Незаконченные дела

Глава тридцать вторая

Июнь 1942 года

Ипсвич, Англия

— Что ты делаешь? — спросила Скарлетт, входя в гостиную.

— Собираю твои вещи, — не поднимая глаз, ответила Констанс. — А на что это похоже?

Каждый мускул в теле Скарлетт напрягся при виде этого. Констанс стояла между диваном и окном с одной сумкой и двумя чемоданами.

— Остановись, — приказала Скарлетт, ее тон был достаточно резким, чтобы Уильям вздрогнул, сидя на полу.

Констанс на мгновение приостановилась, но потом продолжила складывать одежду Уильяма.

— Ты должна уехать, — мягко сказала она, повернувшись лицом к сестре.

В глазах Скарлетт стояли слезы, но она сдерживала их, как делала последние два дня.

— Я не оставлю его.

— Конечно, не оставишь. Ты заберешь его с собой, — Констанс пристально посмотрела на Уильяма.

— Ты прекрасно знаешь, что я имею в виду Джеймсона.

Констанс подняла подбородок и в этот момент стала похожа на Скарлетт гораздо больше, чем Скарлетт была похожа на себя.

— Они искали дважды...

— Дважды — это ничто! — Скарлетт скрестила руки перед грудью, стараясь держать себя в руках. — То, что они обыскали этот участок побережья, не означает, что он не приземлился где-то еще. Потребуются недели, чтобы получить первые подтверждения, если он попал в плен. А если он скрывается, то и того дольше, — завтра еще один поиск.

Еще две недели. Ее сердце каждый день отодвигало сроки, раздувая огоньки надежды, которую отвергала логика. Обручальное кольцо Констанс сверкнуло в солнечном свете, проникавшем через окно гостиной, и она потерла виски. — Ты не обязана оставаться, — напомнила ей Скарлетт. — У тебя есть жизнь.

— Как будто я уйду.

— У тебя есть муж. Муж, который, я уверена, злится, зная, что ты используешь весь свой отпуск, чтобы быть здесь.

— Это отпуск для того, чтобы поддержать тебя. Это не считается. И он выживет. Кроме того, он всего лишь мой муж. А ты — моя сестра, — Констанс выдержала ее взгляд, убедившись, что Скарлетт видит ее решимость. — Я останусь и соберу твои вещи. А завтра я отвезу вас с Уильямом на аэродром, чтобы встретиться с дядей Джеймсона.

— Я не уеду, — как она могла бросить Джеймсона, когда он больше всего в ней нуждался?

Констанс взяла руки Скарлетт в свои.

— Ты должна.

Скарлетт вырвала свои руки.

— Нет, не должна.

— Я видела твою визу. Я знаю, насколько ты близка к американской квоте, и я видела срок действия. Если ты не воспользуешься этим шансом, он может больше не представиться.

Скарлетт покачала головой.

— Я ему нужна.

Выражение лица Констанс смягчилось и прониклось состраданием.

— Не смотри на меня так, — прошептала Скарлетт, отступая на шаг. — Он все еще может быть там. Он все еще там.

Взгляд Констанс метнулся к Уильяму, который усердно жевал край одеяла, сшитого матерью Джеймсона.

— Он хотел, чтобы вы уехали. Он устроил все это, чтобы вы с Уильямом были в безопасности.

У Скарлетт сжалась в груди.

— Это было раньше.

— Ты можешь честно сказать, что он не хотел бы, чтобы ты уехала?

Скарлетт смотрела куда угодно, только не на сестру. Конечно, Джеймсон хотел бы, чтобы она уехала, но это не означало, что так будет правильно.

— Не забирай ее, — прошептала Скарлетт, ее горло болело от всех слов, которые она не позволяла себе произнести.

— Что?

— Мою надежду, — ее голос сорвался, а зрение затуманилось. — Это все, что у меня осталось. Если я соберу чемоданы и сяду в самолет — я брошу его. Ты не можешь просить меня об этом. Я не могу, — одно дело — увезти Уильяма в Штаты, зная, что Джеймсон присоединится к ним, когда закончится война. Но думать о том, что ее не будет здесь, когда они найдут его, что она бросит его залечивать раны в одиночку, в каком бы состоянии он ни был, было выше ее сил. И если бы она хоть на секунду поддалась мысли о том, что он не вернется домой, она бы разбилась вдребезги.

