Огр. Слуга Хаоса

Часть 4. Финал

Утро

Как только дверь открылась, я вновь ощутил на себе множество взглядов из тени. Масляные светильники освещали от силы лишь половину каменного зала. Ноги ступили на твёрдую поверхность, обоняние уловило запахи множества благовоний, наполнивших воздух дымом из десятка кадильниц. Благоговейный шёпот у алтаря прекратился с моим появлением и полдесятка фигур почтительно расступилось передо мной. Красный камень был возложен на алтарь.

Из полутьмы поднялась высокая фигура, закованная в проржавевшую латную броню, возвышаясь над остальными культистами, что тихим нашёптыванием гимнов на странном языке взывали к силам вне своего понимания.

— Я предлагаю начать прямо сейчас, посеем хаос, пожнём души и на этом упокоим этот город в очередной раз, — Клокочущий голос Цвельфа стал совершенно искажённым после его тяжёлого восстановления.

— Мне нужно хотя бы попытаться поговорить с бароном и дать ему последний шанс. Когда он просто подумает о согласии, моя сделка будет практически выполнена, — мой отрицающий жест оставил колдуна поблизости, заставив его сплюнуть накопившийся в глотке гной, после чего он издал недовольный рычащий звук.

— Дары распространяются быстро. Скоро живых среди них не останется. Они разложатся, а естественные соки пожрут даже кости. Когда мы откроем врата, никому из детищ Отца не захочется сдерживаться, — в его голосе чувствовалось недовольство. — Говорить с ними означает показать свою слабость. Ты вступаешь на территорию южан. Они мастера в обмане. А потому… Зачем предоставлять им шанс победить?

— Потому что в нашем случае вторжение будет только отвлекающим манёвром. Ты помнишь наш план. Ты последуешь плану, — мне пришлось сделать голос почти что стальным, чтобы доказать серьёзность намерений.

Цвельф смотрел на мою нависшую фигуру с некоторым вызовом.

— Мы откроем врата в Царства. Мы принесём многочисленные жертвы. Только чтобы я вновь изгнал беснующихся слуг обратно? — его голос теперь звучал с полным непониманием. — Ты хочешь отказаться от победы? И потерять то, что мы могли бы взять! Трофеи, слава, всё потеряем.

— Или же скормим нашим богам столько живых, трепещущих душ, что этого хватит для исполнения моего уговора, — я положил руку на плечо колдуна, от чего тот заметно напрягся и слегка отпрянул.

— Ладно, мне придётся подчиниться твоему желанию. Пока что, — булькая, пробурчал он.

— Если я не приду после полудня, начинай ритуал. Приноси жертву. Открой врата, — моё напутствие его заметно ободрило.

Полдень

Когда со стороны Южных доков, прямо посреди затяжной утренней дымки, показалась могучая и высокая фигура, закованная в чёрное железо, большинство людей даже отказывалось в это верить. Пока я пробирался в правительственный квартал, плутая среди узких каналов и переплетающихся улочек, то чувствовал на себе растущее число взглядов. Стража следовала за мной на почтительном отдалении, я даже мог расслышать их шёпот, когда они разглядывали богохульные для себя знаки на броне.

Под хруст плохо выложенной каменной мостовой я подошёл к своей цели. Здание заседаний Штадсраада. В эти дни барон и остальные члены городского совета были там, пытаясь решить накопившиеся проблемы.

Огромная фигура встала перед каменными ступенями, что вели к проходу. Полдесятка мушкетов, арбалеты, всё это смотрело со всех сторон. Напряжённые глаза людей можно было увидеть со всех сторон, а встревоженные гонцы разносили по улицам вести. Улицы, где прошла моя поступь, словно замерли во времени и задержали дыхание в ожидании. Громкий, пронизанный злостью и одновременно с этим радостью, крик прервал мёртвую тишину. Зов для барона, призыв выйти наружу и принять разговор. Возможно, неприятный.

