Незаконченные дела

Глава тридцать седьмая

Джорджия

— Поговорим про обморок, — вздохнула Хейзел.

— Да, это была хорошая часть, — я переложила телефон на другое ухо и закончила смывать грязь с рук. Саженцы росли, и всего через несколько недель они окрепнут настолько, что их можно будет пересадить в сад. Как раз к тому времени, когда погода будет достаточно благосклонна, чтобы можно было это сделать.

— И эта священная сцена брачной ночи, Бэтмен. Я должна знать, это была твоя бабушка? Или там поработал Ноа, потому что было так жарко, что я спустилась в офис Оуэна...

— Остановись, потому что я не хочу представлять себе эту картину в следующий раз, когда пойду к стоматологу, — я вытерла руки и постаралась не думать о том, как много Ноа вложит в эту книгу. Видимо, он решил доказать мне, что я была неправа относительно того неудовлетворительного комментария, который сделала в тот день в книжном магазине.

— Ладно, но серьезно. Это было горячо.

— Да, да, — сказала я, когда раздался звонок в дверь.

— Ты точно не хочешь прийти ко мне на ужин? — спросила она, когда я шла в холл. — Мне противна мысль о том, что ты будешь есть пиццу в такой вечер, как сегодня. Ты должна праздновать. Бабушке бы понравилась эта книга.

— Я в порядке, и да, ей бы она точно понравилась. Подожди, моя пицца уже здесь, — я распахнула дверь.

Сердце заколотилось, а потом понеслось галопом.

— Джорджия, — Ноа стоял в дверном проеме и смотрел на меня таким взглядом, что я чуть не превратилась в пепел.

— Хейзел, мне нужно идти.

— Правда? Ты не передумаешь? Потому что мы с радостью пригласим тебя.

— Да, я уверена. Ноа здесь, — сказала я так непринужденно, как только могла, учитывая тот факт, что я не могла дышать. Три месяца тоски врезались в меня с силой урагана.

— О, хорошо. Спроси его о сексуальной сцене, ладно?

Он изогнул темную бровь, очевидно, услышав ее.

— Э-э, думаю, этот разговор может подождать. Он выглядит немного взволнованным, — я крепче вцепилась в дверную ручку, чтобы не упасть. Самосохранение требовало отвести взгляд от этих темно-карих глаз, но законы магнетизма не позволяли мне этого сделать.

— Подожди, ты ведь не шутишь? — ее голос потерял весь юмор.

— Нет.

— Пока! — она повесила трубку, оставив меня одну, глядя в упор на невероятно раздраженного Ноа.

— Ты меня впустишь? — спросил он, засунув большие пальцы в карманы. Выглядеть так хорошо, как он, должно было быть преступлением.

— Ты будешь на меня кричать? — спросила я.

— Да.

— Ладно, — я отступила назад, когда он вошел. Я закрыла дверь и прислонилась к ней спиной.

Он повернулся у входа, оставив между нами всего несколько шагов. Это расстояние было слишком большим и недостаточным одновременно. — Я думала, ты позвонишь мне, когда вернешься, — слабо начала я. Я была готова ко многим вещам сегодня, но встреча с ним не была одной из них, и я не жаловалась.

Он сузил глаза, затем протянул руку к заднему карману и достал свой мобильный, нажав две кнопки.

Мой телефон зазвонил.

— Ты шутишь? — спросила я, заметив его имя на экране.

Он поднял телефон к уху с явным вызовом.

Я закатила глаза, но ответила.

— Привет, Джорджия, — сказал он, его голос стал низким и превратил мои внутренности в кашу. — Я вернулся.

— Когда это случилось? — спросила я. Мои щеки запылали, когда я поняла, что разговариваю с ним по телефону посреди холла.

Он откровенно ухмылялся.

— Уф, — простонала я, и мы оба убрали телефоны в задние карманы. — Ответь на вопрос.

— Восемнадцать часов назад, — ответил он, подтянув рукава свитера вдоль предплечий. — Шесть из них я спал. Один я потратил на то, чтобы выяснить, что ты сделала, потом одиннадцать на то, чтобы заказать билет, добраться до аэропорта, прилететь сюда, арендовать машину и проделать весь этот путь из Денвера.

