Неприкаянный 4

Глава 14

Перспективы и проблемы медицины

Двадцать третье февраля, красный день календаря. Вот интересно когда в этом мире будет издан декрет о создании Рабоче-крестьянской Красной армии. И будет ли он вообще иметь место, или мне удастся повлиять настолько, что этого так и не случится? Понятно, что вопрос в никуда. Но ответ знать хотелось бы.

Я повёл плечами. Оно вроде как в форде и не особо холодно, но лишь из-за тёплой одежды, а не комфортабельного салона. Легковая линия ВАЗ заработает только к концу лета, но мы уже сконструировали вариант лимузина, и сейчас в небольшом цеху, а по сути автомастерской, собирается опытный образец. Изделия при штучном производстве получатся дорогими, но пожалуй комфорт того стоит и я пересяду новое авто с нормальным закрытым кузовом и отоплением. Проведу ему испытания лично, сразу бросив в бой. Решено!

Вариант с поднимающимся верхом, как и грузовой, уже проходят всесторонние испытания. Надеюсь, что к началу серийного выпуска они успешно завершатся, а с конвейера станут сходить вполне себе рабочие лошадки. Ну и так уж выйдет, что таксомотор и автоколонну придётся запускать в осень. Не очень удачное время, но и откладывать на тёплое время года, только время терять. По весне восьмого года я намерен уже начать штурмовать столицу.

Скрипнули тормоза, и форд слегка протащило по снежному покрову проезжей части. Вроде и не гнал Снегирёв, выдерживая не более двадцати вёрст, но всё равно тормозной путь составил несколько метров. Надо бы что-то придумать с зимней резиной. Вообще-то вариантов не так много. Шиповку нам не потянуть, не те технологии. Самое простое это комплект цепей, но не хочется греметь как бобик на привязи. Значит будем делать ставку на ребристую резину. Благо зима сегодня похожа на зиму, и не придётся стирать её на асфальте или мостовой…

— Ну наконец-то вы удосужились нас посетить, — выйдя из-за стола, встретил меня Миротворцев.

— Прошу простить, что не присутствовал на открытии больницы. Увы, был занят неотложными делами. Но ведь от руководства Росича присутствовал Суворов. Второе лицо в концерне, а по сути, так и первое. Мой приоритет выражается только в финансах.

— Ни в коей мере не хочу умолять достоинства Михаила Ивановича, чей вклад в развитие концерна вне всяких сомнений огромен. Однако, без вас не было бы ни Росича, ни такого размаха, и вопрос вовсе не в финансах, к чему вы так усиленно клоните. И мне это известно как никому другому. Тем более, учитывая тот пряник, которым вы меня сюда заманили.

О чём это он? Так о медицинской академии под патронажем концерна, о чём же ещё-то. Пока мы возвели только больницу, с поликлиникой и производственной аптекой при ней. Я вовсе не позабыл о своём намерении наладить фармацевтическое производство и планомерно двигаюсь в данном направлении. Но начинать надо с малого, создать препараты и провести клинические исследования. А потом уж и замахиваться на большее. Я вообще рассчитываю что академия будет не просто на самоокупаемости, но и развиваться станет за свой счёт.

При больнице с сентября заработает ещё и фельдшерско-акушерская школа, на тридцать студентов в одном наборе. Надеюсь, до выпуска из них станут доходить хотя бы пятнадцать-двадцать человек. Не так много как хотелось бы, но с другой стороны специалистов будут готовить в первую очередь для предприятий концерна. О Приморье пускай пока болит голова у губернатора…

— Если вы о медицинской академии, Сергей Романович, то тут всё в ваших руках. А пока на выходе имеем только больницу с поликлиникой, при жёстком дефиците кадров.

— Зато какие перспективы. Я промолчу о том, чем вы меня одарили в Артуре, что позволило мне сделать имя в медицинских кругах и наработать бесценный опыт. Признаться, я не знаю как благодарить Господа за то, что свёл меня с вами. И вопрос даже не в предложенных вами новациях. Хорошо, хорошо, вычитанных вами где-то накрепко забытые рецепты и методики утраченные с гибелью Восточной Римской империи. Вы хоть сами-то в это верите, Олег Николаевич?