— Ты можешь ждать Джеймсона в Штатах так же, как и здесь. От того, где ты находишься, не зависит, что будет с ним, — возразила Констанс.

— Если бы существовал шанс, что Эдвард выжил, ты бы уехала? — возразила Скарлетт.

— Это несправедливо, — Констанс вздрогнула, и первая слеза вырвалась на свободу, скатившись по лицу Скарлетт.

— Ты бы уехала?

— Если бы я беспокоилась об Уильяме, то да, я бы уехала, — Констанс отвела взгляд, ее горло сжалось, когда она сглотнула. — Джеймсон знает, что ты любишь его. Что бы он хотел, чтобы ты сделала?

Упала еще одна слезинка, потом еще, словно прорвалась плотина, а сердце закричало в безмолвной агонии от правды, которую ему пришлось признать.

Скарлетт взяла сына на руки и прижалась поцелуем к нежной коже его щеки. Ради Уильяма.

— Он заставил меня пообещать — если с ним что-нибудь случится, я увезу Уильяма в Колорадо, — слезы лились непрерывным потоком, и Уильям прильнул к ее шее, словно понимая, что происходит. Господи, вспомнит ли он вообще Джеймсона?

— Тогда ты должна увезти его, — Констанс подалась вперед и провела тыльной стороной пальцев по щеке Уильяма. — Я не знаю, что будет с твоей визой, если Джеймсон умрет. Скарлетт сжала плечи, борясь с подступающим к горлу плачем.

— Я тоже не знаю, — чтобы ответить на этот вопрос, достаточно было бы сходить в консульство, но что, если там аннулируют ее визу? Что, если Уильям сможет уехать, а она — нет?

— Если ты останешься... — Констанс пришлось прочистить горло, а затем попытаться снова.

— Если ты останешься, наш отец может объявить тебя сумасшедшей. Ты же знаешь, он пойдет на это, если это будет означать, что ему удастся заполучить Уильяма.

Слезы Скарлетт прекратились.

— Он бы не...

Девушки обменялись взглядами, потому что обе знали, что он это сделает. Скарлетт прижала Уильяма к себе чуть крепче, тихонько покачиваясь, когда он начал суетиться.

— Джеймсон хотел бы, чтобы ты уехала, — повторила Констанс. — Где бы он ни был сейчас, он хочет, чтобы ты уехала. Оставаясь здесь, ты не сохранишь ему жизнь, — слова Констанс перешли в шепот.

Если он вообще был жив.

— Ты не можешь помочь Джеймсону. Но ты можешь спасти своего сына — его сына, — Констанс осторожно взяла сестру за руку. — Это не значит, что ты теряешь надежду.

Скарлетт закрыла глаза. Если бы она очень постаралась, то смогла бы почувствовать руки Джеймсона вокруг себя. Она должна была верить, что снова почувствует их. Только так она могла продолжать дышать, продолжать двигаться.

— Если... — она не могла заставить себя произнести это. — Все, что у меня осталось бы в этом мире — это Уильям и ты. Как же я оставлю тебя?

— Легко, — Констанс сжала ее руку. — Ты позволишь мне закончить собирать твои вещи. Позволь мне хоть раз позаботиться о тебе. А завтра, если не будет никаких новостей, ты позволишь мне помочь тебе уехать. Ты отвезешь моего крестника туда, где он сможет спать, не боясь, что мир рухнет вокруг него. Ты не сможешь спасти его от того, что произойдет с Джеймсоном — и с тобой тоже. Но ты можешь спасти его от этой войны.

Сердце Скарлетт сжалось от мольбы, застывшей в глазах сестры. Лицо Констанс было бледным, а кожа под глазами потемнела от явной усталости. В ней не было радости, которую испытывает новобрачная, хотя и синяков не было видно, Скарлетт не упустила из виду, что сестра часто вздрагивает и переминается с ноги на ногу. — Поехали со мной, — прошептала она.

Констанс насмешливо хмыкнула.

