Неприкаянный 4

Глава 3

Приморский коммерческий

В Питере мы провели трое суток. И это ещё хорошо, что следственные процедуры с нами провели в сжатые сроки, и позволили покинуть столицу. До введения военно-полевых судов в отношении террористов, убийц, грабителей и иже с ними был ещё целый месяц. Это при условии, что взрыв на аптекарском острове всё же произойдёт, чему я намеревался помешать. Впрочем, из-за волны террора захлестнувшей Россию подобные меры сами напрашиваются. Нужен только решительный человек, способный сделать этот шаг, а Столыпин как раз из таких и будет.

Как только мы получили разрешение, то сразу поспешили купить билеты и поездом отправились в Москву. Нас там уже ожидал мой компаньон, купец первой гильдии Суворов. Как я уже говорил, Михаил Иванович умел подбирать кадры, а потому не опасался оставлять свои предприятия без присмотра на длительный срок и позволить себе вояж на запад. Впрочем, даже находись он во Владивостоке, то физически не смог бы лично контролировать всё.

Ну вот как ему уследить за факторией на той же Камчатке? До Петропавловска порядка полутора тысяч миль морем. Или золотой прииск, куда от железной дороги по тайге добрая сотня вёрст, которые преодолеть едва ли не сложнее. Или предприятия в Маньчжурии, где помимо расстояний есть ещё и такая напасть как хунхузы. Нет, без грамотного подбора персонала ему ни за что не удалось бы создать свою империю.

— Ну здравствуй, Олег Николаевич. — Иван, Александр, Григорий, — встретил он нас на перроне Николаевского вокзала…

По градации купца мои товарищи достойны уважения, чтобы не быть Ванькой, Сашкой и Гришкой, но и не доросли до Капитоныча, Филипыча и Петровича. Об имени отчестве я скромно умолчу. И несмотря на то, что я не чурался обращаться к ним именно так, для Суворова это ничего не значило. Парни должны были вырасти в его глазах и никак иначе.

— Здравствуйте Михаил Иванович. Как вы тут, заждались наверное? — приветствовал его я.

— Да куда же вас девать-то, коль скоро без приключений не можете, — махнул он рукой.

— Уже знаете? — уточнил я.

— Ну так, газетки почитываем. Что хоть за человек тот жандармский полковник?

— Нормальный служака, имеет на своём счету пять грамотно схваченных шпионов, которым не удалось отвертеться. Но главное, шесть разгромленных террористических ячеек, готовившихся к проведению акций. И все с использованием бомб. Вот и приговорили его эсеры.

— Это значит и невинные души должны были на небеса отправиться, — перекрестился купец.

— То есть те, кого собирались взорвать, виновны и заслуживают такой участи?

— По всякому бывает, — уклончиво ответил Суворов.

— Бывает, Михаил Иванович, но ту же Засулич, стрелявшую в столичного градоначальника не убили на месте, хотя как по мне, то могли бы. И не пытали, чтобы узнать кто её надоумил на это покушение. Вместо этого с ней обращались как с фарфоровой куклой, да ещё и оправдали вчистую.

— Но на следующий день опротестовали решение суда, — проявил свою осведомлённость Суворов.

— А это не имеет значения. Главное это то, что власти вынуждены были прислушаться к общественному мнению и заигрывать с террористкой. А это значит, что в России всё же возможны изменения путём постепенных реформ. Если поднимать рабочих не под радикальными лозунгами «долой самодержавие», а под более практичными и приземлёнными, о том же восьмичасовом рабочем дне, или справедливой оплате труда вне зависимости подросток то, женщина или мужчина. Глядишь тогда и толк будет. Слона нужно есть по кусочкам, а не глотать целиком. Но этим горячим головам подавай всё и сразу, и непременно через кровь и страдания. Ненавижу таких. И слава богу, что есть такие как полковник Житомирский, способные пресекать теракты в процессе подготовки, а не расследовать по факту совершения…

С вокзала направились прямиком в гостиницу Метрополь, которую открыли буквально в прошлом году. На сегодняшний день она самая современная и комфортабельная в Москве. Ну и где должен остановиться такой купец как Суворов. Ну и его компаньон, как же иначе-то.

— Во даёт Дима, а! — не смог сдержать восхищения Ложкин, задорно сбив котелок себе на глаза.

— Ну, а чего ты хотел, если его фильмы пользуются успехом как в Европе, так и за океаном? — пожал я плечами, рассматривая афиши.

В гостинице, или если точнее то гостиничном комплексе, имелся кинотеатр с двумя залами. Из шести фильмов находящихся здесь сейчас в прокате четыре сняты Родионовым. Причём два из них наши первые «Огни Порт-Артура» и «Три тысячи миль под водой». Как ни странно, они всё ещё популярны и собирают полные залы.

