Неприкаянный 4

Глава 28

Колыма и не только

Скорость девяносто вёрст в час, высота двадцать сажен и «Ласточка» продолжает снижаться. При перелёте на Сахалин яхта израсходовала больше половины запаса ГСМ, изрядно облегчившись. Сейчас её вес незначительно превышает шестьдесят процентов подъёмной силы газа и аппарат тяжелее воздуха. Иными словами, нет нужды задействовать маневровые двигатели, чтобы прижать судно к земле. Как и в выработке излишков топлива, для облегчения.

Практически идеальный баланс для посадки, если конечно руки не кривые. Смею надеяться, что у меня с этим полный порядок. Тот случай, когда я не просто знаю как управлять легкомоторными самолётами, а с некоторых пор и дирижаблями, но и умею это делать.

Однако, это ничуть не мешает Ольховскому, занявшему кресло второго пилота, ревниво следить за моими действиями. И я его прекрасно понимаю. Какому командиру понравится, что его походя отстраняют от непосредственного управления судном. Только тут он бессилен, потому как является первым после бога, тлько в моё отсутствие. Данное обстоятельство конкретно прописано в его контракте.

Чтобы не выглядеть самодуром, я честь по чести сдал экзамены в школе авиаторов концерна. Причём в моей лётной книжке проставлены допуски по всем специальностям — пилота, штурмана, бортинженера и радиста. Это я на всякий случай озаботился, чтобы избежать лишних разговоров, ибо лишние они и есть. А так, всё чин чином. Ну вот скучно мне просто пассажиром кататься.

Колёса коснулись асфальта взлётно-посадочной полосы и по корпусу дирижабля пошла всё нарастающая дрожь. Я уменьшил обороты двигателей. По мере снижения скорости аппарата вибрация начала постепенно сходить на нет. Машина уверено держится земли и не думая отрываться от поверхности. Я переложил реверс и вновь запустил маршевые двигатели, помогая остановить махину.

Подкатила причальная команда на двух гружёных грузовиках, и покатила рядом с нами. Работник подхватил свисающий конец, подцепил его карабином к раме на кузове и автомобили потянули судно к стоянке в конце ВПП. Будь на нашем месте сто тысячник и грузовиков было бы четыре, но с нашей малютки и пары за глаза.

По хорошему в таком эскорте вроде как и нет нужды, потому что мы надёжно прижаты к земле своей массой. Но с другой стороны, парусность у нас закачаешься, а вес, благодаря газу, не очень и внезапный порыв ветра может сыграть с нами злую шутку.

Стояночная площадка, а вернее площадь, рассчитана на два полноразмерных дирижабля стотысячника. Моя же яхта объёмом всего-то в десять тысяч кубов, так что не может там даже покрутиться, словно автомобиль на автодроме.

Едва нас определили на стоянку, как к бакам потянулись заправочные рукава, от зарытых в землю ёмкостей. Моей «Ласточке» не получится дотянуться из Владивостока до села Ягодное на Колыме. Самую малость, но не хватит. Если только не взять дополнительный запас топлива. Правда в этом случае и без того невеликая грузоподъёмность яхты в три с половиной тонны, уменьшится ещё больше. Но к чему такие жертвы, если можно сделать промежуточную посадку на охинском аэродроме.

К слову, он является пунктом дозаправки дирижаблей по пути на Колыму и Петропавловск-Камчатский. Что ни говори, а это позволяет увеличивать массу перевозимых грузов на пять тонн. Не так уж и мало, для труднодоступных регионов, за всего лишь одну промежуточную посадку и не более двух часов затраченного времени. Так что, охинская ВПП используется вполне себе активно. В особенности в зимнее время.

В Охе находится наша нефтедобывающая компания и тут же имеется небольшой НПЗ, ориентированный на обслуживание авиа сообщения и снабжение топливом Сахалина. Так-то в основном мы отсюда вывозим нефть, которую перерабатываем уже на материке. Потребление её растёт год от года и наших мощностей пока хватает только на внутренний рынок.

