Неприкаянный 4

Глава 16

Всё выше и выше…

Поезд мчал меня в Калугу под приевшийся перестук колёс. Шутка сказать, я уже семнадцатые сутки в пути. Голова чугунная, стоит составу остановиться и меня начинает покачивать, и это при том, что я в этой жизни вроде как моряк. День и ночь перемешались окончательно. Одолевает желание забраться в номер и хорошенько так отоспаться.

Вообще-то, грех жаловаться. Ещё два года назад этот путь составлял сорок два дня. Но постепенное упорядочение движения поездов, надёжная связь и строительство дополнительных разъездов, сделали своё дело. Сегодня чтобы добраться от первопрестольной до восточных рубежей потребуется всего лишь шестнадцать дней. Тоже не сахар, но, как говорится, почувствуйте разницу. Тем более, что процесс улучшения логистики продолжается и останавливать его никто не собирается.

Впрочем, это я брюзжу больше для порядка. В реальности радует, что скорость путешествия по стране увеличивается день ото дня. Ещё бы параллельно железной дороге проложили автомобильную, и вообще красота будет. Как по мне, то благодаря возможности подвоза строительных материалов, сделать это куда проще, чем проложить чугунку. Впрочем, СССР до своего развала эту задачу так и не решил, чего же тогда ожидать от царской России. В том числе и по этой причине, я и решил пойти другим путём.

Помимо регулярно поступающих отчётов от Циолковского, последние два месяца я следил за его успехами посредством газет. Пока шла разработка дирижабля, поиск и воплощение различных решений, сборка и наладка, всё это не привлекало ничьего внимания. Ну вошкается чего-то там самоучка, нашёлся идиот согласившийся вложить деньги в его идеи, да и бог бы с ним. Никто из признанных российских научных авторитетов не воспринимает возню Константина Эдуардовича всерьёз. Ну что может предложить обычный учитель реального училища? Смешно же.

И продолжалось это вплоть до того момента, пока дирижабль «Стриж» ни поднялся в воздух. Впрочем, сенсация случилась с обратным эффектом, потому что после успешного взлёта последовала неудачная посадка. Борзописцы тут же навалились на бедного самоучку раскатывая его в тонкий блин, а я поспешил отправить поздравительную телеграмму и заверением, что продолжу финансирование проекта.

М-да. От изначальной сметы не осталось и следа. Мы уже превысили её вчетверо. Но это-то как раз меня волновало мало. Я в принципе чего-то такого и ожидал, поэтому воспринял спокойно. Признаться для меня главное, чтобы аппарат поднялся в небо. И Циолковский выдал результат, причём серьёзно так превзойдя мои ожидания.

За первой аварией последовала целая серия удачных полётов, где число взлётов сходились с количеством успешных посадок. Теперь газетчики наперебой восхваляли русский гений, который с помощью авось и такой-то матери способен попрать европейских визави со всей их заумью. Спорное утверждение. Но кто я такой, чтобы учить представителей прессы.

И вот наконец я получил телеграмму о готовности конструктора представить работу заказчику. Получив приглашение я тут же отправился в путь. Причём добравшись до Москвы, не покидая вокзала пересел в поезд до Калуги, даже не помышляя об остановке в гостинице и отдыхе. Времени нет. И так уже середина лета, куда уж дальше тянуть. Впрочем, положа руку на сердце время тут ни при чём. Меня неудержимо манила новая игрушка. Я ещё никогда не летал на дирижабле. Вообще. Ни в одном из миров. Ни разу…

— Олег Николаевич? — окликнул меня Снегирёв.

Он у меня сейчас как за водителя, так и за старшего среди телохранителей. Впрочем, автомобиль остался во Владивостоке, а с прокатом тут пока никак, от слова совсем, поэтому о первой должности можно не вспоминать.