— Довольно честно.

— Времени было достаточно? — он снова засунул большие пальцы в карманы. — Или ты все еще хочешь, чтобы я оставил тебя в покое?

— Я? — пискнула я. — Это ты исчез. Я думала, что ты вернешься через неделю, может, две, а не через шесть. Ты мог бы позвонить и сказать мне. Послать весточку или почтового голубя.

Что-нибудь.

— Ты сказала, что тебе нужно время, и чтобы я позвонил, когда вернусь. Это довольно четкие инструкции, Джорджия, и мне было чертовски трудно им следовать.

— О.

— Почему ты изменила концовку книги? — резко спросил он.

И вот мы здесь.

— О, точно. Это, — я сложила руки под грудью, жалея, что не выбрала что-нибудь получше джинсов и футболки с длинным рукавом. Этот разговор требовал доспехов... или нижнего белья.

— Да. Это, — он поднял брови. — Почему ты его изменила?

— Потому что я люблю тебя!

Его глаза вспыхнули.

— Потому что я люблю тебя, — повторила я, на этот раз стараясь не кричать. — И ты был прав насчет концовки. Я была не права. И я не хотела портить твою карьеру из-за того, что была резкой, холодной и жестокой...

Он оказался рядом со мной прежде, чем я закончила фразу. Он прижал мое тело к двери, запустил руки в мои волосы, его рот целовал меня, погружая в блаженное забытье.

Боже, как же мне этого не хватало — не хватало его. Я поцеловала его в ответ со всей силой и обхватила руками за шею, когда он поднял меня на руки. Я сомкнула лодыжки на его спине. Ближе. Мне нужно было быть ближе.

Он снова и снова целовал меня, поджигая как спичку, брошенную в лужу с бензином, как молнию, ударившую в золу.

— Подожди, — сказал он мне в губы, а затем отступил назад, словно я его укусила. — Мы не можем пока этого делать, — его грудь вздымалась.

— Что? — мои ноги нащупали пол, и через мгновение он стоял в центре холла, сцепив руки за головой. — Что ты делаешь?

— Все пошло кувырком, потому что я кое-что от тебя скрыл.

— Не самое подходящее время для этого, но ладно, — я прислонилась спиной к двери, пытаясь отдышаться. Не только он хранил секреты. — Думаю, для полной ясности я должна сказать тебе, что у меня могут быть дети.

— Я думал... — его брови сошлись, на лбу появились две маленькие морщинки. — Не то, чтобы это имело значение, но для меня это никогда не было проблемой. Биология — не единственный способ стать родителями.

— Что ж, спасибо. Но это правда, я могу. Я просто... не хотела иметь их с Демианом, поэтому не стала прекращать прием противозачаточных. Не хотела знать, какой матерью я буду в такой ситуации. Я также не сказала ему об этом.

— Хм. Ладно. Последние шесть недель я провел между Англией и Нидерландами, — он достал из переднего кармана маленький белый конверт.

— Занимался исследованием для книги. Адам сказал мне, — так вот для чего он нас остановил? Мы могли бы уже быть голыми, а он хотел поболтать о книгах?

— Не совсем. Я нанял поисковую службу, чтобы найти самолет Джеймсона по последним координатам, полученным в тот день по рации.

— Ты что?

— Думаю, мы нашли его на прошлой неделе, и под словом «думаю» я имею в виду, что чертовски уверен, но существуют официальные каналы и много бюрократической волокиты. «Орлы» были переведены в американские вооруженные силы только в сентябре, а он погиб в июне, так что он все еще был военнослужащим Королевских ВВС, но американским гражданином. Пока нет единого мнения, кто обладает юрисдикцией, — он перевернул конверт в своих руках.

— Но ты думаешь, что нашел его? — тихо спросила я.

— Да... и нет... — он поморщился. — Это «Спитфайр», но опознавательные знаки на хвосте стерлись, а обломки были разбросаны.

— Где?

— У побережья Нидерландов. Это... — он вздохнул. — Там слишком глубоко, чтобы извлечь все обломки, но мы отправили туда батискаф, — он медленно подошел ко мне. — Мы нашли алюминиевую панель фюзеляжа и то, что, как мы думаем, было кабиной пилота, но никаких... останков.

