Неприкаянный 4

Глава 6

Антитеррор

Я повернул голову и сразу же увидел разметавшиеся по подушке тёмные волосы. Белые ночи уже в прошлом, но несмотря на пять утра, в окна льётся свет, а на востоке уже появилась алая полоска, возвещающая о погожем дне. Сна ни в одном глазу, хотя мне сегодня поспать толком так и не удалось.

С одной стороны не давала уснуть страстная террористка-революционерка, нацелившаяся на эдакую диковинку, как заводчик миллионер озаботившийся социальным положением рабочих. А ещё, совсем не против того, чтобы пожертвовать на классовую борьбу некоторую часть своего капитала. Так что, старалась она от души, как полагаю, всё ради пополнения партийной кассы.

С другой, не добавляли душевного равновесия мысли о предстоящем дне. Как ни крути, а я сегодня намеревался предотвратить один из крупнейших терактов в истории России. Кто не слышал о взрыве на Аптекарском острове.

И всё же, несмотря на это я чувствовал себя свежим и бодрым. Можно конечно закрыть глаза и отправиться досыпать, но тогда, чтобы проснуться придётся делать над собой усилия. А к чему создавать сложности, чтобы после героически их преодолевать, если можно обойтись и без этого? Поэтому я тихонько выскользнул из под одеяла, позволяя Наде повернуться на бочок и мило похрапывать.

Какое-то время я предпочитал держаться подальше от местных девиц с низкой социальной ответственностью. Что относится далеко не только к проституткам. Пока мне в руки не попались вполне себе качественные презервативы. Так-то их пользуют ещё с древних времён, но заморачиваться с кишками или тонкой кожей не хотелось от слова совсем. А вот эти мало, что из резины, так ещё и достаточно тонкие, хотя пока ещё и не классические изделия.

В любом случае, с этим приобретением я решил, что мне теперь можно себя чувствовать несколько свободней. И уж тем более, если это нужно для дела, то отчего бы и не совместить приятное с полезным. К тому же, заполучить благосклонность Терентьевой Надежды оказалось не так уж и сложно. Брошенная своим бывшим любовником, Медведем, сиречь Михаилом Соколовым, организатором теракта назначенного на сегодня, она искала тепла, а главное возможности утереть ему нос, найдя щедрый кошелёк…

Не желая мешать девушке, я вышел в гостиную, где имеется рабочий стол. Было дело, я вполне комфортно чувствовал себя даже в тесной подводной лодке, а уж тут-то и вовсе никаких препятствий для работы.

Перед тем как засесть за бумаги, воткнул в розетку вилку, подключая электрочайник. Удивительное дело, но они уже лет двадцать как появились в обиходе. Разве только в них нет тэнов, до которых ещё не додумались. У меня модель с подставкой в виде электроплиты, в гнездо которой с удобством помещается медный чайник. Ни о каком автоматическом отключении не может быть и речи, зато имеется свисток. Для любителей кофе в комплекте имеется турка. Он мне нравится больше, но сейчас мне захотелось именно чаю.

Пока вода закипала, я засел за свои чертежи, стремясь задокументировать очередное своё «изобретение». На этот раз речь о звездообразном авиационном двигателе. Вскоре появится французский гном, но он кардинально отличается от моего так как там будут вращаться цилиндры, при неподвижном вале. У меня же наоборот. Просто по здравому размышлению всё же решил, отказаться от идеи использовать на начальном этапе создания аэропланов автомобильный двигатель. По поводу кражи чужих детищ совесть меня ничуть не мучила, а потому и работа спорилась.

Я много чего уже успел привнести в данный мир, чуть раньше времени. Вот только не сказать, что это оказало сколь-нибудь серьёзное влияние на исторические события. Для этого нужно либо широкое распространение и последователи, которые понесут новинку в массы, либо время, дабы проявился эффект. Есть ещё и третий вариант, это моё непосредственное и деятельное участие. Если не проявляется ни один из факторов, то и старуха продолжает катиться по известной колее…

Как и планировал, по возвращении в столицу я встретился с Костовичем. Увы, но этот талантливый изобретатель не сможет раскрыться в полной мере, потому что мои планы по отношении него накрылись медным тазом. Это не буквально нищенствующий Циолковский. Огнеслав Степанович может и не владел крупным капиталом, но имел вполне себе стабильный доход, который ему приносила мастерская с четырьмя десятками работников. Там производили фанеру и довольно широкую номенклатуру изделий из неё. Так что моими посулами он не соблазнился.