— Если бы я могла... Но я не могу. Я теперь замужем, к счастью... или к сожалению, — она изобразила откровенно фальшивую улыбку. — Кроме того, что ты сделаешь? Спрячешь меня?

— Ты бы поместилась в чемодане, — попыталась поддразнить Скарлетт, но у нее ничего не вышло. В ней не осталось никаких сил для шуток. В душе была пустота, но пустота была лучше, чем чувство потери. Она знала, что как только впустит ее в свое сердце, уже не сможет вернуться к прежнему состоянию.

— Ха, — Констанс изогнула бровь. — Когда я закончу упаковывать вещи, места будет мало. Ты уверена, что это все, что ты можешь взять?

Скарлетт кивнула.

— Дядя Джеймсона сказал, что можно взять одну сумку и два чемодана, — она ввела Констанс в курс дела.

— Ну что ж, — Констанс ободряюще улыбнулась. — Нам пора собирать вещи.

Уильям дернул ее за прядь волос, и Скарлетт заменила волосы на игрушку. Мальчик вел себя еще хуже, чем Джеймсон, когда речь шла о том, чтобы отказаться от чего-то, чего он хотел. Они оба были упрямцами.

— Его могут найти сегодня, — прошептала Скарлетт, взглянув на часы. Если судить по последним двум дням, до получения каких-либо новостей оставалось еще несколько часов.

— Они могут найти его завтра утром, — закончила она шепотом.

Пожалуйста, Боже, пусть они найдут его.

Пожалуй, единственное, что было хуже, чем знать, что Джеймсон действительно пропал — это неизвестность. Надежда была мечом: она заставляла ее дышать, но, возможно, лишь оттягивала неизбежное.

— А если они найдут его, то Джеймсон сможет сам отвезти тебя завтра на аэродром, — Констанс повернулась к сложенной в кучу одежде Уильяма и взяла очередную вещь.

— Может быть, тебе нужно взять что-то конкретное, о чем я не знаю?

Скарлетт глубоко вздохнула, вдыхая сладкий запах своего сына.

«Теперь вы с Уильямом — моя жизнь». Она слышала эти слова в своей памяти так же отчетливо, как если бы Джеймсон стоял рядом с ней.

— Проигрыватель.

Глаза Скарлетт опухли и болели, пока она укладывала волосы. Она изо всех сил старалась сдерживать слезы, но они все равно наворачивались.

Ее пальцы коснулись ручки бритвы Джеймсона. Было неловко оставлять все это здесь, но оно понадобится ему, когда он вернется. Она прошла по коридору и в последний раз взглянула на детскую Уильяма. Сердце екнуло, когда она представила Джеймсона в кресле-качалке с сыном. Она осторожно закрыла дверь и пошла в их спальню.

Ее сумочка лежала на кровати, в ней были аккуратно сложены все бумаги, которые понадобятся ей завтра. Это было нереально — думать о том, что меньше, чем через двадцать четыре часа она будет в Соединенных Штатах, если все пойдет по плану. Они будут в другом мире, оставив Джеймсона и Констанс. Пустота была почти невыносима, но она сдержит свое обещание. Ради Уильяма.

Она присела на край их кровати, взяла подушку Джеймсона и прижала ее к груди. Она все еще пахла им. Она глубоко вздохнула, когда множество воспоминаний нахлынули на нее, утопив в своей волне.

Его смех. Его глаза, когда он признался ей в любви. Его руки, обнимающие ее во сне. Его руки на ее теле, когда он занимался с ней любовью. Его улыбка. Звук ее имени на его губах, когда он приглашал ее на танец.

Он оживил ее во всех смыслах, дал ей жизнь, которая была важнее всего — жизнь Уильяма.

Это было глупо и бессмысленно, но она все равно решила взять его наволочку, сняв ее с подушки и сложив в аккуратный квадрат. Она уже взяла две его рубашки, зная, что он не будет возражать.

— У него будет моя, — тихо сказала она себе.

Не было слов, чтобы выразить мучительную боль, которая терзала ее сердце. Так не должно было быть.

— Вот ты где, — сказала Констанс с порога, держа Уильяма на бедре. — Пришло время.

— Может, дадим им еще несколько минут?

Может, дадим мне еще несколько минут?

Именно это она и имела в виду.