— Отправишь Ефима, пусть найдёт две пролётки. Я с ним и Николаем к Циолковскому. А ты с Андреем и всеми вещами в гостиницу, где в прошлый раз останавливались.

— Принял.

С транспортом проблем не возникло. Иное дело, что стоит жара и сушь, а потому стоило съехать с мощёных улиц, как за пролёткой потянулся шлейф пыли, которая доставала и до нас. Эх, где мой ВАЗ-03. Первая модель с открытым салоном и поднимающимся верхом, вторая в грузовом исполнении, третья кузове лимузин. И получилось просто отлично.

Я оседлал опытный образец в зиму и успел оценить как отсутствие сквозняков, так и работоспособность печки. Реально находиться внутри в обычном пиджаке, при серьёзном минусе за бортом. А отсутствие сквозняков конечно же сказалось и на отсутствии пыли. Понятно, что она всё одно проникает через открытые окна, но это не идёт ни в какое сравнение с открытым салоном.

— Здравствуйте, Олег Николаевич, — радостно-возбуждённо приветствовал меня учёный самоучка, изобретатель и конструктор.

Сияет как начищенный пятак. Впрочем, имеет право, чего уж там. Понятно, что ещё не завершены полный спектр ходовых испытаний, проверка конструкции на прочность, выискивание болячек и конструктивных просчётов. Но это всё доводка изделия, главное это то, что дирижабль теперь не плод воображения своего создателя и не голые теоритические выкладки, а изделие воплощённое в металле.

— Здравствуйте, Константин Эдуардович. Позвольте лично поздравить вас…

— Нет-нет-нет, — замахав руками перебил меня он. — Вот убедитесь лично в том, что «Стриж» не разочаровал вас как заказчика, тогда и будете поздравлять. Признаться, я пока не уверен, что вас всё устроит, так как лишь использовал ваши рекомендации, но не всегда им следовал.

Кокетничает, мужик. Уверен в том, что создал едва дли не совершенство где докопаться попросту не к чему. Как ни старается, а его сейчас буквально переполняет гордость. Ну и ладно. Пусть пока поважничает.

— Ну что же, обожду пока доберёмся до лётного поля. Но если верить газетам, вы совершили уже с десяток полётов, каждый из которых привлекает всё большее внимание как прессы, так и зевак, толпы которых растут раз от раза.

Вижу, что ему эти слова приятны, как окрыляет его и слава. Уверен, что с ним уже успели связаться и представители научных кругов, осыпая его поздравлениями. Возможно даже он не удержался и от посещения своих критиков и злопыхателей. В газетах просматривались лишь намёки на это.

В свой рабочий кабинет он меня не потащил, решив поговорить сразу на лётном поле, так сказать, предметно. Я и не подумал возражать. Время уже к одиннадцати, а мы успели позавтракать в вагоне-ресторане, хозяин так же не выказывал желание оказаться за обеденным столом, от традиционной чашки чаю я отказался.

Так что, не прошло и получаса, как мы уже были за городом и я взирал на получившийся у Константина Эдуардовича дирижабль. Этот аппарат всегда ассоциировался у меня с сигарообразной формой и крестообразным оперением. Увиденное же разительно отличалось. Вообще-то, я сам предложил такую форму, но одно дело воображение и совсем другое видеть воочию.

«Стриж» сразу приковывал к себе внимание. Он и впрямь походил на эдакого полосатого кита, из-за продольных складок гофрированного металла. Длинна в сорок семь метров, ширина в двадцать четыре и высота в девять Двойной хвост, пара крыльев с двигателями, не столь уж длинных, для такой туши, но увеличивающих как габариты по ширине, так и подъёмную силу. Основная её часть приходится на плоское дно. Ходовая рубка находится в скошенном носу, что способствует направлению воздушного потока вниз, и в свою очередь взлёту. Вдоль борта аппарата проходит гофрированная полоса, способствующая увеличению и уменьшению объёма при расширении сжатии газа.