— О, — я не знала, испытывать облегчение или опустошение. Подойти так близко и все еще не знать. — Тогда почему ты думаешь...

Ноа взял мою руку ладонью вверх и вложил в нее конверт. Золотое кольцо выскользнуло из бумаги и оказалось у меня в руке. Оно было еще теплым из кармана Ноа.

— Прочитай надпись.

— «Д. С любовью. С.», — мое горло сжалось. — Это его кольцо, — прошептала я.

— Я тоже так думаю, — согласился Ноа, его голос стал грубым. — И я верну его на место, если ты хочешь. Мы искали что-нибудь, что могло бы его опознать, а оно было прямо там... как будто только и ждало, чтобы его нашли, гравировка и все такое. Команда, которую я нанял, сказала, что никогда не видела ничего подобного.

Мои пальцы сжали кольцо.

— Спасибо.

— Не за что. Уверен, на этой неделе тебе позвонят. Американцы или британцы. Сейчас я не уверен, кто именно, — он сглотнул. — Это была не единственная причина, по которой я поехал в Англию. Я знаю, что это может тебя разозлить, и у меня нет никаких доказательств, но я не думаю... — он покачал головой, затем глубоко вздохнул и начал снова. — Я думаю, что книга — наша книга — была написана двумя разными людьми.

— Потому что так оно и было, — я медленно улыбнулась, чувствуя, как тяжелый металл обручального кольца упирается в мою ладонь.

Глаза Ноа расширились, а губы разошлись.

— Самые старые страницы — неотредактированные оригиналы — были написаны Скарлетт во время войны, — я сглотнула. — А более новые, с правками и дополнениями... все они были написаны...

— Констанс, — догадался он.

Я кивнула.

— Как ты понял? Я узнала об этом только шесть недель назад, — что он увидел такого, чего не видела я?

— Книга подсказала мне. Я бы не догадался, если бы наша книга была последней, которую она написала... а не первой. Потом было свидетельство о браке. Она сказала Демиану, что ей потребовались годы, чтобы снова выйти замуж, потому что она не чувствовала, что ее первый брак закончился, и это можно было легко истолковать как то, что она все еще любила Джеймсона... пока я не нашел свидетельство о смерти Генри Уодсворта, и годы совпали. Этого было недостаточно — просто догадка, и мне не хотелось разрушать твое доверие к ней, не имея на то веских причин, но я решил прекратить раскопки, пока никто не заметил.

— Бабушка Констанс рассказала мне. Она все написала за год до смерти и поручила доставить бумаги. Как только я прочла их, я позвонила тебе, но тебя уже не было, и я позвонила Адаму.

— И изменила конец книги.

Я кивнула.

— Потому что ты любишь меня, — его глаза искали мои.

— Потому что я люблю тебя, Ноа. И потому что у бабушки был свой счастливый конец в реальной жизни. Она боролась за него. Ей не нужно было, чтобы ты придумал его — она уже заслужила его и прожила. Ты дал Скарлетт и Джеймсону историю, которую они заслужили. Катастрофа, побег, голландское Сопротивление — все это. Ты закончил историю, которую судьба несправедливо оборвала. Бабушка... она не смогла этого сделать. Она оставила ее незаконченной, потому что не могла отпустить их — не могла отпустить Скарлетт. Ты освободил их.

Он обхватил мое лицо руками.

— Я бы сделал все ради тебя. Я бы дал тебе все, чего бы ты ни пожелала несмотря на то, что подумают другие.

— Я знаю, — прошептала я. — Потому что ты любишь меня.

— Потому что я люблю тебя, Джорджия, и мне надоело жить без тебя. Пожалуйста, не заставляй меня.

Я обхватила его за шею и прижалась к его губам.

— Колорадо или Нью-Йорк?

— Осень мы будем проводить в Нью-Йорке. Во всяком случае, август и сентябрь, — он улыбнулся мне в ответ. — Зимой, весной и летом мы будем в Колорадо.

— Из-за листьев? — догадалась я, нежно прикусив его нижнюю губу.

— Из-за «Метс».

— Договорились.