Огр. Слуга Хаоса

Глава 10

Мой рот наполнился горечью желчи. Я рванул вверх, только, видимо, за тем, чтобы кислотный запах гнили разъел нос, от этого меня стошнило под ноги. Глаза застилали слёзы. Я пару минут пытался прокашляться, после того как изверг свой обед на землю. Казалось, кусочки рвоты оставались даже глубоко в ноздрях и своей кислотностью они не только причиняли боль, но и вызывали повторные позывы.

Я стоял по щиколотку в иле. Грязь постепенно засасывала меня и мне пришлось быстро отскочить, чтобы найти более или менее твёрдую поверхность, на которой можно стоять, не боясь в итоге оказаться глубоко в иле. Было влажно, даже слишком, и очень жарко. Мертвенный зеленовато-жёлтый свет исходил явно не от светила, он словно сочился энергией отовсюду. Он давал свет и навязывал некое чувство спокойствия, полного понимания вселенной. Дзен, как это мог бы охарактеризовать я. Однако из-за рвоты мне было не до того, поэтому кое-как прочистив ноздри и отхаркавшись, я наконец-то смог осмотреться.

Вокруг было болото. Небольшие островки перемежались с лужами черноватой жидкости. Явно это была не вода, мне пришло понимание того места, где я оказался. Сады…

Рядом росли деревья, их кора не казалось состоящей из древесины, напротив. Это была явно плоть, обильно покрытая рубцами, гнойниками, язвами. Их ветви, с листьями и шипами, обильно покрытые черной жидкостью, качались в такт с порывами ветра, что нёс запах разлагающейся мертвечины, засохшего кала и желчи.

В голове, конечно, промелькнула забавная мысль о том, смогу ли я выбраться отсюда живым. Но внутренне я понимал, что мне для этого придётся что-топредпринять. Кхорн сделал свой шаг, и, похоже, остался удовлетворён моими действиями. Теперь настало время Дедушки.

Я пытался понять, куда же мне идти и начал просто следовать по тропе. В мягкой почве оставались глубокие следы после каждого шага. Я посмотрел на своё плечо, где ещё совсем недавно обнаружил родинки. Они стали немного больше, между ними появились странного вида прожилки, образуя нечестивый знак. От одного вида внутри меня что-то сухо констатировало, что пройден очередной этап становления. А вот кем, слугой или рабом, ещё предстояло выяснить.

Ещё несколько тяжёлых шагов, и вот, внезапно из очередной глубокой лужи сначала показался костяной рог, после чего поднялся закрытый большой глаз. Следом появился искривлённый в улыбке рот, наполненный вонючей жидкостью и кривыми, жёлтыми и гниющими клыками. Глаз открылся, явив мне множество кровавых и лопнувших в нём сосудов, из-за чего он заливался зелёной жидкость, что у этого существа была вместо крови. Тонкие руки оканчивались сильными кистями, а на пальцах вместо ногтей росли длинные когти, куда более толстые, чем могли бы быть у обычного человека. Похожу фигуру я уже когда-то видел, и поэтому не испытал такого же отвращения по отношению к этому демону.

Он выбрался из лужи и поднялся. Ростом он был чуть выше обычного человека, со свисающим пузом, покрытым гнойниками и открытыми ранами, за которыми можно увидеть пульсирующие кишки и органы, где копошились разнообразные зубастые личинки. Мне казалось, что даже за несколько метров, я мог расслышать их довольный писк, когда они выгрызали очередной кусочек из своего носителя.

Теперь на меня смотрел омертвевший, покрытый плотным бельмом глаз, который всё равно выполнял свои функции. Демон оскалился ещё сильнее, показав длинный змеиный язык. С его клыков капала слюна. Или это был очередной гной? Запах становился нестерпимым. Демон приветливо махнул рукой и начал подзывать меня, подмахивая ладонью: «Тут… Тут… Мы почти пришли, — прошипел он, начав ступать своими исхудалыми ногами по мягкой почве болота».

Я молча проследовал за ним. Во многом из-за того, что боялся вновь проблеваться. И всё же, мне никогда не было настолько спокойно. Вся эта местность казалась родной, мирной, что даже хотелось остаться тут навсегда. Это ощущение дома было таким сладким и… ложным! Я не сразу уловил фальшь. Уловка, призванная заставить путешественника остаться тут навсегда, став украшением этого Сада.

Мимо нас пролетали мухи, огромные, куда больше навозных. Я с удивлением следил за этими пародиями на насекомых. Они громко скрипели своими крыльями, приглашая сородичей продолжить род и этот невообразимый цикл гниения и разложения, что происходил вокруг. Да, гнило абсолютно всё.