Вообще-то Суворов хотел, чтобы я провёл тут инспекцию, даже подготовил для меня подробные инструкции. Но я, как и подобает по настоящему ленивому человеку, нашёл на чьи плечи возложить столь ответственное задание. Лоскутов мой ровесник, окончил экономический факультет Политехнического института в Санкт-Петербурге и как лучший выпускник успел отработать в ревизионном отделе министерства финансов. Я случайно столкнулся с ним полгода назад и решил сманить высоким жалованием с последующими перспективами роста.

Не уверен доволен ли Вадим Алексеевич сделанным им выбором польстившись на мои посулы, но если он полагал, что я буду платить ему триста рублей, плюс премиальные, за красивые глазки, то сильно ошибся. Не удивлюсь, если мой помощник уже пожалел о своём выборе. Но как бы то ни было, безропотно сошёл в Охе, с соответствующими полномочиями на руках. Заберу его на обратном пути.

Баки у «Ласточки» не такие объёмные и полторы тонны выработанного топлива дозаправили достаточно быстро. Не прошло и получаса, как яхту вновь поволокли на ВПП. Какая-то одна верста разгона и вот мы опять начали забираться всё выше, беря направление на Ягодное…

— С прибытием, Олег Николаевич, — радостно приветствовал меня Харьковский.

— Здравствуй Андрей Степанович. Не знал с чем наведаться к вам, поэтому решил побаловать старателей. Принимай три тонны яблок, — махнул я в сторону опущенной рампы.

— Их же нужно было сначала доставить во Владивосток, — не смог сдержать своего удивления Харьковский.

— Я специально готовился к поездке сюда, так что пока собирался, «Ласточка» сгоняла за ними на запад.

Ну что сказать, старатели по большей части ссыльные, но их труд уже приносит концерну более чем солидный доход, и дальше будет ещё больше. А потому я не вижу причин отчего не уделить им особое внимание. Яблоки не стоят потраченного на их доставку горючего? Согласен. Но не всё можно измерить деньгами…

Ягодному только год, но у нас уже большой опыт в возведения поселений, поэтому управились за сезон. Холостяки проживают в общежитиях, где обеспечены условия которые рабочим в европейской части страны, как и Европы в целом, даже не снились. Все семейные получили отдельные типовые бревенчатые дома. Не великие хоромы, конечно, но вполне прилично — кухня с печью голландкой, гостиная, две спальни. Во дворе по сараю, для хранения инструментов и старательского оборудования. Остальное добавят уже сами, по мере надобности.

В селе действует лавка со всеми необходимыми товарами, цены за которые не ломят. Наценка есть, куда же без этого, я вообще не сторонник дотаций, но в пределах разумного, так что получается процентов на десять дороже чем во Владивостоке. Поставки регулярные, а потому то, чего нет в наличии вполне возможно заказать по каталогам, без бешеной наценки

Я вообще планирую развернуть в округе несколько поселений, и благодаря регулярному авиасообщению, тут уже появились первые постоянные жители из числа вольнонаёмных. Все старатели заключают договор с золотодобывающей компанией, входящей в концерн Росич. А дальше, зарабатывают по сдельщине и получается весьма солидно. При размеренной работе годовой заработок старателя доходит до полутора тысяч рублей, а если поднапрячься, так и две.

Понятно, что всё оборудование, инструмент и спецодежду они получают не бесплатно, а покупают, но при этом опять же никаких баснословных цен. К тому же приобретают они их в рассрочку, без накрутки. На машины действует двухлетняя гарантия, и если ты не пытался запустить двигатель кувалдой, то починят его тебе бесплатно. В противном случае и по истечении гарантийного срока придётся заплатить, но опять же, мастерские концерна не ломят цены. И данный момент находится на личном контроле управляющего, сиречь Харьковского.

Но даже в этом случае, заработки старателей впечатляют. И, нет, при наличии на банковском счёте достаточной суммы, никто не неволит работника гасить задолженность по займу. Если сам пожелает, тогда другое дело. А так, при погашении по графику, вполне возможно рассчитаться за два года. То есть, как раз за тот срок, пока техника на гарантии.