— Разумеется я в это верю. И вы верите, Сергей Романович, — убеждённо произнёс я.

— Ну, как скажете. Так вот, вопрос даже не в новациях, а в моём возрасте. Для старой профессуры я всего лишь мальчишка выскочка, которому следует не просто учиться, но ещё и проявлять уважение к преклонным годам своих учителей, их опыту и знаниям. Такие же замшелые кадры в своё время душили Пирогова. Нет, я не сравниваю себя с…

— И совершенно напрасно, Сергей Романович, — перебил его я. — Что я вам такого сообщил? Рассказал о свойствах мёда? Озвучил методы операций на брюшине и по трепанации черепа? Если я такой гениальный, так отчего же тогда не взялся за воплощение сам? Или хотите сказать, что в точности следовали описанным мною рекомендациям? Вовсе нет. Вы принимали их как руководство и далее уже действовали по своему усмотрению, на свой страх и риск, используя свои умения и талант. Как сказал один очень умный человек — есть одна большая разница между знать и уметь. Вы сумели воспользоваться расплывчатыми сведениями и добиться успеха. Так что, не стоит принижать свои заслуги.

— Определяющее слово здесь — знать. И я уверен, вы именно знаете, что такое возможно, куда нужно двигаться и какой результат должен получиться на выходе. Конкретно по вашей подсказке, а скорее следуя вашим указаниям, я сумел получить дегтярную мазь, которая немногим уступит мёду, но значительно дешевле него. Всего лишь год назад Альфред Эйнхорн явил миру местный анестетик новокаин, как менее чем через год вы передаёте мне методику получения схожего с ним по свойствам лидокаина. Пенициллин, над которым мы только закончили работу и вовсе нечто из области фантастики. Я не побоюсь этого слова, он совершит настоящую революцию в медицине. Не химик, не фармацевт, ни биолог, а самый обычный морской офицер и вдруг такое…

— Я это вычитал… — перебил Миротворцева, понимая, что его опять начинает нести.

Увы, но с некоторых пор его стало нести, а скорее заносить. Похоже пока нужно было спасать жизни раненых, ему было не до того. А может причина в слишком уж большом количестве выдаваемых мною новинок, критическая масса которых перевалила все существующие у него допуски. Вот и прорывает Сергея Романовича.

— Где? Где вы это вычитали, Олег Николаевич? — в который уже раз начал распаляться он. — Назовите пожалуйста источник, или хотя бы библиотеку, книгохранилище, музей, частную коллекцию, я сам перелопачу там все в поисках доказательств вашей правоты. Только боюсь, что мои поиски будут безрезультатными.

— Значит мне было откровение свыше, — равнодушно пожал я плечами, уже не в первый раз сомневаясь в том, что поставил на верную лошадь.

— Я атеист и в подобное не верю, — отрицательно покачал головой Миротворцев.

— Тогда я гений.

— Интересно, перед сколькими вопрошающими вы прибегали к подобной отговорке? — он склонил голову набок.

— Значит я пришелец из будущего и всё это мне известно доподлинно. Но только в общих чертах, без конкретики, и для достижения успеха вам тут приходится до всего доходить своим умом.

— И такое объяснение подходит больше всего. Только это звучит ещё более фантастично, чем откровение свыше, — с разочарованной миной, произнёс он.

— В таком случае, Сергей Романович, просто примите мои рекомендации качестве руководства к действию, какими бы ни были их источники, и просто работайте. Больше мне нечего вам сказать, — вновь пожал я плечами.

— Николай Оттович посоветовал мне поступать так же. Сказал, что после прорыва из Артура он просто перестал задаваться вопросами, и принимал ваши слова к сведению, не без сомнений, но в то же время с уверенностью в успехе.

Ну что тут скажешь. Спасибо Эссену, помощь которого я ощущаю уже не в первый раз. Крепко же он в меня поверил. И это при том, что Николай Оттович ни разу не обделён самолюбием и является карьеристом, в хорошем смысле этого слова. В известной мне истории он отказался отправляться в плен, и подписал обязательство о неучастии в войне, после чего отправился в Питер продолжать строить карьеру.