Хотя появились уже и другие киностудии, и качество съёмки у них уже получше, чем у тех, что мы верстали на коленке, но эти две картины считались чуть ли ни классикой. Причём продолжали пользоваться спросом по всему миру. Впрочем, должен признать, что причина тут всё же больше в неискушённости зрителя…

Вечером Суворов повёл меня в один из ресторанов гостиницы, где мы уединились в отдельном кабинете. Сегодня в Москве считается признаком хорошего тона проводить деловые переговоры в Метрополе. Поэтому заказывать его следует хорошо так загодя.

Мой компаньон поступил проще и с присущей купцам первой гильдии широтой души попросту арендовал кабинет на всё время пребывания в гостинице, не желая принимать пищу в общем зале. Тем более, что встречаться с самыми различными людьми ему приходилось достаточно часто. И это не обязательно дельцы, но и инженеры, архитекторы, управляющие, иные специалисты. У нас ведь кадровый голод, вот он и решает его, пока находится в Москве. Закончит здесь, отправится в Питер.

— Знакомься, Олег Николаевич. Широков Иван Богданович, двадцать пять лет в банковском деле, управляющий Московского отделения Азовско-Донского коммерческого банка, — поднявшись из-за стола, встретил Суворов вошедшего. — А это мой компаньон по концерну, Кошелев Олег Николаевич.

Гостю лет пятьдесят, среднего роста, полноват, волосы тёмные, со слегка посеребрёнными сединой висками, что придаёт ему некоторую импозантность, лицо приятное, взгляд твёрдый и умный. Вообще, он располагает к себе с первого взгляда.

— Очень приятно, — пожал мне руку Широков. — Я не интересовался вашим возрастом, и признаться, несколько обескуражен тем, насколько вы молоды.

— Молодость это тот недостаток, который с годами проходит сам, — улыбнулся я в ответ, делая приглашающий жест к столу.

— Тонко подмечено. Однако, молодость так же говорит и о незначительном жизненном опыте, который как и половое бессилие приходит с годами, — устраиваясь за столом, заметил банкир.

— Трудно вам возразить. Однако, смею надеяться, что я всё же являюсь исключением, которое подтверждает правило. Оставлю за скобками свои отличия в войне, за что был отмечен наградами и внеочередным чином. Однако, полагаю, что Михаил Иванович сообщил вам, что именно благодаря моим средствам ему удалось не просто остаться на плаву, но и выйти из кризиса с незначительным, но всё же прибытком.

— Как и о том, что деньги к вам пришли с игры, и вы сумели распорядиться ими с умом, как и дать целый ряд дельных советов самому Михаилу Ивановичу, — подтвердил Широков.

— К этому могу добавить то, что за прошедшие восемь месяцев, после моего выхода в отставку мне удалось увеличить мой капитал до девяти миллионов. Шесть восемьсот из них в именных ценных бумагах находятся в арендованном сейфе столичного отделения Русско-Китайского банка.

— Однако, — не сумел сдержать своего удивления банкир.

Иван Богданович конечно же был проинформирован о намерении выкупить контрольный пакет Русско-Китайского банка. Но полагаю, он думал, что в этом будет принимать участие ряд дальневосточных дельцов, но никак ни один человек. Да ещё и столь молодой.

— Кроме того, у меня имеется более трёх десятков привилегий на различные изобретения, — продолжал я набивать себе цену и не подумав скромничать. — Минимум треть из них уже приносят мне ежемесячный стабильный доход. Пока чистая прибыль пятнадцать тысяч рублей, но цифра постоянно растёт. Пожалуй, на этом остановлюсь, ибо это уже походит на бахвальство.

— Боюсь, что вы меня не правильно поняли, Олег Николаевич. Михаил Иванович достаточно рассказал о вас и я составил о его компаньоне определённое мнение. Но когда он говорил о лейтенанте Кошелеве, я и предположить не мог, что вы настолько молоды, а потому был удивлён.

— На случай если вам не комфортно иметь дело с юнцом, у которого едва проросли усы, во главе концерна стоит Михаил Иванович. Человек он не просто умудрённый годами, но и достигший успеха исключительно благодаря своим уму и деловым качествам. Надеюсь с этим мы разобрались? — я вновь улыбнулся, показывая свою готовность продолжать разговор.

— Разумеется.

Умный дядька. Понимает — кто платит, тот и заказывает музыку. Что же пошли гулять дальше.

— Если не ошибаюсь, Азовско-Донской коммерческий банк является третьим в России по размеру акционерного капитала? — решил я сменить тему разговора, накладывая себе на тарелку мясо.

Широков обменялся взглядами с Суворовым и тот едва заметно пожал плечом, словно давая понять, что он ничего удивительного не наблюдает. После чего банкир вновь посмотрел на меня и ответил, так же накладывая еду себе на тарелку.