Взяться за постройку дирижабля этот серб был готов, но только своей конструкции, а не воплощать мои идеи. Меня же не устраивала его схема. Как и то, что для изготовления каркаса вместо металла он намеревался использовать фанеру, ясное дело, собственного производства. Так-то, изделие вряд ли получится тяжелее стали, но в отличии от неё у него сохранятся недостатки того же цеппелина. Ну и такой момент, что как ты не оберегай древесину от влаги, она всё одно её вберёт…

— Не спишь, — навалившись сзади, выдохнула мне в ухо Надя.

— Не хотел тебя будить. Чаю? Кофе?

— Ты умеешь его варить? — вздёрнула она бровь.

— И весьма неплохо, смею заметить.

— Тогда кофе.

Вскоре по номеру поплыл приятный и дразнящий аромат свежесваренного кофе. От этого ноздри аккуратного носика Нади затрепетали. Никаких сомнений, реши я поднявшись сварить этот напиток, и девушка непременно проснулась бы.

— М-м-м, ты волшебник, — вдохнув аромат и сделав первый глоток, с наслаждением произнесла она.

— Я не волшебник, а только учусь, милая, — поцеловав её пальчики, заметил я, и так же взял чашечку.

— Какие у тебя на сегодня планы? — через какое-то время поинтересовалась она.

— День расписан едва ли не по минутам. Запланировано несколько деловых встреч.

— Вот и славно, что ты будешь занят. У меня сегодня тоже множество забот, — мило улыбнувшись, произнесла она.

— Тогда увидимся вечером. Скажем, я заеду к тебе домой часов в семь вечера.

— Просто замечательно. Но похоже, что пока ты никуда не спешишь, — с хитринкой заметила она.

— Первая встреча назначена на десять.

— О-о, так у тебя ещё предостаточно времени. Пожалуй я знаю один способ как его скоротать.

Да кто бы был против, только не я! Потянулся к ней, и впился в губы жадным поцелуем, после чего подхватил на руки и понёс в спальню. Время позволяет, так отчего бы и не воспользоваться подвернувшейся возможностью. К тому же, какими бы идейными ни были эти революционерки, любви они отдаются со всей страстью…

К казённой даче, где принимал посетителей Пётр Аркадьевич, я с парнями подъехал в купленном автомобиле. В конце концов, Костович отказался от сделки, вот я и пустил часть подготовленных под него средств на нормальные колёса. Тем более, что благодаря скучающим постояльцам Астории эти расходы удалось не просто компенсировать но и значительно увеличить наши средства на карманные нужды.

Пришлось конечно выслушать ворчание Снегирёва, откровенно не понимающего, какого мы продали один новенький форд за бесценок в Америке, а потом приобрели точно такой же, но уже по цене куда выше чем за океаном. Если честно, то я его понимаю. Но мне как-то не хотелось возиться с транспортировкой автомобиля, хотя теперь и придётся тащить его во Владивосток уже железной дорогой. Всё дело в том, что со средствами у меня проблем никогда не возникало. Там где есть карты, я никогда не останусь без средств существования, вот и не экономлю, а исхожу из удобства.

Для чего мне автомобиль? Просто с колёсами под задницей куда удобней, чем без них. Однозначно, открыть таксопарк в столице, это хорошая идея. Ну и такой момент, что палить в жандармов перед многочисленной охраной дачи председателя совета министров, не очень хорошая идея. Когда ещё разберутся, что это за супчики, и поблагодарят за оперативность. А так-то сразу в нас начнут стрелять.

