Неприкаянный 4

Глава 17

Авиалинии, дела недалёкого будущего

М-да. Я бы уже с ума сошёл от такого, но Кирилл чувствует себя как рыба в воде, ведёт себя с эдакой ленивой вальяжностью. Впрочем, и подобно отцам города вести себя не смог бы. Или всё же положение обязывает? Как ни крути, а есть определённый протокол по встрече членов императорской семьи. Хочешь не хочешь, а соответствующую торжественное мероприятие обеспечь. Впрочем, можно же обойтись без подобострастия и рьяной демонстрации верноподданнических чувств.

Ай, ладно, кто я такой, чтобы учить их жизни. Сам-то ничуть не лучше, разве только не с мылом полез в задницу, а с финансовой смазкой. Можно конечно пыжиться и говорить о каком-то там партнёрстве, мол, я деньги, он крышу, но сути это не меняет. Не подмазаться к нему, так с дерьмом сожрёт. Если только не подтянуть кого-нибудь из противоборствующего внутриполитического лагеря. А оно мне и даром не надо, дармоедов плодить.

На начальный рывок в этом году денег хватило, и даже останется какой-то жирок. Но дальше, либо замедляться с темпами развития, либо привлекать средства со стороны. До меня дошли слухи, что на волге купеческая братия затеяла большую игру, войти в этот неофициальный чемпионат могут все желающие, способные сделать соответствующий взнос. Куш выходит солидный, в три лимона. Шестьсот организаторам, остальное победителю. Разумеется, в этом случае ни о каких налога нет и речи, но с этим разберусь. У меня для этих целей теперь банк и весьма деятельный генеральный директор имеются.

Кроме того, как только под задницей появится воздушный транспорт, можно пробежаться по старой схеме в тот же Шанхай. Ну и по другим злачным местам, благо скорость передвижения увеличится на порядок. Иное дело, что даже в этом случае у меня вряд ли получится покрыть все финансовые потребности. Сейчас для ведь главное даже не прибыль, а сроки развития концерна.

Так что и великий князь нужен, и постоянные публикации в газетах, способствующие привлечению новых акционеров, необходимы. Да, прибылью придётся делиться, зато получится придерживаться изначального плана по стремительному росту концерна. Опять же, есть возможность замедлить отток квалифицированных рабочих в ту же Америку. На сегодняшний день наметился целый поток эмигрантов. Даром, что ли открыли прямое сообщение Либава—Нью-Йорк. Пусть едут за лучше долей на Дальний Восток.

— Ваше высочество, — обозначил я поклон.

— Олег, наконец-то! Садись, — он указал мне на место в своём ландо.

— Ты где прятался? — когда мы тронулись, поинтересовался великий князь.

— Не думаю, что мне удалось бы пробиться через городское представительство. Калужане меня попросту затоптали бы. Оставалось стоять близ экипажа в надежде, что жандармский ротмистр доложит обо мне.

— Мог бы просто дождаться на лётном поле.

— И вызвать ваше неудовольствие столь пренебрежительным отношением к великому князю. Благодарю покорно, ваше высочество.

— Что за вздор ты тут несёшь? И вообще, я же позволил тебе обращаться ко мне по имени отчеству, когда мы одни.

— Прошу прощения, Кирилл Владимирович.

— Ладно. Рассказывай, каково оно, летать на дирижабле?

— Ни с чем несравнимое чувство. В особенности же сидеть за штурвалом и чувствовать как вся эта многотонная громада повинуется твоей воле.

— Я моряк, если ты не забыл и прекрасно знаком с этим чувством.

— Уверяю вас, это совершенно другое и ничего подобного вы не ощущали. Вспомните ваши впечатления от полёта на парашюте. Так вот, это куда более захватывающе.

— Ч-чёрт ты так это рассказываешь. Как скоро мы будем на месте?

— Но городской глава устраивает приём в вашу честь.

— Да наплевать. Иван разберётся с этой напастью.

— И ещё, Кирилл Владимирович, экипаж «Стрижа» включает в себя четыре человека — командир, второй пилот, штурман и борт-механик. В этой связи вы можете взять с собой не более пятерых, — намекая на довольно внушительную свиту, произнёс я.

Вообще-то я указывал на данное обстоятельство когда телеграфировал ему. Однако он отчего-то решил, что такую здоровую бандуру можно и перегрузить. Пусть и воздушное, но это ведь судно. Господи, какой же он тупой.

— И это всё?

— Больше, только если уменьшить запас топлива, но тогда нам не долететь до столицы.

— А что если уменьшить количество членов экипажа? Скажем, ты и сам управишься с управлением, а я помогу. И тогда все мои друзья поместятся на борту.

