Неприкаянный 4

Глава 23

Пара знатных козырей

В кабинете было довольно сумрачно. Особенности местной архитектуры, и климата, из-за которого окна тут делают небольшими, дабы уменьшить теплопотери. Как по мне, то нечего на дровах и угольке экономить, рабочее место должно быть комфортным. Поэтому у нас в управлении концерна оконные проёмы не только широкие, но и высокие, арочные. Смотрится представительно, а днём светло, отчего на душе радостно. В смысле, пока кабинетные стены не начинают меня душить.

— Здравствуйте, Юрий Петрович, — прикрыв за собой дверь, отвесил я ему земной поклон.

— Всё ёрничаете, Олег Николаевич, — в тон мне, произнёс он.

— Просто не могу вам простить, что даже мордобой не убедил вас принять нашу сторону, зато пара слов Михаила Ивановича произвели в вас необыкновенные метаморфозы.

— Слова Михаила Ивановича убедили меня в том, что я разговариваю с деловыми людьми, а то, как вы бросились получать по морде, в вашей неподдельной искренности.

— Но-но-но, я бы попросил. Кто кому морду набил, это ещё вопрос, — поспешил не согласиться я.

— Дискуссионный, Олег Николаевич, так как вас тогда скрутили мои слуги, а бить обездвиженного противника я полагаю ниже своего достоинства.

— Да о чём там говорить, мне…

— У нас проблемы, — отмахнувшись от моих слов, с самым серьёзным видом, остановил меня Котельников.

— Что случилось? — тут же отбросил я шутливый тон.

— Утренней почтой пришла весточка из столицы, что на Василия Егоровича поступила очередная кляуза. И на этот раз дело может принять серьёзный оборот.

Военного губернатора Флуга уже пытались сместить два года назад. У меня были прекрасные отношения со Столыпиным, который можно сказать, души не чаял в нашем концерне. Мы демонстрировали хорошие показатели роста производства и принимали активное участие в его программе переселения и аграрной реформе. Но попросить Петра Аркадьевича за Василия Егоровича я не мог. Генерал-губернаторов и военных губернаторов назначал лично император, а у него с председателем совета министров вечное недопонимание. Ну или ревнует его хозяин земли русской к успехам, харизме, характеру, ко всему тому, чего у самого нет.

Просить о заступничестве великого князя, глупость несусветная, потому как он Флуга на дух не переваривает. Нам удалось протащить Котельникова на должность управляющего канцелярией, только потому что удалось убедить Кирилла Владимировича в том, что это нужно, чтобы прикрыть концерн от возможного произвола. Не дёргать же по всякому поводу такого занятого человека как его высочество.

Как бы то ни было, но у нас всё же получилось отстоять Василия Егоровича. Тут сказалось сразу несколько факторов. Мы как раз в девятом году открыли прямое авиасообщение Владивостока со столицей. Нигде в мире пока ещё ничего подобного не было и в помине, только в России. В той же Германии пассажирскую линию открыли только через год, да и то там речь шла о каких-то пятистах верстах. Доходы области возросли в несколько раз. Именно во Владивостоке заработал автомобильный завод, а в обеих столицах успели появиться автопредприятия. Словом, тогда император оставил жалобы без внимания. Но теперь похоже ситуация изменилась.

— Я так понимаю, что мы не готовы к смене губернатора? — спросил я.

— Многое уже сделано, но пока недостаточно, чтобы чиновничий аппарат мог правильно функционировать при любой голове. Нам нужен Флуг. Минимум на два года, чтобы мы могли навести должный порядок, — постукивая пальцем по столу, подытожил Котельников.

— Для того чтобы понять как действовать, для начала нужно знать кто мутит. Вице-губернатор? — спросил я.