Покоится дирижабль на шасси, которое на фоне его габаритов смотрится несерьёзно. Но это только на первый взгляд, ведь основную нагрузку компенсирует водород. При максимальной загрузке давление на грунт составляет не более тонны, а сейчас он и вовсе пустой, убери крепление сам взлетит. Плюсом к этому парусность у «Стрижа» закачаешься, и чтобы его не унесло, он закреплён на поле растяжками.

Красавец! Просто красавец! И плевать на переплату, главное, что мои опасения по поводу способности Циолковского управиться с поставленной задачей оказались беспочвенными. Мало ли, что в реальности его опытный образец поднялся в небо. Случилось это через тридцать лет, при технологиях ушедших далеко вперёд. Но он справился!

На территории старых складов на окраине Калуги, ему пришлось развернуть самое настоящее производство. Он поставил временный эллинг из парусинового шатра на высоких мачтах. Множество комплектующих и оборудование приходилось заказывать на стороне, да ещё и приплачивать за срочность, на что я дал ему зелёный свет.

Суворов помог нанять стоящего управляющего, который умел не только распоряжаться со средствами, но и вести дела с подрядчиками. Сам Циолковский тут пожалуй наворотил бы дел и не добился бы таких результатов. Кроме того, Константин Эдуардович бросил клич среди своих единомышленников и учеников.

На сегодняшний день тут трудится сотня квалифицированных работников различных специальностей. Готовый костяк для будущего авиационного производства во Владивостоке. Остаётся лишь сделать так, чтобы они перебрались на Дальний Восток, ну и перебросить туда все эти станки и оснастку, которые успели тут наворотить за мой счёт. Пригодится.

— Впечатляет? — не без гордости, спросил Циолковский.

— Восхищает, Константин Эдуардович, — кивнув, согласился я. — Мне уже хочется поднять его в небо.

— На сегодня запланирован очередной полёт с экспертной группой на борту. Мы всегда так делаем, ждали вашего приезда, чтобы так сказать приурочить. Потому что после каждого вылета минимум двое суток обследуем весь дирижабль на предмет выявления возможных неисправностей и дефектов.

— Правильный подход. Я даже попенял бы вам за первый полёт под нагрузкой без должного опыта. Вам следовало… Кхм. Прошу прощения. Похоже вы уже сами поняли как вам следовало действовать и разработали на будущее соответствующий регламент, — осёкся я, видя как учёный тихо закипает и сдерживается только из уважения к моему положению.

Ну право, судите сами. Перед пятидесятилетним мужем, признанным авторитетом и учёным, стоит двадцатилетний сопляк и поучает его уму разуму. Я может ещё и в ухо съездил бы. И как-то плевать на то, что молодой человек далеко не глуп, о чём всем прекрасно известно. Молодости положено уважать зрелость, а не задевать её.

— Константин Эдуардович, я внимательно читал ваши отчёты, но это совсем не то. Не расскажете сами? — решил я слегка подластиться к задетому за живое конструктору.

— Ну что тут рассказать. В общем и целом нам удалось выйти на параметры заданного вами технического задания. Однако, пришлось увеличить объём до шести тысяч кубов. Сказывается серьёзный вес стали и недостаточная мощность двигателей. Если бы её увеличить хотя бы вдвое. Впрочем, мы изучили предоставленные вами образцы дюралюминия, провели целый ряд опытов и испытаний. Если у нас будет такой лёгкий и прочный материал, я гарантирую при вот этих габаритах и этими двигателями увеличение дальности и грузоподъёмности в полтора раза.

— Строительство завода по производству алюминия уже вышло на финишную прямую. Месяц, много два и мы получим первый слиток. Завершение возведения эллинга так же намечено на начало осени.

— В газетах об этом не писали, — заметил Циолковский.