В селе действует отделение Приморского коммерческого банка, где у каждого из рабочих открыты свои счета, куда и поступают из зароботок. И хотя тут имеют хождение деньги, вольнонаёмные старатели или отправляющиеся на большую землю для отдыха увозят с собой чековые книжки. Это гораздо проще, чем рисковать имея при себе крупную сумму наличных. Широков полностью оправдывает свою фамилию и развернулся на всю империю. Отделения нашего банка есть практически во всех губернских городах…

— Кстати, Андрей Степанович, как твои семейные дела? Как себя чувствует Анна Васильевна?

— Нормально всё. Доктор говорит, что беременность проходит нормально. А она так и вовсе всё время крутится по хозяйству, будто и не рожать скоро.

— Вон та коробка, специально для неё привёз. Там гранаты.

— Зачем ей гранаты? — удивился бывший боцман.

— Да не те гранаты, — хмыкнув, отмахнулся я. — Ягода такая, вкусная и полезная. В особенности беременным. А вон в той, изюм, курага, сушёные дыня, инжир, хурма. Специально из Туркестана заказывал. Ладно, дома всё покажу и расскажу, чтобы с непривычки не объелись и вред вместо пользы не приключился. Буду баловать твою благоверную.

— А то я её мало балую. Да она у меня как царевна, — махнул рукой Харьковский.

— Ничего, ещё годик тут посидишь, а там во Владивосток переберёшься. Я как и обещал выхлопочу Анне Васильевне отмену ссыльнопоселения. Она ведь у тебя городская, вот и осядете во Владивостоке. Ну или на вольные хлеба, это уже сами решите.

— Это обязательно? — спросил он.

— В смысле, переезжать? Если честно, то останься ты тут, и меня это устроит больше всего. Но и держать вас словно ссыльных я не могу.

— Да какие ссыльные. Нравится нам тут. На Авеково всё в новинку было, сто раз пожалел, что согласился на ваше предложение. Хотелось всё бросить и убраться восвояси. Держался только потому что слово дал. И всё ворчал да ворчал. А потом как-то втянулся. Когда время пришло на Колыму перебираться, думал опять всё тяжко будет. А оно как-то всё само собой получаться стало. Там-то нам всё в новинку было, а тут уж по проторённой дорожке пошли. Вопросы понятно появляются, но как прежде паниковать по каждому поводу не начинаю и не бешусь, если чего не получается.

— Паниковать? Беситься? Андрей Степанович, что-то не упомню за тобой такого.

— Было, Олег Николаевич. В себе держал, наружу не пускал, но было. А тут… На своём месте я. И секретную заимку когда вы поставить велели, я уж без страха это принял, а стал обдумывать как это сделать по уму, да кого к тому делу привлечь можно. И вообще, хозяином я себя тут чувствую.

— А Аннушка боярыней Морозовой, — хмыкнул я.

— Отчего Морозовой, Харьковской, — не согласился он.

— О как. Только не говори, что ты книги читаешь?

— Читаю. Аннушка пристрастила. Хотя взяла меня больше тем, что бестолочь Илюха образовывается, а я как бирюк безграмотный, — усмехнувшись, дёрнул он себя за кончик носа.

— А как быть с тем, что мы с тобой на два года Колымы уговаривались?

— Не. Нам и тут хорошо. А выхлопочите отмену, благодарны будем. Хоть во Владивосток летать станет, на людей посмотреть, да себя показать. А жить тут хотим. Опять же интерес у нас с ней появился общий, как всё тут по уму устроить, чтобы людям жилось в радость. Всё время с ней советуюсь. Вот подумываем насчёт сельской думы, человек десять, чтобы лучше тут всё обустроить. Словом, интересно тут у нас.

— Сообща, стало быть, своей вотчиной управляете, — хмыкнул я.

— Выходит, что так.

— Если думаешь, что стану тебя отговаривать, так не дождёшься. Вцеплюсь обеими руками. Ты даже не представляешь какую головную боль с меня снимешь. Раз пошла такая пьянка, то по возвращении во Владивосток озабочусь подготовкой документов и станешь ты моим партнёром в золотодобывающей компании. Десять процентов, как по мне будет справедливо.

— Это десятая доля, что ли?

— Да. Но только из легальных доходов.

— Ну, это-то понятно.

— Кстати, сколько намыли в этом году?

