Берег Керченского пролива. Мыс и посёлок Еникале

Нельзя сказать, чтобы это так уж удивило начальника береговой охраны дистанции Еникале-Фонарь. Случалось и раньше, не впервой. Но накануне советского десанта, должного произойти буквально со дня на день?.. В эти дни русские просто обязаны были следить за тем, чтобы у них не случилось утечки информации, но она всё-таки случалась.

К капитан-лейтенанту береговой артиллерии Адамчику приводили русских солдат и даже, бывало, офицеров, бежавших с той стороны. Кто-то приплывал на рыбацких лодчонках, кто-то на самодельных плотах. Трудно сказать, что двигало перебежчиками очевидно побеждающей стороны; скорее всего, предощущение грандиозной бойни, в которую превратится ещё один десант, ещё одна битва за Крым. А умирать-то не хочется даже… и, пожалуй, особенно — в предощущении конца войны, пусть даже и победоносного для СССР. Лучше его пересидеть где-нибудь, пусть даже в плену, чем победоносно подохнуть в ледяных водах пролива. Местные жители как этой, так и той стороны могли многое рассказать о том, как проходил десант такой же зимой, но 41-го года, когда ледяная шуга пролива была сплошь укрыта чёрными бескозырками…

Должно быть, так или где-то так рассуждали эти двое, стоявшие перед капитан-лейтенантом Адамчиком в мокрых шинелях без ремней и с поднятыми руками.

Точно так же, как час назад. Когда так же точно, дрожа от холода и с поднятыми руками, они, точно призраки, вышли из промозглого тумана над морем. Прямо на узкий заиленный пляж под отрогами 5/613-й батареи в районе мыса Фонарь.

Лодка, на которой они якобы приплыли, торчала чёрным осмолённым носом, затопленная с кормы, так что подтверждала она их слова не особенно. По крайней мере гефрайтер береговой обороны Ресслер, подтянувший её багром, скептически покачал головой:

— Да на этой посудине, герр лейтенант, ещё сам дедушка Ной рыбачил в лужах Великого потопа! — кажется, он был когда-то учеником католической школы.

Теперь следовало разобраться: действительно ли это дезертиры Красной армии или её разведчики? Но это уже не его, капитан-лейтенанта Эдуарда Адамчика, прерогатива. Это уж пускай тайная полевая полиция разбирается или отдел 1С, армейская контрразведка, кому там и в каком порядке положено.

Капитан-лейтенант покачался на ветхом, но удивительно терпеливом венском стуле, найденном тут же, наверху, в рыбачьем домишке, накрывавшем блиндаж НП — единственном его украшении, и встал, чтобы сверить фотографии красноармейских книжек с оригиналами.

Схожести, конечно, было немного. Ещё бы, на крошечных фото — браво ошарашенные физиономии потомственного пушечного мяса первой призывной свежести. А тут, сейчас, в натуре — это же мясо уже и протухло, и посинело от многочисленных прожарок и заморозки. Всё-таки четвёртый год адской военной кухни скоро грянет.

Но сходство всё-таки есть. Вот этот вот, если б не молдавское имечко «рядовой Дину Брэтиану», то вряд ли бы когда решился к немцам сбежать — вылитый еврей, тут уж никакой фотографией не растиражируешь. А вот этот… «аристократ» — как назвал про себя капитан-лейтенант, — сержант «Валентин Одоевский»…

Загрузка...