— Он на должности меньше года, и пока не готов интриговать, — покачав головой возразил Юрий Петрович, а потом пояснил. — Опять дельцы жалуются. Мол, зажимают их не позволяют развивать область, а то бы у нас тут уже давно вторая Франция образовалась бы. И я тебе сразу скажу, Олег, на этот раз успехи области выглядят не столь впечатляюще, как это было два года назад, когда на фоне прошлых лет рост был буквально взрывной. Сейчас-то сравнивать станут именно с девятьсот девятым. А тут всё выглядит уже не столь эффектно. И что-то мне подсказывает, что считать и сравнивать его величеству будет лениво. Глянет на общие цифры и решит, что губернатор засиделся на одном месте.

— Я тебя услышал, Юра.

— Из чего делаю вывод, что у тебя есть козырь, — с уверенностью в голосе, произнёс он.

— Есть. И не один. Сколько у нас времени?

— С докладом по этому поводу к его величеству пойдут через неделю. Вопрос не настолько срочный, так что всё в пределах сроков рассмотрения.

— Есть возможность хоть как-то заволокитить это?

— Думаю дня три отыграть получится. Но это влетит в копеечку, потому как может вызвать неудовольствие государя. Не смертельно, но неприятно.

— Сколько?

— По моим прикидкам, не меньше пятидесяти тысяч. Но скорее даже больше.

— Договаривайся. Сейчас каждый день на вес золота.

— Я тебя услышал. Сам полетишь в Питер?

— Да. И очень надеюсь, что мои козыри сыграют.

— И как ты добьёшься аудиенции? Тебе не кажется, что ты целишь слишком высоко?

— А у меня выбора нет. Буду выворачиваться наизнанку. Ладно. Время. Побежал.

— Удачи, — протянул он мне руку.

— Она нам понадобится, — отвечая на рукопожатие, согласился я.

Покинув резиденцию губернатора вновь забрался в свой авто и покатил по улицам Владивостока. К слову, ещё каких-то четыре года назад в городе практически не было машин, только редкие автомобили счастливых, и весьма небедных автовладельцев. Сейчас же навстречу то и дело катят легковушки и грузовики причём в подавляющем своём большинстве ВАЗы, в различных вариациях.

Довольно много легковушек первой модели с открытым верхом, жёлтого цвета с шашечками на дверцах. Весьма удобно, чтобы без труда вычленять их из общего ряда. И да, извозчиков сегодня в городе уже попросту нет. Как наметились проблемы и у ломовых, для перевозки грузов народ всё чаще обращается в автоколонны, которых в городе уже две. Это отличительная черта Владивостока, даже в Питере до практически полного отказа от гужевого транспорта ещё далеко.

Не прошло и пятнадцати минут, как я остановился у административного здания фармацевтической фабрики. Как я и говорил, мы долго запрягали, зато потом с места взяли в карьер. На рынок буквально выплеснулся целый ряд различных препаратов, как эксклюзивных, так и аналогов уже существующих.

Справедливости ради, моей заслуги в этом не так уж и много, как может показаться на первый взгляд. Да, я выдавал формулу и где-то приблизительно процесс производства, на уровне википедии, которая врёт как дышит, а дышит часто. Остальное заслуга наших фармацевтов, под руководством Нины Павловны Миротворцевой.

Из неё получилась отличная медсестра, непонятно каким она была бы доктором, и достаточно посредственный фармацевт. Увы. Зато она оказалась великолепным организатором и руководителем. Её способности к поиску компромиссов оставалось только позавидовать. Несколько научных групп, готовых порвать друг друга как тузик грелку, кто бы подумал, что в научной среде кипят такие страсти, и она посреди этого бедлама.

— Олег Николаевич, — придерживая выпирающий живот, начала было она подниматься мне навстречу.

— Ещё чего придумали, — замахал я руками, поспешив к ней через весь кабинет, чтобы удержать в кресле.

— Может уже хватит всем вам носиться со мной как с фарфоровой. Крестьянки в поле трудятся до последнего, там и рожают.

— Начнём с того, что вы не крестьянка, закончим тем, что в поселениях курируемых концерном такое строжайше запрещено. Вплоть до исправительных работ для нерадивых глав семейства или лиц их представляющих.