— Банк стремительно развивается и лет через десять выйдет в лидеры.

— И вы управляющий его отделения в первопрестольной?

— Совершенно верно.

— Полагаю, Михаил Иванович уведомил вас о том, что жить и работать вам предстоит во Владивостоке и иные варианты мы не рассматриваем?

— Мне известно об этом условии.

— И коль скоро вы пришли на встречу, то уже приняли его. Не могли бы вы объяснить, отчего решились променять Москву на Владивосток, при том, что мы не в состоянии предоставить вам сопоставимую должность?… — я наколол на вилку кусочек мяса и отправил его в рот.

— Полагаете, что я был вынужден пойти на этот шаг из-за проблем на службе?

— Прошу меня простить, Иван Богданович, но это первое, что приходит на ум. Признаться, максимум на кого я рассчитывал это помощник управляющего отделением, причём банка куда скромнее, но никак не на фигуру вашего полёта.

— Что же, тут всё просто. Нынешняя моя должность это потолок. Выше мне уже не подняться, а моя деятельная натура жаждет большего. Вас не устраивает просто иметь контрольный пакет акций, с покупкой которого вполне управится и поверенный. Вам понадобился банковский работник, а значит, в ваши планы входит не просто быть главным акционером, но и владеть банком, для чего и понадобился банкир. Занять место председателя правления одного из крупнейших банков России, да ещё и с международным статусом… Такое мне по-настоящему интересно. Даже если для этого и придётся перебраться во Владивосток, — отправляя в рот вилку с зелёным горошком, произнёс Широков.

— Полагаете, что мне позволят вот так, походя отжать банк столь высокого полёта? Пусть сегодня министерство финансов и ищет покупателя на акции, это не значит, что мне позволят наложить на него руку, — следуя его примеру, произнёс я.

— Герой войны, находящийся на слуху его величества и пользующийся покровительством великого князя, это уже фигура, — слегка развёл он руками, в которых находились вилка и нож.

— Маленькая такая, — я едва развёл указательный и большой палец.

— Но фигура, — возразил Широков, ткнув в мою сторону ножом.

— Ну что же, ваши доводы звучат убедительно, — удовлетворённо произнёс я.

Вообще-то, сам великий князь пока понятия не имел, что является моим покровителем. Но, полагаю, мне и сейчас есть что ему предложить. Торпедный катер уже прошёл все ходовые испытания и показал себя с наилучшей стороны. Правда, пока мы используем модернизированные американские газолиновые двигатели, но это только на демонстрационном экземпляре, потому что когда речь пойдёт о государственном заказе, мы сумеем наладить производство своих моторов.

Заинтересует ли великого князя торпедный катер, а так же доля в государственном заказе? Глупый вопрос. Что не говори, а Кирилл Владимирович моряк, я видел блеск в его взгляде. Он был в восторге от суррогатного «ноль второго», что уж говорить о специально спроектированном катере, с куда более высокими характеристиками. Его вскоре доставят в Питер по железной дороге, воспользовавшись одной из платформ изготовленных для переброски подводных лодок.

Что же до хозяина земли русской, то перед ним-то мне как раз и не следует лишний раз светиться. Ибо он весьма самолюбив, я же являюсь напоминанием о том, как он обделался. Дважды. Сначала расшаркиваясь перед наглами, предал меня суду. А потом, в угоду мнения лягушатников, помиловал. Не, ну его к ляду, пусть пасётся на стороне. Тем более, что делами банка он точно заморачиваться не станет. Это вопрос министерства финансов, а тут и Кирилла за глаза хватит…

— В принципе, Олег Николаевич, условия меня устраивают, но у меня имеется вопрос. Для чего вам нужен Русско-Китайский банк? — накладывая себе кусок запечённой утки с брусникой, поинтересовался Широков.

— Я намерен всерьёз вложиться в развитие Приморья. И главным моим инструментом в этом станет концерн Росич. Я намерен подмять под него практически все ключевые предприятия области. А для его поддержки потребуется прочная финансовая структура. Мне стало известно, что вскоре появится возможность приобрести контрольный пакет Русско-Китайского банка. Чем, собственно говоря, я и решил воспользоваться.

— То есть, вы знали об этом, так как на протяжении длительного времени готовились к данному событию. И это в то время, когда в министерстве финансов таких планов не было и в помине. Позвольте выразить моё восхищение вашим аналитическим способностям.

— Вы сейчас иронизируете?

— Вовсе нет. Я и впрямь восхищён. Но признаться, не понимаю к чему вам нужны эти ненужные траты, если есть способ гораздо проще.

— Не просветите?