И он явился. С громким скрипом массивные окованные двери распахнулись. Он был в доспехе и держал в руках шлем, а на поясе меч. Его позолоченная кираса даже в такую пасмурную пору отсвечивала на свету.

— Сначала вести об огромном стаде мутантов и проклятых тварей, а теперь здоровенный огр в доспехах проклятых добирается до здания Совета и кричит, — громкий голос уже немолодого мужчины раскатисто прокатился по площади.

Поморщившись, он украдкой оглядел всю площадь, посмотрел на каждого солдата.

— Я пришёл сюда не просто так, и ты это знаешь. И ты знаешь, что тебе придётся встать перед тяжёлым выбором.

Удерживая свои алебарды, стражники вокруг начали смотреть на своего лидера. Одно слово — и в моё тело воткнется с десяток клинков. Однако барон, похоже, был настроен поговорить.

— Ужель ты пришёл молить о пощаде? Решил очистить душу, тварь?! Про твой род известно всем: грабите, убиваете, трахаетесь прямо на трупах селян, чьи останки сами же наполовину и пожрали, — барон зло оскалился.

— Я не просто огр, — усмешка искривила мой рот. Лица большинства воинов исказились ещё большим напряжением, они крепче ухватились на алебарды и стали напоминать натянутые струны, готовые в любой момент сорваться.

— Ты не просто тварь, а тварь проклятая! Это видно по броне. Чья ты игрушка? Какому нечестивцу ты решил отдать своё тело и душу?! — этот нетерпеливый тон барона, держащегося за рукоять своего оружия… от него становилось не по себе. Сама его фигура источала героизм и стоическую готовность принять судьбу.

Я сделал пару шагов поближе к нему, мгновенно упёршись в возникшую на пути стену из алебард. Однако барон крикнул на подчинённых и они отступили на шаг.

— Твой гнев питает их и ты знаешь это! Ты предвидишь внутри себя эту картину, океан огня, гноя и крови, который захлестнет город. Посмотри на этих слабаков, — моя рука показала на всех окруживших меня воинов. — Сколько из них уже готово склониться перед могуществом истинной силы? Ты уверен, что Сигмар, Манаан, Мор или кто-нибудь ещё способен прийти вам на помощь? Как же слабо это звучит, что «Сигмар помогает тем, кто помогает сам себе». Судьба людей уже давно перестала его заботить. Боги вас уже предали, да стыдливо отвели взор.

Барон продолжал испепелять меня своим взором.

— Ваши орды только горят! Ублюдки рубят друг друга, не способные создать ничего, только разрушать. Деградировали до животных!

— Таких ли уж животных? Только ли служение «доброму» богу сделало тебя «цивилизованным»? Мы сражались за доблесть и внимание богов, что наделяют силой своих чемпионов. Реальной, а не мнимой. И даже ты не лишён порока! Любой способен ощутить твою кровавую похоть. Ты хочешь бороться против себя самого?

Барон сам подошёл ко мне на шаг ближе. Я не знал его имени или фамилии. Один из представителей великого рода, что держал Мариенбург столетиями под нашествиями сил, способных обуздать сами стихии. Он обвёл руками всех солдат вокруг себя.

— Наш город горел больше трёх раз. Магией, сталью и руками мы молили богов помочь избавить нас от гнева северян. И мы избавились от них, вот этими руками, — он хлопнул латными перчатками. — Боги помогают тем, кто сражается! Если потребуется, я задушу тебя твоими же кишками и вскрою твой панцирь, как открыл бы устрицу. Уходи, пока ещё есть возможность и молись своему демону, из чьего чрева вылез.

В стороне доков началось какое-то движение. Были слышны ломающиеся доски, вопли людей. Кричали мужчины, женщины, их голоса были наполнены болью и агонией и через мгновение сливались в сплошной хор. На один из мостов через узкий канал выбежал человек. Мы все устремили свои взгляды к нему. Его тело выглядело опалённым, одежда лоскутами спадала в воду, он держался за стену и просто покачивался, перестав кричать. Постепенно он начал краснеть и плоть принялась кусками опадать с него, обнажая внутренности и кости. Я перевёл взгляд на шокированного барона.