На автомобиле же можно выдвинуться навстречу подъезжающим и обезвредить их на подходе. Даже если рванёт и пострадает кто-то из прохожих, несколько человек это не более ста. Конечно в идеале лучше бы вообще обошлось без жертв, и я вполне мог это устроить. Но решил всё же рискнуть, чтобы оказаться на глазах Столыпина. Мне вовсе не помешает его помощь и поддержка в моих начинаниях. Великий князь может быть только крышей, а вот председатель совета министров движущей силой.

В полдень мы припарковались на набережной чуть в стороне от дачи, на территории и рядом с оградой которой хватало людей. Я, к слову, так же записался на приём, и хотя сделал это загодя, время приёма мне назначили после трёх. Вообще, все посетители явились на приём загодя, так что в моём раннем прибытии нет ничего странного. Чего не сказать о двигателе тарахтящем на холостых оборотах. Но так как мы устроились в сторонке, то и внимания не привлекали.

Для начала, вся информация о теракте почерпнута мною из инетной помойки, а там многое разнилось в весьма широком диапазоне. Одни писали о том, что террористы приехали вдвоём, другие упоминали о троих. Кто-то писал о том, что взрыв прогремел примерно в четырнадцать тридцать, кто-то утверждал о шестнадцати часах. Вот и пришлось прибыть загодя. Ну и конечно же я понятия не имел с какой стороны набережной появятся эти грёбанные камикадзе.

Поэтому Ложкин и Будко заняли наблюдательные посты по разным сторонам, а мы со Снегирёвым за рулём остались посредине, в готовности рвануть в любом направлении. В четырнадцать двадцать со стороны Карповки, одного из рукавов Невы, показался экипаж запряжённый парой лошадей.

По всему видать ландо, то есть точно такой же на каком приехали террористы в известной мне истории. Я поднёс к глазам бинокль, но ничего толком не рассмотрел. Только кучер закрывающий обзор. Из-за облучка вроде бы виден рукав тёмно-синего жандармского мундира, но уверенности в этом нет.

— Гриша, приготовься, слева возможно наши клиенты, — всё же счёл нужным отдать распоряжение.

— Принял, — отозвался тот и врубил передачу.

Я же вперил взгляд в Ложкина, с которым как раз поравнялся экипаж. Как и было условлено, он пропустил его мимо, и только убедившись в том, кто именно сидит внутри, вынул из кармана большой носовой платок, встряхнул им разворачивая, и сняв картуз вытер лоб. Вообще-то сегодня и впрямь жарко.

— Гони! — коротко приказал я.

Двигатель рыкнул, из под задних колёс выметнулись мелкие комья земли, камешки и пыль, а форд стрелой сорвался с места сходу закладывая левый поворот. Быстро набирая скорость мы помчались навстречу неспешно катящему ландо. Четверть минуты, и Гриша рванув руль, выставил автомобиль поперёк, окутав нас пылью.

Скорость экипажа чуть больше пешеходной и извозчику не составило труда остановить его, дабы избежать столкновения. Как впрочем, и резких раскачиваний повозки. На секундочку, у пассажиров на руках порядка восемнадцати кило взрывчатки с весьма ненадёжными взрывателями.

Не успела пыль осесть, а возмущённый кучер открыть рот, чтобы обложить нас матом, как я уже поднялся во весь рост, не покидая автомобиль. В руках браунинги, которые одновременно грохнули впечатывая в лбы лошадей девятимиллиметровые пули. У бедных животных подломились ноги и они как подрубленные ткнулись мордами в пыльную дорогу.

Но ещё до этого прогрохотала скороговорка четырёх пистолетных выстрелов, каждый из которых достиг своей цели, так и не дав прийти в себя ни вознице ни пассажирам. Мужчина на облучке в светлой рубахе и тёмном жилете, схватившись за плечо повалился вправо. Пассажиры двое в форме жандармов и один цивильном костюме, так же получили по пуле в плечо. Я загодя вогнал себя в боевой режим, а расстояние до дальнего из них не больше восьми шагов. Для меня дистанция даже не плёвая, а всё равно что в упор, поэтому о промахе не могло быть и речи.