— Ладно, будем считать, что убедили. С чем пожаловали?

— Как обстоят дела в четвёртой лаборатории? Клинические испытания закончены?

— Олег, ты же понимаешь что торопить тут никак нельзя, — от волнения переходя на ты, произнесла Нина.

— Насколько мне известно вы уже год наблюдаете пятерых пациентов с подобным диагнозом и результаты сугубо положительные.

Тяжко пришлось пока отыскали людей больных гемофилией. К счастью болезнь эта не так распространена, хотя нам это и доставило проблем. Ну и получение соответствующего препарата, для чего пришлось привлекать не столько фармацевта, сколько биолога-генетика. М-да. Вопросов у него осталось много, но ответы ему предстояло искать самостоятельно.

Как бы то ни было, но благодаря моим разрозненным сведениям, а зачастую лишь намёкам, Сергею Сергеевичу Четверикову, всё же удалось добиться положительного результата. Причём, всего лишь за год. Как результат он изменил тему своей магистерской диссертации и сейчас усилено готовился к её защите. И пока этого не случилось ни о каком представлении препарата широкой публике не может быть и речи

— Скажем так, в использовании препарата наблюдается положительная динамика, — осторожно ответила Нина.

— Нам некогда заниматься словоблудием, — тряхнул я головой.

— Издеваешься! Учти, Кошелев, мне нельзя волноваться. Беременность проходит не так гладко как хотелось бы. Не заставляй меня нервничать.

— Успокойся, Миротворцева.

— Что значит успокойся! Думаешь мы тут помешаны на науке и не видим дальше своей лаборатории и микроскопов. Даже не представляю насколько нужно быть тупым, чтобы не понять, для кого в первую очередь готовится этот препарат. Ты собрался ставить эксперименты на наследнике престола? Совсем с головой не дружишь? Заруби себе на носу, пока научное сообщество во всеуслышание не признает это открытие, а препарат эффективным лекарственным средством, мы и не подумаем предлагать его императорской семье.

— Да они только рады будут. Вон как в мужика Распутина вцепились, Столыпин едва смог его от них отодрать и услать в ссылку.

— И наплевать.

— Да вы-то тут при чём, это будет их добровольный выбор.

— Выбор будет их, а случись что, головы полетят наши. Изыди, Кошелев, чтобы глаза мои тебя не видели. И мне наплевать, что эта фабрика построена твоими стараниями и всем, что у нас есть, мы обязаны тебе. Пошёл вон, я сказала.

— Дорогая, что случилось? — буквально влетел в кабинет Миротворцев.

Похоже решил навестить супругу, чтобы вместе почаёвничать. Сергей Романович старался как можно больше времени уделять жене. А так как фабрика находилась в непосредственной близости, то частенько навещал её. Вот и сейчас пришёл. Правда совсем невовремя, застав эту нелицеприятную сцену.

— Сергей, вышвырни этого авантюриста отсюда, — ткнув в мою сторону пальцем, потребовала женщина.

— Дорогая, успокойся. Тебе нельзя волноваться. Олег Николаевич, — осуждающий и многообещающий взгляд на меня.

С этой парочкой для меня всё сложно. Вот угораздило же Миротворцева запасть на мою бывшую содержанку. Я вообще-то всегда старался держаться максимально корректно. Да я и сегодня был более чем корректен! Это Нину… Павловну понесло как камень под кручу.

— Господа, а давайте успокоимся, присядем и поговорим как цивилизованные люди. И пригласим научного руководителя четвёртой лаборатории Сергея Сергеевича Четверикова, — глубоко вздохнув, произнёс я.

— Не вмешивай его сюда, Кошелев, — рыкнула Миротворцева.

— Нина, — погладил руку жены, пока ничего не понимающий супруг.

— Серёжа, он хочет узнать мнение Четверикова. Понимаешь? Да Сергей Сергеевич спит и видит как представит это открытие обществу. Он уже месяц как осаждает меня с этим, всякий раз кивая на положительную динамику пациентов. А нам надо подстраховаться. Заручиться мнением и поддержкой в научных кругах.