Здесь и сейчас, оказавшись на слуху у императора, выступил с предложением по модернизации строящегося броненосного крейсера «Варяг». При этом представил чертежи и расчёты, основываясь на моих выкладках и рекомендациях. Сейчас уже находится в Англии, и надзирает за строительством будущего флагмана балтийского флота.

— Послушайте, Сергей Романович, может хватит уже метаться из крайности в крайность. Вы порой принимаете мои советы как должное, но в какой-то момент начинаете бунтовать, как подросток пубертатного возраста. То в вас говорит прагматик до мозга костей, то вы вдруг становитесь до невозможности щепетильным. А между тем вам просто нужно задаться вопросом, сколько жизней вы сможете спасти используя мои подсказки. Всего лишь подсказки, а не готовые решения. И ещё. Пусть ваша совесть будет спокойна, я ни у кого и ничего не краду. Вспомните ваши сомнения относительно лидокаина. Вы не желали заниматься разработкой этого препарата будучи уверенным в том, что я спёр наработки новокаина у господина Эйнхорна.

— Я ошибся, но…

— Никаких но, Сергей Романович. Вы или верите мне и мы работаем вместе, или идёте своим путём. Только прежде чем принять это решение, подумайте над тем, сколько жизней вы сможете спасти, если прекратите эти пустые метания и станете просто работать.

— Но согласно заключённого с вами договора, я не имею права обнародовать свои исследования.

— Так вот что вас беспокоит. Вам хочется славы? Спешу вас успокоить, согласно всё того же договора, все ваши открытия вашими и остаются. С началом производства препаратов концерном вы сможете сделать целый ряд публикаций по вашим открытиям. А через два года продавать лицензии на производство созданных вами лекарств.

— Да, но эта секретность… Тот же пенициллин уже сегодня может принести огромную пользу и спасти сотни тысяч жизней.

— А вот тут позвольте с вами не согласиться. Возможно вам мой подход покажется циничным и даже бесчеловечным, но я собираюсь заработать на этих открытиях. Что в итоге принесёт человечеству ещё большую пользу, потому что именно на эти деньги и будет развиваться Владивостокская медицинская академия. Как я очень надеюсь, в не таком уж и далёком будущем, один из ведущих мировых научных центров в области медицины и фармакологии. Увы, но других источников финансирования для этого у меня попросту нет. Поэтому мы должны выйти на фармацевтический рынок не просто с готовыми лекарственными препаратами, но и будучи способными закрыть потребности в них если не в полной мере, то уж в немалой точно.

— Я вас понял, Олег Николаевич. При подобном подходе мне конечно нечего противопоставить вам. Но мысль о том, что я выжидаю, в то время как могу спасти тысячи жизней, не даёт мне покоя.

— В таком случае у меня для вас есть новости и похуже, — с этим словами я извлёк из портфеля лист бумаги исписанный моим каллиграфическим убористым почерком.

— Что это?

— Коль скоро вы закончили работу над пенициллином, пришла пора двигаться дальше, увеличивая наш актив. Здесь мои мысли по поводу нового препарата, стрептомицин. Это эффективное средство против чахотки и чумы.

— Что вы сказали?

— Вы услышали.

— Но эти болезни не лечатся.

— Значит вам предстоит опровергнуть это утверждение.

— И мы опять засекретим эти исследования пока не сможем наладить своё производство.

— Именно. Если хотите, чтобы было по другому, то ускорьте разработку промышленного метода производства препаратов и подготовку кадров. Кстати, как там дела у Нины Павловны? Надеюсь она вернётся летом из Питера не только с дипломом об окончании медицинского института, но и в сопровождении специалистов?

Именно на госпожу Миротворцеву, а они поженились едва закончилась война, я и рассчитывал взвалить всю фармакологию. При должной мотивации у неё оказалась весьма деятельная натура. К гадалке не ходить, если бы она осталась в прежней профессии, то вскоре сумела бы подмять под себя бордель, в который её сдали. А при наличии стартового капитала, так и дельцом.

— Нина пишет, что ей удалось убедить дюжину фармацевтов, которые уже находятся на пути во Владивосток.

— Это просто замечательно, Сергей Романович. Надеюсь у вас получится наладить производство уже в этом году.

— В том что касается пенициллина, лидокаина и дегтярной мази, даже не сомневайтесь.

