Незаконченные дела

Глава тридцать шестая

Ноа

Единственная организация, которая работала медленнее, чем издательство — это правительство Соединенных Штатов. Особенно когда приходилось сотрудничать с другой страной, и ни та, ни другая не могли договориться, кто за что отвечает. Но спустя шесть недель и пару сотен тысяч долларов я получил ответ на один из своих вопросов.

Я уже начал думать, что второй вопрос лучше оставить без ответа.

Я выругался, когда обжег язык свежесваренным кофе и прищурился от солнечного света, льющегося в окна квартиры. Смена часовых поясов — та еще заноза в заднице, а я и так не очень-то соблюдал режим дня.

Я отнес чашку с «лавой» на диван, затем запустил ноутбук и просканировал около миллиарда электронных писем. Игнорировать реальный мир в течение шести недель было чревато серьезными проблемами с почтовым ящиком, с которыми мне пока не хотелось разбираться.

Еще был мобильный телефон. Как обычно, я просмотрел свои сообщения, и нашел последнее от Джорджии.

Джорджия: Мне очень жаль, что так получилось с отзывами.

Я получил его, как только приземлился на следующий день после того, как все в издательстве одновременно согласились с тем, что я засранец, что, в свою очередь, было правдой. Только не по тем причинам, о которых они кричали на всех платформах. Я прочитал оставшиеся сообщения, что стало такой же рутиной, как и кофе.

Ноа: Я сдержал свое слово.

Джорджия: Я знаю. Мне нужно немного времени, но позвони мне, когда вернешься.

Ноа: Обязательно.

Это было все. На этом мы и закончили. Она сказала, что ей нужно время, что примерно означает «оставь меня, черт возьми, в покое», что я и сделал. На шесть гребаных недель.

Сколько еще времени нужно было этой женщине?

И входит ли в это время сегодняшний день? Должен ли я был позвонить сейчас, когда я вернулся домой? Или дать ей еще время?

Прошло три месяца с тех пор, как она подняла этот упрямый, стоический подбородок и бросила меня на произвол судьбы за ту ложь, которую я имел глупость совершить. Три месяца прошло с тех пор, как ее глаза наполнились слезами из-за меня. Три месяца, а я все еще любил ее так сильно, что мне было больно. Я не сумел бы придумать более влюбленного персонажа, и у меня были круги под глазами, чтобы доказать это.

Позвонила мама, и я ответил.

— Привет, мам. Я вернулся вчера вечером. Тебе прислали твой экземпляр? — обычно я сам отвозил ей свои книги, но я не был уверен, что смогу пережить, увидев ее лицо, когда она поймет, что я сделал с последним произведением Скарлетт Стэнтон.

— Вчера вечером его доставили курьером! Я так горжусь тобой!

Черт, она так счастлива, потому что еще не прочитала концовку.

— Спасибо, мам, — мой ноутбук начал пищать рядом со мной, когда начали появляться новые сообщения от Google.

Пришлось отключить это дерьмо.

— Мне очень нравится, Ноа. Ты действительно превзошел себя. Я даже не могу сказать, где заканчиваются слова Скарлетт и начинаются твои!

— Ну, я уверен, что ты поймешь это, когда доберешься до конца. Это довольно очевидно, — простонал я, опускаясь на диван. Для людей, которые разочаровывают своих матерей, существует особый ад. — И я хочу, чтобы ты знала, что я сожалею.

— Сожалеешь? О чем?

— Просто продолжай читать. Увидишь, — мне следовало остаться за границей, но даже этого расстояния было недостаточно, чтобы спасти меня от гнева матери.

— Ноа Антонио Морелли, может, хватит говорить загадками, — огрызнулась она. — Я не спала всю ночь и прочла всю книгу.

Мой желудок сжался.

— И я все еще приглашен на День Памяти?

— А почему ты не должен быть приглашен? — ее тон стал подозрительным.

— Потому что я уничтожил концовку? — я потер виски, ожидая, когда же упадет топор.

— О, перестань скромничать. Ноа, это было прекрасно! Момент в осиновой роще, когда Джеймсон видит...

— Что? — я сел прямо, и мой ноутбук грохнулся на пол. — Джеймсон... — все было не так. По крайней мере, не в той версии, которую они опубликовали.

Адам.

— Мам, книга у тебя с собой?

— Да. Ноа, что происходит?

— Я не уверен, честно говоря. Сделай одолжение, открой первую страницу, там, где авторские права, — Адам должно быть напечатал специальное издание для нее. Черт возьми, я в большом долгу перед ним.

— Я открыла.

— Это специальное издание?

— Нет, если только первое издание не специальное.

Какого черта? Я поднял с пола свой ноутбук и открыл первое оповещение Google. Это была газета «Таймс», и первая же строчка выбила меня из колеи.

ХАРРИСОН ИДЕАЛЬНО СОЧЕТАЕТ ИДЕЮ СТЭНТОН...

— Мам, я люблю тебя, но мне нужно идти, — я пролистал ряд сообщений. Все они говорили об одном и том же.

— Ладно. Я люблю тебя, Ноа. Тебе нужно больше спать, — сказала она в своей доброй авторитарной манере.

— Обязательно. Я тоже тебя люблю, — я повесил трубку и набрал номер Адама.

Он ответил на первом же гудке.

— Добро пожаловать домой! Как прошла поездка? Зарядился энергией, чтобы приступить к работе над выпуском в следующем году?

Почему все были так чертовски бодры сегодня утром?

— «Харрисон идеально сочетает идею Стэнтон со своим собственным взглядом на классическую романтику. Эту книгу нельзя пропустить». Газета «Таймс», — я прочитал.

— Мило!

— Ты серьезно? А как насчет этого? — огрызнулся я. — «Нас провели. Как обман десятилетия привел к удивлению и облегчению фандома». Издание «Трибьюн», — мои руки сжались в кулаки.

— Неплохо. Выглядит почти так, как будто мы собирались это сделать, да?

— Адам, — прорычал я.

— Ноа.

— Что, черт возьми, ты сделал с моей книгой? — я зарычал. Все было испорчено. Все, что я поставил на кон ради нее, было вырвано с корнем. Она никогда не простит меня за это, никогда не будет доверять мне, сколько бы времени я ей не дал.

— Именно то, что мне велел сделать единственный человек, имевший по контракту право указывать мне, что делать, — медленно произнес он.

Только один человек мог вносить изменения без меня, и ее время официально истекло.