Похоже, даже земля была только огромным слоем компоста. От неё исходил жар, который свойственен гниющим останкам. Даже сквозь свою кожаную обувь я отчётливо ощущал это. Воздух также ощущался тяжёлым, наполненным гнилью, и потому с очень большим трудом входил в лёгкие. Внутри я уже понимал, что если лишусь покровительства хозяина этого места, то те заразы, что созревают внутри организма, немедленно придут в действие. Микробы и паразиты станут пожирать моё тело изнутри и, в итоге, я стану лишь очередной жертвой великого Дара Дедушки, смысл которого заключается в цикличности жизни.

Тропа свернула. Мы вышли к большому свободному пространству. Никаких луж, деревья стояли на почтительном расстоянии от возвышающейся здесь хижины. Просторный дом, чьи стены состояли из пульсирующей плоти, дверь напоминала клыкастую пасть, а по окнам стекала отвратительно пахнущая жидкость прозрачного цвета.

Мы подошли близко ко входу, когда мой сопровождающий обернулся ко мне. Его дружелюбная, на первый взгляд, физиономия выглядела зловеще и не сулила ничего хорошего.

— Готов ли ты преподнести господину великий дар? — улыбка стала ещё шире, напоминая хищный оскал. Горло этого существа, похоже, было заполнено жидкостью, которая клокотала и искажала каждое его слово, затрудняя понимание сказанного.

Я навис над горбатой фигурой демона и задумался над ответом.

— В чём он заключается? — спросил я, следуя в дом за чумоносцем.

— В продолжении цикла. Каждое живое существо рано или поздно столкнётся с самой страшной силой этой Вселенной — разложением. В умах, в душе, наконец, в своём физическом обличии, когда плоть начинает отходить от костей из-за благословенной заразы, — торжественно проговорил демон.

Мне приходилось сильно нагибаться, чтобы проходить между помещениями. Из полупустой прихожей, мы вышли в основную комнату, посреди которой стоял здоровенный котёл, наполненный непонятной, густой жижей яркого изумрудного цвета. Подойдя ближе, я увидел, как в этой «воде» мелькают тысячи маленьких организмов. Они купались, преследовали друг друга и пожирали в этой небольшой экосистеме. От самого котла исходил такой сильной кислотный запах, разъедающий нос, что мне пришлось прикрыть его на пару секунд, чтобы хоть как-то привыкнуть. Рядом были стойки, где хранились какие-то ложки, вилки и прочие столовые инструменты.

Демон встал напротив меня так, чтобы между нами был котёл. Он любовно опустил руку в него и зачерпнул немного жидкости, переливая её между своими когтистыми ладонями. Он улыбался так, как улыбался бы отец, укачивая новорождённого ребёнка.

— Это только начало созидания, — демон показал своим влажным пальцем на жидкость в котле. — Не дар, не та сила, что потушит пламя надежды. Нет, это только заготовка. Можешь ли ты своей силой обратить её в дар нашему повелителю? Или заставить его обратить внимание на твои старания?

Демон снова широко улыбался, и его оскал мне совершенно не нравился. Однако я осмотрелся вокруг и понял, что в помещении ничего нет, использовать можно только то, что под рукой. В садах даже воздух является смертельным оружием, однако поймать его мне было не под силу.

Каждый организм здесь был болен самыми смертельными и ужасными болезнями, которые ещё даже никто не изучил. Я помнил это. В той игре, перед той самой ночью, мы много времени говорили о болезнях. Те времена вновь, с яркостью молнии проскакивали в моём разуме, после чего я снова и снова был вынужден концентрироваться. И всё это за те жалкие мгновения, пока на меня смотрел проклятый демон.

— Не нужно бояться, — заговорил демон и его клокочущий голос становился с одной стороны дружелюбным, а с другой, всё более напрягающим и требовательным. — Творение подобного дара для смертных — невероятно сложно. Для этого тебе сначала придётся постичь простую правду…

— Какую же? — медленно пробормотал я в ответ.

— Что начало разложения начинается с созидания. Чтобы болезнь отнимала жизнь, сначала нужно что-то, у чего она есть.

Я посмотрел на своего собеседника, оставив котёл. Его гнойники были полны заразы, в открытых ранах копошились личинки. На моём лице внезапно отразилась мрачная ухмылка.

— Варево! Варево! — писк раздался сразу с нескольких сторон.

Вокруг нас появилось несколько небольших демонят. Они были похожи на младенцев, но только размерами. Их тела разбухли, шея срослась с телом. Рот превратился в хищную зубастую пасть. Маленькие глаза шустро бегали по всему вокруг в поисках чего-нибудь интересного. И это интересное маленькие весельчаки увидели в котле.

— Нурглинги, — расплылся в улыбке чумоносец, поднимая одного из них на руки.