— Помимо этого нужны будут линии ещё по целому ряду препаратов. Например, того же аспирина. Мне хотелось бы, чтобы наша фабрика выпускала широкую номенклатуру лекарств. Необходимые лицензии концерн приобретёт, даже не сомневайтесь.

— И вся прибыль будет принадлежать медицинской академии?

— Вся чистая прибыль. Увы, но некоторые отчисления просто неизбежны. Остальным вы сможете распоряжаться по своему усмотрению.

— Я не делец, но предполагаю, что спрос будет попросту огромен и у нас непременно появятся свободные средства, которые мы попросту не сможем переварить. И как вы думаете нам следует ими распорядиться?

— А отчего бы их не пустить на повышение качества медицины в Приморской области.

— Только Приморской?

— Давайте будем брать ношу по себе, Сергей Романович, чтобы не падать при ходьбе.

Очень надеюсь, что эти его рефлексия и метания в конце концов закончатся. Так-то он вроде был в порядке. Но это пока Нина была рядом, которая однозначно положительно на него влияет. Скорее бы уже вернулась. Она женщина практичная, так что сумеет вправить ему мозги.

Хм. Надо бы им помочь с ребёночком. Нина вроде как не может иметь детей, но это не точно. А уж благодаря имеющимся в моей черепушке знаниям об ЭКО, данный вопрос вполне решаем. Всё необходимое для этого здесь уже есть. Остаётся найти исполнителя. Только не Миротворцев. Вот уж не думал, что он окажется столь проблемным соратником.

— Ты как меня нашёл? — пожал я руку Казарцеву.

Стоило мне выйти на широкое крыльцо больницы, как тут же нарисовался и этот проныра. Его автомобиль, бывший когда-то моим, стоял неподалёку, мерно тарахтя двигателем. Сегодня морозно, а современные авто холода не жалуют, поэтому если находятся не в отапливаемом гараже, то лучше их не глушить. Бензина при этом расходуется непростительно много, но лучше уж так, чем каждый раз мучиться с запуском двигателя или вовсе остаться без транспорта.

— Ну так, каждому своё. Харьковскому, в открытую с ворогом биться. Родионову о тех славных битвах народу в фильмах рассказывать. Ну, а мне тишком да бочком всё про всех знать.

— Я гляжу ты начал-таки читать книги, — одобрительно кивнул я.

— А то как же. Умные советы слушать нужно, а не отмахиваться от них. И, к слову, для работы в этом так же есть подспорье. Детективы эти весьма занятная штука. Хотя куда больше пользы проистекает от общения с Котельниковым. Вот уж сыщик, так сыщик, что говорится, от бога. Правда, как по мне, то скорее паук. Но библиотека у него богатая. А ещё с его лёгкой руки меня в архив пускают, он мне дела советует, а я их перечитываю. Ох и занятно.

— Оно и заметно. И речь стала правильней, и словарный запас увеличился, и кругозор расширился. Только где ты на всё это время находишь? Уж не забросил ли случайно свою основную работу?

— С чего бы мне глупостями заниматься, Олег Николаевич.

— Шучу. И судя по тому, что ты нашёл меня не в утренний или вечерний час, когда я сижу в своём кабинете в управлении концерна, у нас намечаются проблемы.

— Не у нас вообще, а у вас лично.

— Ну-ка, ну-ка.

— Если коротко, то купцы заёрзали из-за уставов этих и решили вас помножить на ноль. За Суворова пока молчат, полагают, что после с ним можно будет договориться. Под это дело подрядили эсеров. Те заказали бомбу у социал-демократов.

— Сроки?

— Пока только сговорились, и о сроках речи нет. Но полагаю затягивать не станут. Однако это дело такое. Помнится в Питере на вас в считаные дни напали. Поберечься бы.

— Я тебя понял. В семнадцать часов буду у себя в управе, жду с развёрнутым докладом.

— Ясно, — кивнул он, и без лишних разговоров направился к своей тарахтелке.

Нет, однозначно нужно обзаводиться нормальными авто с электрическим стартером. А то это не дело маслать заводную ручку. Уж в зиму, так это точно. Решено. Один из опытных образцов подгребу под себя, пусть Снегирёв обкатывает.