— А они тоже ни разу не дураки, а потому, на всякий случай, не примут результаты изысканий, сочтя идею интересной, но сырой и недоработанной, — возразил я.

— Так, оба успокойтесь, — подняв руки в останавливающем жесте, потребовал Миротворцев. И уже ко мне. — А теперь, Олег Николаевич, объясните чётко и ясно. Из-за чего вы вдруг решили форсировать обнародование изысканий именно сейчас, хотя прежде не проявляли к ним столь пристального интереса?

Ну что делать, объяснил. Как дал понять и то, что в случае если сменится губернатор, то нашей вольготной жизни придёт конец. Потому как новая метла станет не просто по новому мести, но и заметать всех неугодных.

— Василий Егорович в первую очередь ратует за развитие Приморья. Да, мы его не обижаем и он имеет кое-какой процент от концерна, но на удивление его аппетиты отличаются скромностью. Кого принесёт на нашу голову после него, я понятия не имею. Ну вот скажите, Сергей Романович, вас устроит то, что ваши планы по расширению медакадемии, её обустройству и строительство больниц по области пойдут псу под хвост? А меж тем, несмотря на кажущуюся мощь, наш Росич, по сути, колос на глиняных ногах. Мы разрослись не имея под ногами прочного фундамента. Флуг это понимает и старается нас поддержать, оберегая от нападок. Ещё несколько лет, мы остановим безудержный рост и начнём укреплять свои позиции. Но сейчас всё слишком шатко, а наши конкуренты готовы порвать нас на части. И у них может получиться.

Да, я врал. Но не говорить же им, что мы в сговоре с управляющим канцелярией и наша истинная цель захват власти в отдельно взятой области. Что мы намерены управлять ею находясь в тени, и подминая под себя любого губернатора и вице-губернатора, каких бы сюда не назначили. И в таковом разрезе игра стоит свеч. Тем более, что я точно знаю, Нина всего лишь навсего перестраховывается.

И, да, мне плевать на её мнение и пожелания. Если она решит воспротивиться моему решению, я тупо отодвину её в сторону. Пусть рожает Миротворцеву детей и обеспечивает ему домашний уют. Хотя и не хотелось бы терять такого управленца.

В итоге мы всё же договорились и когда в кабинете появился вызванный Четвериков, огорошили его необходимостью написать статью для газеты по его рабочей теме. Собираться в командировку в столицу и подготовить несколько ампул с препаратом для инъекций, понятно кому. Как оказалось статья давно написана, препарат имеется в достаточном количестве, а нищему собраться, только подпоясаться. Вот это я понимаю! Вот это подход! Ни тени сомнений, только готовность и решимость действовать.

Покончив с делами на фабрике, я решил не откладывать и сразу отправиться в Никольск-Уссурийский. Единственно, в такую поездку стоит взять с собой охрану, ну и самому снарядиться как положено. Не хватало только пасть жертвой случайного налёта хунхузов.

Во Владивостоке-то я слегка расслабился, потому как заявил о себе настолько громко, в узких кругах, что со мной предпочитали не связываться. После известного случая ещё дважды пришлось жёстко остужать горячие головы. Причём всякий раз превентивно, ещё на стадии планирования покушения.

В течении нескольких месяцев по области случилось несколько несчастных случаев среди предпринимателей. Кто перепил и на морозе уснул, кто под лёд ушёл, кто шею сломал скатившись с лестницы. Оно вроде как и нет виноватых, но народ по углам шушукался. Так что, уже два года как Казарцев, только руками разводит, мол, в Багдаде всё спокойно.