— Я бы посоветовал вам открыть свой банк. Скажем, с уставным капиталом в пару миллионов рублей. Ваших средств будет достаточно для того чтобы с самого начала задать вполне высокую планку для банка областного значения. И главное, он будет полностью вашим, без акционеров, перед которыми нужно отчитываться и согласовывать направление инвестиций. Вы сами станете определять политику и сферу деятельности. Иными словами, получите действенный инструмент для воплощения в жизнь своих планов.

— И в чём тогда ваш интерес, Иван Богданович?

— Для начала, я достаточно амбициозен. По факту я буду стоять истоков… скажем, Приморского коммерческого банка. Уже на будущий год мы откроем отделение в Хабаровске и Санкт-Петербурге, потому как без связи со столицей ни о каком развитии не может быть и речи. В ближайшие годы наши филиалы появятся в Китае, Корее и Японии. Это просто неизбежно. И при этом нет никакой необходимости оглядываться на акционеров. Просто головокружительные перспективы.

— Это во-первых. А чего вы ещё ожидаете от Приморского коммерческого банка? — поинтересовался я.

— Вижу, что название вам понравилось, — кивнув, удовлетворённо произнёс Широков и продолжил. — Одним из условий, при которых я соглашусь взяться за это предприятие будет то, что если через два года я сумею воплотить в жизнь только что озвученное и банк пойдёт по пути стабильного роста, вы сделаете меня партнёром.

— Скажем, пятнадцать процентов, пока вы трудитесь в банке, — и не подумал я мелочиться.

— Хм. Достаточно щедрое предложение, — согласно кивнул он, явно рассчитывавая на куда меньшее.

— Что-то ещё?

— Как только оформим все бумаги, предложите великому князю партнёрство и десять процентов.

— Не многовато ли?

— Кирилл Владимирович не самая влиятельная фигура, но вполне достаточная, чтобы остальные решили не трогать нас и предоставить возможность ему немного заработать. Хотя было бы неплохо привлечь и ещё кого-нибудь. Но, главное, есть кем прикрыться на начальном этапе.

— Ну что же, коль скоро у нас всё так хорошо сладилось, предлагаю выпить за успех вашего предприятия, — поднял рюмку молчавший до этого Суворов.

— Нашего, Михаил Иванович. Нашего, — поправил я его.

Купец был не просто лицом, но и главной движущей силой концерна, а будущему банку предстояло стать одной из структур Росича. Да, максимально самостоятельной, работающей не только с нашими предприятиями, но всё же не независимой…

Откладывать дело в долгий ящик не стали и по завершении обеда поднялись прямиком ко мне в номер. Не сказать, что я имею какое-то отношение к юриспруденции, но благодаря моей памяти держал в голове сотни самых различных документов и всевозможных договоров в том числе. Поэтому составить нужный для сотрудничества с банкиром не составило труда.

Иное дело, что его пункты были обсуждаемы, и Широков вовсе не собирался ставить свой автограф без внимательного изучения бумаг. Впрочем, сделал он это достаточно быстро, явно имел опыт в подобных делах и знал себе цену. Поэтому чётко изложил то, с чем был не согласен, выслушал мои аргументы, с чем-то согласился, в чём-то оказался непреклонен.

Как бы то ни было, но через три часа мы пришли к общему знаменателю. После чего я уселся за арендованную пишущую машинку и под удивлённые взгляды Суворова и Широкова, с ловкостью, которой позавидовала бы машинистка, перепечатал договор набело. Банкир ещё раз перечитал текст и поставил свою подпись…

— К слову, Иван Богданович, прошу знакомиться, Ложкин Иван Капитонович, будущий начальник вашей службы безопасности. Будко, Александр Филиппович, его заместитель, — представил я своих бывших комендоров.

— В смысле охрана? — не понял Широков.

— Они будут заведовать охраной банка и озаботятся личной безопасностью сотрудников. Кроме того станут проверять кредитоспособность предприятий концерна и других заёмщиков. На них же будет взимание долгов, суды с должниками и работа с судебными приставами. Система сигнализации, обустройство и эксплуатация денежного хранилища и банковских ячеек. Словом, это будущее правовое, силовое и техническое крыло банка.

— Эмм, правовое я всё же выделил бы отдельно, — заметил Широков.

— Как скажете, — легко согласился я.

— Простите, а у них имеется соответствующее образование? — поинтересовался банкир.

— Нет. Но у них есть моё полное доверие, а остальному они научатся. Уж чего-чего, а тяги к знаниям им не занимать.

— Иными словами, вы мне не доверяете?

— Прошу прощения, Иван Богданович, но с ними я прошёл через всю войну, съел ни один пуд соли и не раз вверял в их руки свою жизнь. С вами же познакомился только сегодня. Если вас это оскорбляет, то… — я протянул договор, словно предлагая порвать его, как и не было.

— Нет, нет, всё вполне справедливо, Олег Николаевич. И должен заметить, что это очередной пункт, который говорит в вашу пользу.