— При всём уважении к вашей свите, Кирилл Владимирович, каждый член экипажа занимается своим кругом обязанностей и находится на своём месте.

— Ладно. Тогда будут тянуть жребий, — пожав плечами, озвучил он своё решение.

Ну что сказать. Я заполучил себе ещё четверых заклятых недоброжелателей, которые вынуждены были остаться за бортом. Да и наплевать. В дворцовые интриги лезть не собираюсь, а от них нахожусь реально далеко, чтобы мне до их обид и козней было хоть какое-то дело.

На взлёте у Кирилла ума хватило не лезть ко мне с просьбами взять управление. Как и на то, чтобы выполнить рекомендацию, относительно нахождения в закреплённом кресле, пристёгнутым ремнём безопасности. Но как только мы поднялись на высоту в тысячу саженей и перешли в горизонтальный полёт, не удержался и заявился на ходовой мостик.

Впрочем, всё время, пока мы карабкались вверх он вовсе не сидел сиднем. Устроено всё было таким образом, что шестеро пассажиров с удобством расположившись в ротанговых креслах, предаваясь дегустации коньяка. Это ведь не знакомые мне пассажирские самолёты. Из неудобств только тряска, пока не оторвались от земли, а там уж всё происходило настолько постепенно, что ни о каких неудобствах и речи быть не могло.

Я усадил Кирилла в кресло второго пилота и передал ему управление, разъяснив базовые моменты. Дирижабль такая неповоротливая корова, что заманаешься сваливать его в штопор или заваливать на крыло. Ну и скорость, всего-то в сотню вёрст, это ни о чём. Всё происходит ну о-очень медленно, а потому «Стриж» простит даже самые грубые ошибки.

Всё же молодец Константин Эдуардович, который и был у меня в качестве второго пилота, хорошо устроил ходовую рубку, с панорамными окнами, имеющими соответствующий скос. В результате видимость получилась миллион на миллион. Земля плавно плывёт под нами, являя собой завораживающую картину.

Здоровенный и неповоротливый «Стриж» это не юркий «ноль второй», где скорость хотя и меньше, зато ощущается куда реальней. Поэтому Кириллу уже через час наскучило сидеть за штурвалом, изображая из себя покорителя пятого океана. Вслед за великим князем место второго пилота по очереди заняли члены его свиты. Каждый из них отсидел не более десяти минут, потому что нет ничего занимательного в том, чтобы выдерживать курс. Ведь по сути ничего не происходит, и земля под нами проплывает очень медленно. К тому же, эти пейзажи можно наблюдать и в окна салона. К тому же там имеется великолепный французский коньяк, соответствующая закуска ну и в конце концов, можно расписать пульку.

Все оставшиеся шесть часов вахты решил отсидеть за штурвалом лично. Ну его к ляду, соревноваться в острословии с прихлебателями Кирилла. Я точно в этом проиграю, поэтому и делегировал в салон Циолковского. Пусть за меня обзаводится знакомствами и недоброжелателями. Ему и вовсе до фонаря, потому что вскоре зароется на своей верфи и станет трудиться не поднимая головы. Она у него будет забита созданием производственных цехов, конструкторского бюро и необходимого оборудования.

Не сказал бы, что в грозовой фронт мы влетели внезапно. Он надвигался на нас медленно и неотвратимо, время от времени освещаясь изнутри всполохами молний. Но когда «Стриж» тряхнуло в первый раз, это было достаточно внезапно. Отчего-то мне казалось, что наш дирижабль достаточно крупный, чтобы его болтало как воздушный шарик. Но как же я ошибался. Всё же общая масса меньше шести тонн, считай тот же АН-2, зато габариты, а соответственно и парусность, закачаешься.

— Немедленно посадите ваш этот дирижабль, — влетел на ходовой мостик один из свиты великого князя.

— Сожалею, но у меня нет возможности посадить «Стрижа», ввиду отсутствия взлётно-посадочной полосы. Приземление на неподготовленной местности влечёт куда больше опасности, чем продолжение полёта сквозь грозовой фронт, — сохраняя спокойствие, ответил я офицеру.

— Вы не понимаете, на борту его высочество, мы отвечаем за его безопасность.

— Именно из соображений безопасности я и не намерен понапрасну рисковать сажая аппарат в неподготовленном месте.

— Вы сума сошли! Да мы сейчас разобьёмся!

— Господин капитан второго ситуация под контролем. Вернитесь в салон и не мешайте нам управлять дирижаблем.

— Что вы себе позволяете…

— Антон, — послышался сзади голос великого князя.