Сегодня был последний день, когда 71-я группа активно искала Джеймсона. С завтрашнего дня вылеты возобновятся, и, конечно, они будут следить за тем, что происходит в том районе, но после сегодняшнего дня подразделение отправится дальше.

Джеймсон станет еще одним пропавшим без вести.

— Нет, если мы хотим успеть добраться до аэродрома вовремя, — тихо ответила Констанс.

Скарлетт окинула взглядом комод и шкаф, в котором все еще хранилась его форма.

— Однажды ты спросила, что бы я отдала за то, чтобы пройтись по тому первому дому, в котором мы жили в Киртон-ин-Линдси.

— Я не знала... Я бы никогда не спросила, если бы думала, что это случится, — прошептала Констанс, ее взгляд опустился вниз. — Я никогда не хотела, чтобы ты это испытала.

— Я знаю, — Скарлетт провела кончиками пальцев по сложенной наволочке. — Это третий дом, в котором мы жили с тех пор, как поженились, — при этой мысли ее губы поджались. — Джеймсон должен освободить этот дом на следующей неделе, когда эскадрилья завершит переезд в Дебден. Может быть, в этом смысле время подходящее. Следующий дом, в котором мы должны жить вместе, находится в Колорадо.

Уильям забормотал, и Констанс переместила его на другое бедро.

— И ты будешь ждать его в Колорадо. Не беспокойся ни о чем здесь. Я попрошу Хоуи и ребят собрать остальные вещи в доме, когда Джеймсон вернется.

Знакомое жжение ужалило Скарлетт в нос, но она сдержала очередную порцию бесполезных слез.

— Спасибо.

— Собрать вещи — это ерунда, — сестра отмахнулась от нее.

— Нет, — сказала Скарлетт, найдя в себе силы встать и сунуть наволочку в сумочку. — Спасибо, что сказала «когда», а не «если».

— Такая любовь, как у вас двоих, не может умереть так просто, — сказала Констанс, передавая Уильяма. — Я отказываюсь верить, что все закончится вот так.

Скарлетт посмотрела на лицо Уильяма.

— Этого не случится, — прошептала она, а затем снова взглянула на сестру. — Ты всегда была романтичной, не так ли?

— Кстати, о романтике: я упаковала обе коробки из-под шляп вместе с твоей печатной машинкой. Этот чемодан весит целую тонну, но он уже в машине, — Хоуи заехал раньше и помог с багажом, прежде чем отправиться на аэродром.

— Спасибо, — прошлую ночь она провела за печатной машинкой, пока Констанс не настояла на том, чтобы упаковать ее, но она не успела дописать их историю до конца. Она дочитала до их последнего дня вместе, но не смогла заставить себя написать о том, что было дальше, отчасти потому, что не могла принять события последних трех дней, а отчасти потому, что не знала, чем все закончится. Но на эти несколько часов она позволила боли утихнуть и погрузилась в мир, где Джеймсон все еще был в ее объятиях.

Именно там она хотела жить, и этот день стал для нее маленькой вечностью.

Держа Уильяма за руку, она открыла сумочку и достала письмо, которое написала, проснувшись сегодня утром.

— Я не знаю, куда это деть, — тихо призналась она, показывая сестре конверт с именем Джеймсона, четко выведенным на внешней стороне.

Констанс потянулась за конвертом, осторожно взяв его из рук Скарлетт.

— Я отдам ему, когда он вернется, — пообещала она и спрятала конверт в карман своего платья. Поскольку они обе были без формы (у Скарлетт — ее не было, а Констанс не надела ее по собственному желанию, так как находилась в отпуске), легко было поверить, что они никогда не надевали ее. Словно войны никогда и не было. Но она была, и, хотя в платьях они выглядели женственнее, чем в форме ВВС, в которой они провели столько времени, обе женщины стали жестче.

Скарлетт поправила шапочку на голове Уильяма и подтянула рукава его кофты. Уже был июнь, но для малыша все еще было прохладно, а там, куда они ехали, будет еще холоднее. Бросив последний тоскливый взгляд на их спальню, Скарлетт вознесла еще одну молитву о том, чтобы Бог привел Джеймсона домой, а затем вышла.