С последним выстрелом Снегирёв уже спрыгнул на дорогу, и рванул к экипажу. С другой стороны подбежал Ложкин. Они прекрасно осознавали степень риска, как понимали и то, что я рискую с ними в равной степени. Ибо взрыв будет такой силы, что в радиусе десяти-одиннадцати метров никто не выживет, в виду воздействия одной лишь взрывной волны.

Пока раненые пытались прийти в себя после болевого шока, парни сноровисто, но без суеты, извлекли их пухлые портфели. После чего поспешили с ними к Большой Невке, чтобы пристроить их за парапетом набережной у самой кромки воды. В этом случае, даже если они и рванут, то вреда особого не причинят.

— Не двигаться! Если кто дёрнется пристрелю на месте! — тем временем выкрикивал я приказы, держа на мушке несостоявшихся камикадзе.

Вообще пока не особо понятно кому я отдаю эти приказы. Потому как девять миллиметров прилетевшие в плечо это очень больно и раненые слабо понимают, что вообще происходит. Но с другой стороны, болевой порог у всех разный, а потому возможны варианты.

И словно отвечая на эти мои мысли возница, упавший на дрогу потянул из-за пояса на боку револьвер, который до того был прикрыт жилетом. Я без лишних слов послал ему в здоровое плечо пулю из браунинга. Того откинуло на спину, выгибая от очередной порции боли. Жить будет. Во всяком случае, до суда не помрёт, а там, кто его знает. Может и не случится столь жёстких мер по отношении к террористам. Хотя я и надеюсь, что Пётр Аркадьевич всё же будет вешать этих бешеных собак без тени сомнений.

Со спины послышался дробный топот копыт. Затем прогрохотал выстрел, затем сразу два, и ещё один. Рядом засвистели пули. Не имея понятия кто это, полиция или прикрытие террористов, я не оборачиваясь прыгнул рыбкой из автомобиля, кувыркнувшись по дроге. Мы конечно же озаботились безопасностью и обрядились в шёлковые бронежилеты, способные остановить пистолетную пулю, но я не собирался изображать из себя стойкого оловянного солдатика.

Прикрываясь автомобилем обернулся на колене. Мелкие камешки тут же впились в него вызывая острую боль. Увы, но ни о каких наколенниках и налокотниках не могло быть и речи. И да, несмотря на то, что по корпусу форда с тупым стальным стуком прилетело несколько пуль, думал я именно о боли в колене. Быть может оттого, что пришло осознание того, что три бомбы до меня уже не достанут ни при каких обстоятельствах.

Мне не потребовалось даже выглядывать из-за укрытия, чтобы понять, что по мне стреляют террористы из группы прикрытия. Они были на пролётке и звали своих товарищей. Вот только в мои планы не входило отпускать кого бы то ни было из них. Под суд, да. На тот свет, не вопрос. Только не во всякие там швейцарии.

Удерживая пистолеты в вытянутых руках я вывалился из-за заднего колеса авто и скороговоркой отстрелял остатки магазинов. Вооружённые извозчик и трое находившихся в пролётке повалились скошенные меткими выстрелами. Кого-то корчило от боли, кто-то замер недвижимый, но досталось всем.

Стрельба с двух рук, это искусство, успех в котором достигается многократным повторением и уймой сожжённых патронов. Но не в моём случае. Абсолютная память распространяется и на мышечную в том числе. Несколько повторений, и навык впечатывается в меня намертво. С новым телом требуется некоторая тренировка, но умения восстанавливаются очень быстро.

Отжал кнопки сброса магазинов. Переложив оба пистолета в правую руку, левой потянул из подсумка два магазина и разом вогнал в рукояти. Перехватил оружие и разом сбросил с затворной задержки. Но к этому моменту всё уже было кончено.

Вернувшиеся Ложкин и Будко одному из «жандармов», уже почти добежавшему до второй пролётки, прострелили ногу. Второму досталось по загривку рукоятью пистолета. Одетому в гражданку вогнали в душу ногу. Извозчик ландо, проявивший живучесть, после попадания во второе плечо лишился сознания. Группа прикрытия лежала вповалку, либо корчась и стеная от боли, либо не подавая признаков жизни.