Я обернулся и увидел стоящего в дверях Кирилла. Как я уже говорил, он может и не отличается великим умом, однако не трусливого десятка. Да, он побледнел и явно не в себе, однако и не думает терять самообладание. И тем не менее его взгляд требует объяснений.

— Это сродни шторму в море, ваше высочество. Вернее, даже сильному волнению. Нам ничего не угрожает. Даже если случится непоправимое, корпус «Стрижа» разделён на несколько отсеков с помощью парусиновых переборок. При повреждении обшивки мы не потеряем водород одномоментно, а значит не упадём и плавно опустимся на землю. Ну может чуть более жёстко из-за болтанки. Однако, в любом случае, падения не будет и максимум, что нам грозит это ушибы. А чтобы избежать и этого, прошу вас занять кресла, и пристегнуться, как это было при взлёте.

Моё спокойствие и уверенность сделали своё дело, и Кирилл Владимирович поспешил убраться, уведя с собой кавторанга. Я же обернулся к Циолковскому, у которого страха вообще ни в одном глазу. Мало того, в них прыгают озорные бесята, как у человека фанатично преданного своему делу.

— Как я хотел попасть в грозу, чтобы проверить «Стрижа» на прочность, и как жаль, что с нами вместо моих помощников, его высочество со свитой, — раздосадовано произнёс он.

— Не переживайте, Константин Эдуардович. Дирижабль мы обследуем и на земле, а вот личное участие в строительстве отечественных дирижаблей его высочества, нам явно пойдёт на пользу, — заверил его я.

Признаться, имелись опасения, по поводу прочности конструкции. Что не говори, а тонкие стальные листы не внушали оптимизма. Однако я переживал напрасно и несмотря на пугающие скрип со скрежетом, «Стриж» с честью выдержал испытание, доставив нас на мокрое лётное полу на окраине Санкт-Петербурга.

Пасмурная погода вовсе не повод для отмены торжественной встречи его высочества совершившего перелёт протяжённостью более семисот вёрст. Репортёры, фотографы и даже парочка операторов с синематографом, снимающие хронику.

Родионов порывался отправить со мной своего помощника, дабы запечатлеть кадры с первым дирижаблем постройки концерна «Росич». Но как только узнал, что может лишиться его минимум на полтора месяца, а скорее на куда больший срок, как отказался от этой затеи. Увы, но я даже своих телохранителей в обратный полёт брать не стану.

Компанию мне составит только Григорий Снегирёв, весь остальной запас по грузоподъёмности будет отведён под топливо. И даже в этом случае придётся сделать три промежуточные посадки на дозаправку. К слову, обеспечивать посадочные площадки и убыли трое моих телохранителей. Не хотелось бы оставаться без них, но иначе никак. Увы, но я тупо не знал, что именно получится у Циолковского и на какие переходы в реальности будет способно его изделие. Получившийся результат превзошёл все мои ожидания…

— Олег Николаевич! — пулей влетела в кабинет юная и на год повзрослевшая вторая дочь Столыпина.

— Добрый день, Наталья Петровна, — поднявшись, приложился я к её ручке.

Девица и до того выглядела вполне оформившейся девушкой, теперь же стала более зрелой. Хотя как по мне, то девчушка девчушкой. Вот только она похоже придерживается иного мнения и судя по блеску в её взгляде, явно решила отбить меня у своей сестры. Не знаю, что за тараканы у неё в голове, но намерения читаются на её лице аршинными буквами.

Насколько мне известно, чтобы излечить Марию от душевных травм, а заодно и поправить здоровье, её отправили в Италию. И это помогло, потому что пару месяцев назад между нею и неким лейтенантом фон Боком закрутился роман, грозящий перерасти в нечто более серьёзное.

— Наташенька, если ты не заметила, то мы тут заняты делом, — покачав головой, попенял Пётр Аркадьевич.

— Но…

— Никаких но. Все вопросы потом. А сейчас, будь добра, оставь нас.

— Я обожду пока вы освободитесь, — сделав короткий книксен, девушка выскочила из кабинета, а я с опаской и недоумением посмотрел на хозяина кабинета.

— А вот незачем кружить неокрепшие девичьи умы. То катер, от катания на котором захватывает дух и у матрон. К слову, имел удовольствие кататься на императорской прогулочной яхте, доставленной по весне из Владивостока. Прогулка на нём по морю, не идёт ни в какое сравнение с катанием на «Волге» по Неве. А тут ещё и дирижабль. Я уже точно знаю, что мои дочери потребуют от вас.

— Может не стоит им потакать, Пётр Аркадьевич. Обойдутся и без покатушек.