Демонёнок, смешно фыркая и хихикая, начал приниматься за работу. Заботливо и старательно он вычищал каждый гнойник, аккуратно собирал выпадающие кишки и запихивал их обратно в живот демона. Личинки падали из открытых ран прямо на пол, где их тут же подобрал другой нурглинг. С гомерическим хохотом он резво взобрался на край котла и протянул мне пару личинок.

— Варево! — пропищал он.

Я молча взял его подарок. Личинки больно щипались, пытаясь прокусить мою кожу, что вызывало у нурглинга очередной приступ хохота, из-за чего он упал на пол, с громким «плюхом» распластавшись на полу. А это заставило смеяться других.

Они не казались агрессивными, скорее забавными весельчаками. Странно, что на моём лице даже появилась улыбка. Личинки отправились прямиком в котёл. Их громкий писк был слышен по всей комнате и нурглинги почтительно притихли. А я вошёл в творческое вдохновение. Нургл просил меня заняться его ремеслом. Я же был словно в трансе.

Подойдя к стойке, я взял самую большую и длинную ложку, после чего подобрался к чумоносцу, пытаясь не наступить на нурглингов, которые игрались на полу. Их уже было несколько десятков. Все они хихикали, периодически бормотали обрывки слов на непонятном языке.

Моя ложка скользнула по плоти чумоносца. Те гнойные язвы и раны, что ещё не были очищены нурглингами… они исходили гноем и жидкостями. Их я и собрал, после чего отправил в котёл, под радостные демонические возгласы. Каждый из них был ободряющим, добрым, жизнерадостным. Мы созидали… нечто новое.

Изумрудная жидкость стала ещё более яркой после добавления гноя чумоносца. Мне стало совсем весело. Личинки растворились в этой жиже без остатка, отдавая себя новой заразе.

Нурглинги вокруг словно бы скандировали какое-то заклинание, создавая ужасную какофонию звуков. И было в ней нечто умиротворяющее, что-то буквально заставляло меня желать бросить всё и просто лечь, остаться в этой хижине навсегда, чтобы варить это варево вечность в полном и блаженном забвении беспамятства.

— Варево! Варево! — хор писклявых голосов сходился в нестройный хор.

Демон посмотрел прямо мне в глаза. Его единственный, покрытый бельмом зрачок, он словно сам по себе мне улыбался. А тем временем нурглинги начали карабкаться на котёл. Они держались за его край, смеялись и пытались зачерпнуть немного жижи. На этом празднике жизни они даже дёргали меня за штаны, показывали на моё варево и продолжали хохотать. От этого закладывало уши, однако мне было весело. Улыбка была почти до ушей, слишком уж заразительным было это представление. Однако внутри меня всё равно было что-то… не принимающее подобного.

Тем временем несколько нурглингов, наклонившись и понюхав варево, просто прыгнули в него, растворившись в нём за секунды. Остальные, увидев пример своих собратьев, немедленно последовали следом. Они залазили и заходили в эту жидкость. А она тут же принимала их, немедленно превращая в часть себя, словно они были просто маслом, подлитым в суп. Когда я попытался задержать одного из них, чумоносец сделал быстрый жест: «Не мешай им! — быстро пробормотал он, с упоением наблюдая за этим актом самоубийства».

— Но они же… погибают? — спросил я.

— Нет, они служат нашему богу. Они помогают прославить его. И зараза, что напитана их силой, сможет свалить даже лжебогов, — ответил чумоносец, и его лицо вновь исказилось этой ужасной улыбкой.

Демон взял большой черпак и подошёл к котлу, после чего щедро зачерпнул получившейся жижи.

— Примешь ли ты… дар нашего отца, твоего Дедушки? — он медленно произносил слова, протягивая мне черпак.

Я заглянул в эту жижу. Изумрудный цвет потускнел, в ней плавали остатки плоти нурглингов и личинок. Густая, практически не переливающаяся на свету. Это было странно, но она выглядела как больная, изъеденная, довольно вязкая, но всё ещё жидкая плоть. Выбор был давно сделан и я принял этот злополучный черпак, поднеся эту отвратительно пахнущую жидкость ко рту. Горла коснулась горечь, от которой мои губы покрылись пеной. Однако я смог выпить всё! Грудь перехватило, что-то внутри меня закололо. Сердце заколотилось с невероятной скоростью.

Я упал и спиной упёрся в стену, дышать уже приходилось ртом, грудь была скована колющей болью. Я ощущал, как слабеет моё сознание, а чумоносец рядом просто мило улыбался и никого вокруг. Через мгновение я провалился в полную черноту, пустоту забвения. Это было сладкое забытьё, где меня ничего не беспокоило, и где секунда длилась вечность. Внезапно чья-то неведомая сила подхватила меня, словно ураганный ветер направляя в только ему одному известном направлении.