— Уже сейчас чума даёт всходы. В южных доках множество черни только и ждёт, когда кто-нибудь из стражей отвернётся, чтобы утащить добычу в подворотню и там искромсать на части. В подвалах они славят Князя, что дарует им извращённые удовольствия пытками и отрезанием каждого кусочка от жертв. И знаешь, барон, кто из нас честнее?

«Проклятый Цвельф, он начал сразу после моего ухода. Если получится, вырву ему руки из суставов, — пронеслось в голове». Уже сама эта мысль внезапно вызвала волну удовольствия по телу.

Ответом стало только презрительное хмыканье. Барон сплюнул прямо на камень.

— И ты пришёл сказать мне об этом в лицо! Да я лично сожгу каждого культиста! Каждого еретика! Мутантов повешу на столбы и, попомни моё слово, в Мариенбурге не останется ни одного служителя Губительных сил. Он будет чист от порчи, и никто из демонов ничего здесь не добьётся.

— Ты хочешь сразиться с приливом? Наказать само море? Оно напрочь смоет тебя и жалких приспешников. А теперь, барон, прислушайся к себе. Хочешь тёплой крови? Так зачем сдерживаться? Они там, на улицах. Ждут, когда за ними придёт их жнец.

— Никогда и никто из ваших не был настолько глуп, чтобы прийти ко мне и начать говорить. Предал свой род, своих родителей, своего бога! — барон хлопнул рукавицами два раза.

Воздух начал густеть. Всё вокруг на мгновение словно исказилось странной волной, потянуло непривычной свежестью, запахи на мгновение исчезли.

На нагрудник сразу обрушилось несколько ударов. Икру пробило что-то острое. Раздался выстрел. Из-за прохода в Штадсраад тут же выбежал рослый и высокий мужчина, в руках он держал здоровенный молот, а за ним следовали и другие солдаты. Мечники, алебардисты выбегали из-за подворотен.

Я перехватил одну из алебард, с силой рванул её на себя, чтобы получить укол прямо в щель шлема. Щёку порвало и на шею устремился целый поток горячей крови. Свободной рукой ухватившись за древко, мне удалось сломать его одним мощным ударом. Ещё выстрел! Барон отошёл на несколько шагов и просто наблюдал, пока высокий мужчина с молотом спокойно подступал всё ближе, под прикрытием нескольких алебардистов.

— Налегай, бей! — голоса раздавались со всех сторон.

Наступило время решать свою судьбу. Я начал размахивать руками и заставил алебардистов отступить. Щелчок, клинок отцепился от пояса как раз вовремя, чтобы отразить удар молота. Внутри начала закипать злость, причём сразу на весь мир. Дурацкая сделка! Чёртов город, настолько изъеденный демонической порчей, что даже сами демоны испытывают отвращение, когда говорят о нём. Мощный удар прямо в нагрудник мужчины, священника Манаана, морского бога. Его взгляд был сосредоточенным, но пьяным. Зависимость давала о себе знать. Фанатики своих убеждений готовы умирать ради того чтобы усилить свою идею новой надеждой. Каждый станет мучеником для остальных. Однако Цвельф не оставил выбора!

Священник испытывал похмелье, головная боль точно не давала ему реагировать. Стремительный удар кулаком прямо в лоб это показал. Он не успел увернуться и его лоб покрылся кровью. Внезапно мне грудь упёрлась алебарда. Башнерубом я отвёл её клинок и нанёс колющий удар по самому алебардисту, попав ему в живот. Раздалось ещё несколько выстрелов. Я ощутил как кости содрогнулись под давлением пуль, что разрывали плоть внутри моей брони. Нужно было отступать.