Она держала себя в руках, пока они шли к машине, держа голову высоко, как того хотел бы Джеймсон.

Скарлетт скользнула на пассажирское сиденье и прижалась к Уильяму, а Констанс села за руль. Мотор взревел, и, прежде чем сердце Скарлетт успело перебороть разум, они отъехали от дома и направились в сторону Мартлшем-Хит.

Не прошло и нескольких минут, как раздался вой сирены воздушной тревоги.

Скарлетт бросила взгляд на небо, где уже виднелись очертания бомбардировщиков над головой.

У нее свело желудок.

— Где ближайшее убежище? — спросила Констанс, ее голос был ровным.

Скарлетт окинула взглядом окрестности.

— Поверни направо.

Уильям закричал, и его лицо приобрело румяный оттенок, когда сирены пронзительно завыли.

Тротуар заполнился мирными жителями, все они мчались к убежищу.

— Остановись, — приказала Скарлетт. — Мы никогда не доберемся до убежища при таком скоплении людей. Придется идти пешком.

Констанс кивнула, тут же припарковав машину вдоль левой стороны. Они вышли из машины и помчались по улице в сторону убежища, когда раздались первые взрывы.

Времени было мало.

Сердце бешено колотилось, она прижимала Уильяма к груди и бежала с Констанс рядом.

Они были в квартале от дома.

— Быстрее! — крикнула Скарлетт, когда позади них раздался еще один сотрясающий землю взрыв.

Едва она успела произнести это слово, как до ее ушей донесся характерный звук свистка, и мир вокруг разорвался на части.

Бесконечный звон в ушах прервал только крик Уильяма.

Скарлетт открыла глаза, преодолевая боль, пронзившую ребра.

Потребовалось несколько секунд, чтобы сориентироваться и вспомнить, что произошло.

Их бомбили.

Минуты. Час? Сколько же времени прошло?

Уильям!

Он снова заплакал, и Скарлетт перекатилась на бок, едва не зарыдав от облегчения при виде его заплаканного лица рядом с ней.

Она пыталась убрать грязь и пыль с его щек, но слезы лишь размазали их.

— Все хорошо, милый. Мамочка рядом, — пообещала она, притягивая его к себе, осматривая разрушения вокруг.

Взрывной волной их занесло на садовую грядку, благодаря которой Уильям чудом уцелел. У нее болели ребра и ныла лодыжка, но, если не считать этих мелких неудобств, все было в порядке. Она с трудом села, прижимая Уильяма к груди, и испугалась, увидев кровь, медленно сочащуюся из раны на голени, но бросила на нее лишь беглый взгляд, когда ужас заполнил ее грудь, сменившись болью в ребрах.

Где была Констанс?

От здания, мимо которого они пробегали, осталась лишь груда обломков, и она закашлялась, когда легкие набрали больше грязи, чем воздуха.

— Констанс! — закричала она, охваченная паникой.

Железная ограда сада, в котором они оказались, была сломана, и сквозь щель между прутьями Скарлетт разглядела красный цвет.

Констанс.

Она с трудом поднялась на ноги, ее легкие и ребра протестующе сжались, когда она, пошатываясь, направилась к клочку ткани, в котором она узнала платье Констанс. Ее рука зацепилась за что-то, и она в замешательстве посмотрела вниз. Сумочка все еще висела у нее на руке, и она зацепилась ею за одну из железных перекладин. Она выдернула ее и, спотыкаясь, прошла еще несколько футов, прежде чем упала на колени перед Констанс, стараясь оградить Уильяма от тяжелых каменных плит, которые лежали вокруг его тети... Которые лежали на его тете.

Нет. Нет. Нет.

Бог не мог быть таким жестоким, не так ли? В горле Скарлетт зародился крик, а затем вырвался наружу, и она изо всех сил оттолкнула уродливый кусок каменной кладки с груди сестры.

Из ее тела, из ее души уходило тепло, когда она смотрела на покрытое пылью и кровью лицо Констанс.

— Нет! — закричала она. Это не могло закончиться так. Это не может быть судьбой Констанс.

Уильям начал плакать сильнее, словно тоже чувствовал, что свет в мире становится все тусклее.

Она схватила сестру за руку, но ответа не последовало.

Констанс была мертва.