— Изрядно. До конца сезона ещё кое-чего прибавим, а на сейчас имеется четыреста восемьдесят один пуд. Половину, как и условились, переправил на секретную заимку. Бумаги прописываем аккуратно, не откладывая на потом, комар носа не подточит.

— Изрядно вы тут намыли, — одобрительно кивнул я.

— Народ старается не за страх, а за совесть. Вернее, на свой карман трудится.

Вообще-то без бузотёров не обошлось. Ещё на Авеково, где так же развернули отделение банка, поднялась буза, мол моют они золотишко не жалея здоровья, и всё задарма, потому как их обманывают и деньги никто выплачивать не собирается, выдали какие-то книжки, а бумажки они ведь не деньги. Народ горячий, все через восстание прошли, схватились за оружие.

Хорошо хоть я тогда прислушался к словам Суворова и в распоряжении управляющего отделением было достаточно налички. Когда к фактории подвалила возбуждённая вооружённая толпа, вышедший Харьковский всех тупо послал. В банк. Мол, чего припёрлись, нет у меня ваших денег, раз положено им быть в банке, значит там они и лежат. Народ опешил и попёрся снимать деньги со счетов.

Как результат, кражи, открытый грабёж и даже убийства. Буза вышла неслабая, порядка полусотни убитых и больше сотни раненых. Если бы не бойцы при пулемётах, то разнесли бы факторию в щепки. А так, дёрнулись было, получили поверх голов, да перед ногами, и откатились.

Нашёлся сначала один поумнее и явился, чтобы вернуть деньги на счёт. За ним другой, третий и потянулся народ. А там и наводить порядок начали, жёстко и без соплей. Шестерых особо отличившихся потом по тайге искали, но нашли и притащили в посёлок, откуда они отправились на Сахалин бегать с тачкой, но уже задарма.

Потом начали приходить письма от благодарных близких, получавших по почте денежные переводы. И это окончательно успокоило ссыльных, наконец поверивших в то, что их никто не собирается обкрадывать.

Обманывать работяг в мои планы не входило. А вот государство и крышу очень даже. Если дело дойдёт до отторжения Дальневосточного генерал-губернаторства, ну или пусть будет Дальневосточной республики, то ей потребуется своя казна. Без понятия сумею ли добраться до золотого запаса России, хотя конечно же и попытаюсь, но делать ставку только на это глупо. Потому и начинаю откладывать кубышку.

В этой связи поставили в трёхстах верстах от Ягодного в глухой тайге заимку, куда доставляли всё необходимое с помощью трудящегося на снабжении приисков дирижабля. Летал он туда с неполной загрузкой, чтобы обходиться без ВПП. В экипаже люди надёжные, ну и страховка имеется конечно же, не могу я абсолютно доверять людям. Потому и весь свой ближний круг переженил, обеспечивая их якорями.

На заимке устроили обогатительный и монетный цеха, где повышали пробу золота до нужной и чеканили червонцы. Есть такое дело, взял на душу грех фальшивомонетчества. Вообще-то они были такими же настоящими, что выходили и с императорского монетного двора. Вот только в обход министерства финансов. И в оборот я намеревался пустить их либо после гибели империи, либо по окончании войны, когда вливание средств в экономику совсем не помешает. Ибо на России к тому моменту будет висеть изрядный внешний долг.

В прошлом году нам удалось отложить в кубышку десять миллионов. Не так чтобы и мало, но с другой стороны, и старателей было поменьше, одни лишь ссыльнопоселенцы, и сезон вышел скомканным из-за переезда. В этом году и ссыльных добавилось, спасибо недремлющей машине правосудия, и вольные старатели начали подтягиваться, это уже сработала реклама.

На будущий год их будет ещё больше, глядишь ещё и отбиваться придётся. Потому что в настоящий момент больше двух тысяч работников мы пока не потянем. Мне тут нужна продуктивная деятельность, а не буза из-за недохваток.

В планах расширение и строительство следующего посёлка, Сусуман. Уже начали прокладывать к нему дорогу, строить там отдельный аэродром не буду. Слава богу автотранспорт имеется и этого будет вполне достаточно.

