изъявила желание произвести полёт царица, а там и царь батюшка был вынужден ей уступить, хотя я и видел, что ему страшно. Ничуть не в укор. В бытность свою я долгое время боялся летать на аэробусах, которые не чета вот этим образцам. Только за прошлый, девятьсот десятый год, в России погибло тридцать два авиатора, как из числа военных, так и гражданских. Так что, опасения более чем оправданные и такое доверие со стороны Александры Фёдоровны мне было приятно, чего уж там.

Как результат, император ступил на грешную землю имея бледный вид, чего все в оба глаза не замечали. А вот императрица разрумянившейся, с высоко вздымающейся грудью и блеском в глазах.

Как пояснили мои пилоты, она не усидела на месте и заглянула к ним в кабину, живо интересуясь управлением аэроплана, хотя это и было затруднительно из-за гула мотора. Кажется у нас есть новый адепт авиации. Во всяком случае, помимо воздушной яхты императорская семья обзавелась и пассажирским самолётом. В смысле, заказ выполнят как только будет запущен авиационный завод.

Одним словом, контракт на поставку аэропланов в вооружённые силы практически у нас в кармане. Сейчас проходят всесторонние испытания. Константин Эдуардович показывает какие именно модификации мы сможем производить. а это те же пассажирские модели с закрытыми кабинами для командного состава или тех же фельдъегерей. А так же санитарные модели для транспортировки трёх раненых и одного сопровождающего…

Ах, да, чуть не забыл. Я ведь получил придворное звание камер-юнкера, знак внимания со стороны монаршей четы. Не скажу, что у меня выросли за спиной крылья. Если мне не изменяет память, то в этом звании на сегодняшний день состоит порядка четырёхсот человек. Короче, много нашего брата. Но кое-какие привилегии мне это всё же даёт.

К примеру, я без особого труда сумел получить пригласительный билет в театр. Обычному камер-юнкеру он мог и не достаться, потому что зрительный зал не резиновый. Но я как бы в любимчиках у её императорского величества, а потому получил его по первой просьбе. Разумеется не на первых рядах, но это и неважно.

Ну что сказать, идиотизм как он есть. Лично при мне были два пистолета ПГ-08, в открытых поясных кобурах, надёжно прикрытые полами сюртука. Никто меня не обыскал, даже не предпринял попытки. И ведь я не высокопоставленный сановник, а в театре присутствует августейшее семейство. Приглашение есть? Проходи. Хоть бы удостоверились в его подлинности. Край непуганых идиотов.

Особого смысла в двух стволах нет, потому что и ёмкость магазина способствует и вообще, это оружие самообороны. Просто привык. Коль скоро я в равной степени владею обеими руками, то отчего бы и нет. Опять же, даже во Владивостоке, который уже практически считаю своей вотчиной, и где я могу себе позволить передвигаться без телохранителей, непременно имею при себе пару пистолетов. И как-то наплевать, что выглядит это где-то смешно, главное, что я ощущаю себя комфортно…

Игра актёров мне откровенно говоря не понравилась. Как там говорил… вернее, говорит Станиславский — «не верю». Так вот, я не верю. Слишком много кривляний, слишком пафосно и ещё много всяких слишком. Но публика принимает актёров благосклонно, а кто я такой, чтобы им указывать.

Наконец второй антракт. Я поднялся со своего места и двинулся по правому проходу к оркестру. Кругом много людей и они могут перекрыть цель настолько, что у меня не получится выстрелить.

Самое поганое то, что я понятия не имею откуда приблизится Богров. Потому что интересовался этим постольку поскольку. Иными словами информация на уровне статьи википедии. Пойду левым проходом, может статься так, что убийца двинется правым. А то и вовсе выйдет из зала, обойдёт его и вернётся через ближайший к цели вход.

Я прекрасно знаю как выглядит этот недоумок, но пока не вижу его. Поэтому двигаюсь правым проходом по направлении Столыпина, беседующего с министром двора бароном Фредериксом, облачённого в мундир и графом Потоцким, в гражданском платье, которых я вижу впервые в жизни. Их имена мне известны из интернета, и не беседуй они с Петром Аркадьевичем, я и знать не знал бы кто есть кто.

Есть! В левом проходе замечаю молодого человека в пенсне целенаправленно движущегося к первым рядам. Правая рука опущена в карман пиджака. Идёт довольно быстро, я бы сказал нервной походкой, обходя, а порой и бесцеремонно отталкивая встречающихся на пути. Он уже, можно сказать, на боевом курсе. Я свернул и пошёл по практически свободному ряду. Нас разделяло не больше двенадцати метров.

Вот Богров остановился и потянул руку из кармана. Между ним и мною стоя ведут беседу два офицера и три дамы. В просветах между ними я вижу его, но ни о каком гарантированном точном выстреле не может быть и течи. Я вскочил левой ногой на подлокотник кресла, правой упёрся в спинку впереди стоящего, одновременно с этим выхватывая из кобуры пистолет. Опора откровенно шаткая. Убийца уже вскинул руку с оружием, мгновение и прозвучал выстрел. И практически дуплетом ещё один.

И в этот момент ненадёжная опора подо мной пошатнулась. Кресло на подлокотнике которого я стоял опрокинулось набок, сдвигая остальные в ряду. Второе, на спинку которого я опирался, проехало вперёд. Если бы не вогнал себя в боевой режим, то непременно упал бы, а так всё же сумел приземлиться на пол и устоять на ногах.

А вот теперь обзор полностью перекрыли всполошившиеся люди. Чертыхнувшись я запрыгнул на следующее кресло, устоявшее при моём падении, перескочил на другое на ряд выше. Пробежался по довольно узкому, но свободному проходу между креслами, и наконец вырвался в левый проход. Но тут на меня навалились сразу два бравых полковника. Последнее, что я увидел, это корчащийся на полу убийца, зажимающий плечо, и Столыпин в окровавленном белом мундире. А там мне качественно так прилетело по голове и я провалился в темноту.