— Ну уж нет. Для начала, я сам желаю прокатиться на эдакой невидали, а уж от моих девиц и вовсе отбиться не получится. Надеюсь вы сумеете взять на борт такую прорву народу?

— Возьму минимальный запас топлива, лишь на пару часов работы двигателей. Откажусь от борт-механика и штурмана, глядишь и ещё троих-четверых прихватить можно будет.

— Вот и договорились. А то, стоило только моим девочкам узнать о вашем прибытии, как они разом насели на меня. К слову, и супруга моя в том числе. Ладно. Об этом после. Итак, вы без труда можете принять три сотни рабочих, и сотню крестьянских семей?

— Да. С рабочими дело обстоит попроще. Там всего-то возвести деревянные квартирные бараки. Это временная мера, но даже такое жильё на порядок лучше того, что у них было тут. Смею надеяться, по удобству и комфорту оно превзойдёт морозовские рабочие казармы. Параллельно с этим уже возводим сразу три пятиэтажных каменных дома, на шестьдесят квартир каждый. С тем чтобы обеспечить их рабочими местами проблем вообще никаких, у нас сейчас хроническая нехватка работников. Слишком быстро растём. А в ближайшие три-четыре месяца и вовсе будем готовы хватать всех подряд, лишь бы гайку от болта отличить мог.

— Всё настолько плохо?

— Этой осенью запускаем моторостроительный завод, две линии автомобильного, алюминиевый, намечено расширение станкостроительного. Введём в эксплуатацию электростанцию, две угольные шахты, рудник бокситов. Острых проблем с кадрами нет только на золотых приисках, да старых предприятиях Суворова и Горского. Но и там грядёт расширение, и я не могу просто сбросить это на их плечи.

— А дирижаблестроительная верфь?

— Здесь всё хорошо. Работники согласны отправиться с Константином Эдуардовичем чтобы заложить верфь под Владивостоком. Настоящие энтузиасты своего дела, и их хватит на то, чтобы начать постройку опытного экземпляра в сто тысяч кубов. Даже оборудование для начала производства уже имеется. При верфи будет открыто ремесленное и реальное училища. Пожалуй единственная позиция, после приисков, за которую я могу не волноваться.

— Понятно. К слову о дирижаблях. В газетах правду пишут, что вы не заинтересованы в госзаказах?

— Правду.

— Не так часто встретишь российского промышленника не уповающего на государственные заказы.

— В них нет необходимости. Я намерен открыть авиасообщение между Дальним Востоком и европейской частью России. Потребности в транспорте будут таковы, что верфи работы хватит на несколько лет вперёд. Казна заплатит мне лишь раз. А пассажирские перевозки, будут приносить стабильный доход. Люди быстро распробуют возможность слетать на несколько дней на отдых в столицу.

— Полагаете, что спроса хватит на то, чтобы принести вам прибыль?

— Спрос будет, я уверен. Мне не нужна помощь и поддержка казны, достаточно, если просто не будут мешать. А тогда уж выгода будет и концерну и империи. Авиалинии ведь можно открыть не только с Дальним-Востоком, но и между губернскими городами и тем же Туркестаном. Да у меня такие планы, что выполнение госзаказов от меня станут требовать тряся как грушу.

— Значит, авиалинии? — огладил бороду Столыпин.

— Представляете насколько улучшится сообщение между окраинами и как это их оживит. Не шестнадцать дней и даже не десять, а всего лишь два. Или скажем четыре, если по маршруту с промежуточными посадками в крупных городах по пути следования. Опять же, можно будет наладить авиационную доставку почты.

— И какое количество пассажиров будет способен перевозить один дирижабль в сотню кубов? — спросил Столыпин.

— Скажем двести человек с багажом и двадцать тонн груза. Те же морепродукты, от которых на Дальнем Востоке нос воротят, а тут цену сложить не могут. Ну или перевозка штук по двадцать автомобилей, это обойдётся куда дешевле, чем гнать по железной дороге.

— То есть, если перевозить людей третьим классом, то за рейс получится и четыреста человек?

— Если взять из расчёта в среднем шесть пудов на человека, то вполне реально и пятьсот, причём с комфортом второго класса на железной дороге.

— Признаться, даже дух захватывает от открывающихся перспектив, — покачал головой Столыпин.

Ещё бы, у него в голове сразу заработал счётчик по его программе переселения. Один дирижабль за месяц сможет совершить минимум семь рейсов, перебросив таким образом три с половиной тысячи человек. Дальше арифметика простая. А у меня следующий шаг авиалайнер в двести кубов. Да чего уж говорить о Столыпине, если у меня и у самого от перспектив дух захватывает. Главное не заскучать и не начать творить какую-нибудь дичь. А то с меня станется.