В управе, помимо того, что подхватил парней, ещё и сам облачился. Так-то у меня при себе всегда пара ПГ-08 в плечевых кобурах, удобно для ношения в городе и вполне достаточно для самообороны. Но на выезд я сменил их на хранящиеся в кабинете два «Бердыша». Один пристроился на левом бедре в открытой кобуре, второй в деревянной слева. К нему ещё и три магазина повышенной ёмкости. Ковбой, йолки…

Как и планировал до Никольска-Уссурийского докатили за два часа и без происшествий. Хотя и не сказать, что с удобствами. Так-то дорога не тряская, не сравнить с булыжной мостовой. Но вездесущая пыль забила салон так, что стоило нам завернуть на дирижабельную верфь, как Снегирёв тут же покатил на мойку. Ну, а я как тот герой вестерна, в бронике, при паре пистолетов и в сопровождении охраны направился в административное здание. Впрочем, парни остались в курилке при входе. До маразма я доводить всё же не стал.

— Здравствуйте, Константин Эдуардович, — лучась отличным настроением, вошёл я в кабинет генерального директора.

— Здравствуйте, Олег Николаевич. Читал о вашем возвращении, но не думал, что так скоро навестите нас.

— Полагаете, что дела верфи меня мало волнуют? Это вы напрасно. Кстати, как у вас продвигается с авиационным заводом? Место присмотрели? План готов?

— Хотите сказать, что уже в этом году приступим к возведению цехов? — вскинулся Циолковский.

— Я тут подумал и решил, что нам ничего не мешает начать на год раньше. Как, успеете подготовить рабочие кадры?

— И что изменилось?

Честно сказать, Константин Эдуардович был слегка на меня обижен. Ну как слегка. Серьёзно так обижен. Ибо я задел его самолюбие, когда не позволил участвовать на авиационной выставке в Питере, состоявшейся буквально два месяца назад.

Мотивировал я это своей уверенностью, что Жуковский, с которым у Циолковского имелись противоречия, на будущий год непременно устроит такую же в Москве, ибо его самолюбие основоположника гидро— и аэродинамики не позволит ему поступить иначе. И уж там-то сам бог велел утереть ему нос.

Циолковский поначалу загорелся этой идеей и предвкушал как он приземлит этих снобов, столь пренебрежительно отзывавшихся о его задумках. Но стоило ему самому прокатиться на выставку, походить по экспозициям и посмотреть на представленные там аэропланы в деле, как его настроение испортилось, а на меня вылилась целая бочка желчи, горечь которой я ощутил даже в письме, полученном в Мексике.

Константин Эдуардович смотрел и щупал этажерки которыми так восхищались все окружающие и его едва не разрывало от возмущения, злости и беспомощности. Он прекрасно видел, что его аэроплан превосходит вот эти поделки не на голову, а на порядок. Что ни один из увиденных двигателей не стоит рядом с двигателями Тринклера. Но согласно подписанного договора он не имел право и рта раскрыть. Сам Густав Васильевич, так же отправившийся на выставку, был не столь болезненно самолюбив, а потому относился к увиденному с иронией и здоровым скепсисом.

— Изменилось, Константин Эдуардович то, что у нас появились свободные средства.

— А разве нам не придётся брать под строительство кредит в банке? — удивился Циолковский.

— Разумеется под строительство авиазавода ваша компания возьмёт кредит. Но согласно существующего у нас правила, все предприятия концерна кредитуются в Приморском коммерческом банке, а его активы не бездонны. Сейчас он вполне способен взвалить на себя такую ношу.

— И?

— И коль скоро так, то нам надлежит представить наши аэропланы его величеству. Поэтому готовьте все четыре образца. Надеюсь Ц-11 прошёл полный цикл испытаний?

— Да, всё в полном порядке. Единственно, двигатель нуждается в капитальном ремонте или нужно его заменить на новый, и обкатать. Сколько у нас времени?

— Двое суток, Константин Эдуардович. Ночи не спите, днём бодрствуйте, но аэропланы должны быть на грузовой палубе «сто десятого» в срок, а на следующий день по прибытии в столицу, собраны и взмыть в небо.

— Даже не сомневайтесь, всё будет сделано точно и в срок, — заверил меня конструктор переполняемый энтузиазмом.