— Не хотим выдавать все новости сразу, подогреваем постоянный интерес публики к нашему концерну. Это привлекает внимание квалифицированных кадров и заставляет как минимум думать в нашу сторону. А мы, в свою очередь, хотим выбирать кадры, а не хвататься за первого пожелавшего отправиться в богом забытые края, что сейчас на Дальнем Востоке скорее за правило. Итак?

— Да-да, конечно. Итак грузоподъёмность шестьдесят пудов, дальность тысяча вёрст, при экономичном ходе в сто вёрст, максимальная скорость сто двадцать пять. Если запас грузоподъёмности выделить под топливо, то дальность увеличится вдвое. За счёт подогрева водорода выхлопными газами, «Стриж» уверено выдерживает высоту в полторы тысячи сажен. Если подниматься не выше пятисот сажен, тогда летом получится увеличить грузоподъёмность ещё процентов на десять. Для зимней поры понадобится устанавливать систему подогрева, но при таких объёмах это нецелесообразно, так как сама аппаратура, плюс дополнительный запас топлива как раз и съедят весь выигрыш.

— А с аппаратами в сто тысяч кубов?

— Это уже будет иметь смысл. Но я полагал, что мы будем строить дирижабли значительно большего объёма.

— Я помню вашу мечту о пятистах тысячах кубов, Константин Эдуардович. Но следующий будет на сто. Мы всесторонне испытаем и обкатаем эту модель, и только после этого замахнёмся на что-то большее. Скажем вдвое.

— Но…

— Константин Эдуардович, «Стриж» всего лишь первый в огромном ряду. И потом, нельзя ведь увеличивать размеры до бесконечности. Согласитесь, быть может статься и так, что предел прочности материалов не позволит нам замахнуться на что-то большее. Даже на вскидку стотысячник в габаритах составит что-то около двадцати пяти сажен в ширину, десяти в высоту и порядка двухсот пятидесяти в длину. Колоссальные размеры.

— Заявленные характеристики строящихся линкоров куда более впечатляющие.

— Только на море нет таких жёстких ограничений по массе, а потому и переломиться при первом же волнении шансов куда меньше, — возразил я. И решил сменить тему. — Какова полоса разгона для взлёта и посадки.

— Необходима взлётная полоса в две версты, иначе никак. Для посадки достаточно одной.

— Слабые двигатели?

— Совершенно верно.

— Ладно, будем это дело исправлять. Хотя и не на вашем красавце, а в будущем.

— А какова судьба «Стрижа».

— Для начала я хотел бы его опробовать. А потом, полагаю, что он станет моим разъездным транспортом, пока вы не сможете предоставить мне что-то более совершенное.

— А после?

— Учебное судно. На нём станут практиковаться будущие экипажи дирижаблей. В мои планы входит создание целого воздушного флота, так что авиаторов потребуется очень много, сотни, если не тысячи. А когда старичок совсем выдохнется, встанет на вечную стоянку, как первенец отечественного дирижаблестроения.

— То есть, он уже вписал своё имя в историю? — хмыкнул учёный с плохо скрываемым довольством.

— А у вас есть сомнения по этому поводу? — вопросом на вопрос ответил я.

Вообще-то, всё очевидно. Несмотря на то, что это не первый цельнометаллический аппарат, предыдущие образцы не выдержали даже минимальных требований и разрушались при малейших нагрузках. Чего не сказать о детище Циолковского.

— Константин Эдуардович, аппарат к взлёту готов, все системы, узлы и агрегаты в исправности, — встретил его молодой человек в мундире инженера железнодорожника.

Вот такие кадры сегодня занимаются вопросами воздухоплавания. Увы и ах, но факт остаётся фактом, это епархия энтузиастов трудящихся в настоящее время в самых различных областях.

— Что давление водорода? — уточнил Циолковский.

— Если потери газа и имеются, наши приборы этого не фиксируют.

— Мы закачали водород перед нашим первым полётом два месяца назад. И все прошлые полёты прошли на нём, — пояснил мне Константин Эдуардович.