Если уже в этом году в кубышку должно лечь порядка тридцати пяти миллионов рублей, то на будущий эта сумма значительно возрастёт. Когда же заработают сусуманские прииски, то и вовсе вдвое, а то и больше, я ведь планирую вскоре поставлять туда тяжёлую технику, а это уже совершенно иной подход. Полагаю, что на полную мощность мы выйдем где-то года через два, то есть успеем к началу войны. А значит и поступления в казну будут больше.

А там глядишь и России не понадобятся такие огромные займы. Хотя бы потому что деньги не будут в таком количестве утекать заграницу. Ведь чего только не закупали у союзников, начиная от пороха и заканчивая автомобилями.

В настоящее время ВАЗ производит свыше десяти тысяч различных автомобилей в год. Военное ведомство заказывает их не так много, как хотелось бы, да и дельцы не спешат скупать. По большей части спасает создание автоколонн и таксомоторных парков, куда и уходит львиная доля производимого транспорта. И с началом войны практически все они будут мобилизованы.

Точно так же обстоят дела и с авиацией, которая по большей части гражданская, а с началом войны будет поставлена в строй. Причём далеко не в том количестве, какое было в известной мне истории, а в значительно большем.

Винтовочного голода надеюсь удастся избежать. Во всяком случае, знакомой мне катастрофической ситуации быть не должно. Они у нас уже сейчас уходят на склад в больших количествах, и мы готовим рабочие кадры. Так что, с началом войны не будем хвататься за голову, а перейдём на работу в три смены многократно увеличив производство. Как результат, Россия не станет скупать по всему миру разный хлам за дурные деньги.

И так во многих других вопросах. Да, казна заплатит за всё, не вопрос. Вот только эти деньги мы пустим в оборот внутри страны. Станем инвестировать в различные области. Да хоть в тот же план ГОЭЛРО, который был задуман ещё в императорской России, но реализован уже Советским Союзом.

Хм. А почему не закурить трубку мира, я это об алмазной трубке Мир, если что. Она там выходит на поверхность и уже в верхних разрыхлённых слоях можно добывать драгоценный камень. Один сезон отработаем на малой механизации. Переделать те же драги под добычу алмазов и дополнительно произвести дробилки. А ещё через год уже заработает тракторный завод и перебросим туда тяжёлую технику.

Сегодня никому другому, кроме концерна Росич такая задача не по силам. У нас есть средства, техника и дирижабли, которые обеспечат логистику. Имеется и опыт, чем никто другой похвастать не может. Вон как лихо развернулись на Колыме всего лишь за год. И на трубке будет так же.

Единственно, с крышей надо будет сделать финт ушами, так, чтобы никто лишний не упал на хвост. Были у меня сомнения относительно Александры Фёдоровны. Лекарство лекарством, но со мной могли рассчитаться какой-нибудь разовой акцией. На то, чтобы занять место Распутина, я даже не рассчитывал.

Впрочем, и сейчас на такое не надеюсь. Однако императрица взяла меня под крыло, а значит можно попробовать уйти в этом деле под неё и деньги окажутся в непосредственном распоряжении императорской семьи. Они конечно те ещё умники, но уж воровать-то у себя не станут точно. А если подсказать, так ещё и вложатся правильно.

Тут даже если Кирилл Владимирович обидится, поделать ничего не сможет. Да и я с чистой совестью могу развести руками. Алмазы же по колымской схеме, конечно же. Вываливать на рынок эти камни я спешить не стану, пусть полежат в кубышке. А вот если отколемся, тогда с нас уже никто спросить не сможет.

Хм. А может грохнуть Распутина. Один чёрт плохо кончит. Опять же, в опале-то он в опале, но Ники с Алекс состоят с ним в переписке. От живого от него вред. От мёртвого, пока неизвестно. Есть мнение, что его усилиями первая мировая не началась в девятьсот двенадцатом году. Но полагаю, что это ерунда. Не были мы тогда готовы воевать, вот и не пошёл царь на поводу у ура патриотов призывавших помочь православным братьям на Балканах.

И потом, жив Столыпин, который ратует за двадцать лет мира для России, после чего её будет не узнать. Впрочем, от четырнадцатого года ему точно не увернуться. Тут мы уже повязли наглухо и вопрос лишь в том, когда Франция призовёт нас отрабатывать долги. Так что, нужно готовиться к мировой бойне. Без вариантов.