— А как же авария? — уточнил я.

— Во время неудачной посадки пострадала ходовая рубка, смяло стойки, разбило все стёкла, немного досталось салону, но основной корпус никак не пострадал. Мы всё обследовали и не по одному разу. После каждой посадки следует тщательнейшее изучение состояния «Стрижа», — с убеждённостью заверил меня конструктор.

— Ну что же, тога показывайте, как тут у вас всё устроено.

Вход осуществлялся через боковую дверь, за которой располагается просторный салон, с двумя каютами. Одна на четыре спальных места, типа купе в поезде, только попросторней. Вторая отдельная, капитанская. Санузел, уголок выделенный под кухню, столовая. Вот собственно и всё. Впрочем, больше сейчас и не нужно.

Чем хорош дирижабль, так это простором. У экипажа не кабина управления, а полноценная и просторная ходовая рубка. Удобные ротанговые кресла по моим эскизам, полноценный навигационный стол. Вместо едва ли не корабельных штурвалов, устанавливаемых на современных дирижаблях, тут привычный мне авиационный. Что и не удивительно, так как управление рулями и закрылками не механическое, а с помощью электромоторов. Мои рекомендации в действии.

— Позвольте мне осуществить взлёт, — не попросил, а скорее потребовал я.

— Но-о… — растерялся было Циолковский.

— Я вижу, у вас тут всё устроено таким образом, что пилот сможет управиться без посторонней помощи. Если вопрос в безопасности, то я готов взлететь в одиночестве, но это не обсуждается, Константин Эдуардович.

— Поймите меня правильно, Олег Николаевич…

— Я понимаю. И тем не менее, настаиваю. Это суть тот же корабль, каковым я управлять умею.

— Но разница между морским и воздушным судном…

— Я настаиваю, Константин Эдуардович. Тем более, что согласно договора, «Стриж» принадлежит мне. Присоединяться к полёту или нет, решать вам.

Слишком грубо? Нормально. Пора Циолковскому осознать, что носиться с ним как с писаной торбой никто не станет. Кроме прав, у него есть и обязанности. Сделал работу, честь, хвала и слава. Но он не является хозяином своего изделия. Точка.

Самодурство? Вот уж ничуть не бывало. Я рискую меньше всех их вместе взятых, потому что являюсь сертифицированным пилотом легкомоторных самолётов. А это на порядок больше их знаний, даже с учётом необходимости управлять здоровенной дурой. И вообще, у меня уже руки зудят.

Покидать дирижабль никто из группы Циолковского, как и он сам, не стали. Все заняли свои места и приготовились фиксировать данные. Я же устроился в ротанговом кресле, осмотрел приборную панель перед собой и глянул вперёд в панорамное лобовое стекло. Обзор такой, словно сижу не в летательном аппарате, а в жилой комнате.

После прогрева двигателей аэродромная команда отдала причальные растяжки и мы начали разгон. «Стриж» тронулся с места с эдакой ленцой, плавно и величаво. Скорость набиралась медленно, очень медленно. Я привык к совершенно иному, самолёты куда резвее. Но судя по отсутствию замечаний, делаю я пока всё правильно. По корпусу пошла дрожь передаваемая от шасси, которая увеличивалась по мере нарастания скорости.

Наконец мы в достаточной мере разогнались и дирижабль оторвался от земли. Итак, важное уточнение. Впереди должно быть открытое пространство, никаких строений или деревьев, потому что скороподъёмность у этого монстра откровенно никакая. Мы не взлетали, а в буквальном смысле этого слова заползали на высоту, отвоёвывая метр за метром.

С другой стороны, преимущество дирижабля в способности делать длительные переходы, перемещая при этом значительные грузы или большое количество людей, при относительно минимальных расходах. Никакой самолёт в этом не сравнится с ними, ни сейчас, ни в будущем.