Барон уже успел скрыться. Рядом пробегали гонцы, которые торопились доставить многочисленные просьбы о помощи от стражей по всему городу. Теперь всё стало вполне различимым. В каждый крик агонии вклинивался низкий, утробный демонический вой.

Я начал отбегать, люди не стали бросаться в преследование и пытались оттащить своих раненых. Как только я преодолел мост через канал, что вёл к южным районам, моему взору сразу предстала картина. Чумоносец бился с несколькими мечниками. Они не носили знаков различия и, почти наверняка были наёмниками. Его ржавый, покрытый гноем нож уже не наносил ударом. Единственный глаз, покрытый плёнкой, блаженно смотрел вдаль, пока его живот разрывался под ударами мечей и булавы.

Воины заметили моё приближение и даже не стали реагировать, торопясь разделаться с демоном. Когда очередной удар вскрыл его живот и наружу полилась вёдрами гниль вперемешку с отвратительной массой, все услышали смех, после чего он ожил и парой стремительных выпадов вскрыл шеи наёмникам. Последний успел отбить атаку, после чего булавой выбил чумоносцу глаз, раздробив голову. Тот упал, содрогаясь в безуспешных попытках достать цель.

Человек сбежал, однако мне было не до него, нужно было добраться до таверны, после чего оценить положение. Город стремительно горел в демоническом пламени. Ужасы Тзинча, демонетки Слаанеш, кровожады Кхорна… Вся демоническая нечисть стремительно вылезала на улицы из появляющихся разломов. Само пространство и время содрогнулись, как от болезни, начав сворачиваться. Энергии сходили с ума в безумном вихре, что находился над городом, тонкой струёй нисходя вниз, к таверне.

— Что, не нравится? — позади раздался усмехающийся грохочуще-кряхтящий голос.

Обернувшись, я увидел перед собой здоровенного демона. Гигантский гуманоидный ворон, высотой метров пять, расправивший гигантские крылья. Его глаза светились колдовским огнём, а сам он держал массивный посох. Позади него открылась словно рана в реальности, непрерывно источавшая болезненный зелёный свет, от которого камень трескался, а немногочисленная зелень в его зазорах гнила и разлагалась.

— Наши условия раскрылись с новой стороны, — продолжил демон, перехватывая посох.

— Город был нужен нам целым. Ты подговорил колдуна? — мой вопрос повис в воздухе, прямо перед тем как я услышал его чирикающий смех.

— Вспомни, единственный, кто пришёл к тебе, дал ещё один шанс, когда ты, смятый в железо и кровавую массу лежал на гниющей листве. Это я, тот, кто подарил тебе вторую жизнь. Новую, полную амбиций и нового знания. Колдун лишь ускорил процесс исполнения наших обязательств, — чирикающий смех демона становился раздражающим.

— Я вырву твои крылья, оторву голову, а потом сплющу в мяч, — мои угрозы вызвали у крылатого только приступ смеха.

— Приходи к месту призыва. Там мы решим, как поступить с нашей сделкой.

Я рванул к нему, но демон отпрыгнул назад, словно нырнув в нору и исчез. Пространство было совсем хлипким, если твари могли позволить себе подобное.

Однако выбора не оставалось, нужно было прокладывать себе дорогу. Я пошёл. Каждая улочка, каждый канал, весь город мигом превратился в арену смерти. Демоны медленно расходились от южных доков к более богатой северной части. Безумные культисты высыпали на улицы. Их тела лежали прямо посреди улиц, часто совсем раздетые, на них были видны метки Тёмных богов, порой напоминавшие шрамы. Их убивала стража, убивали демоны.

День

Я смог добраться до Твидстраад, отсюда на большой лодке казалось реальным доплыть до места. Демоны не обращали на меня внимания, однако повсюду слышался их смех и сдавленный рык.

Прямо передо мной была выстроена настоящая фаланга. Алебарды рвали демонов, налетавших на строй словно волна. Очередная демонетка, с заклдывающим уши воем, подбежала к строю и элегантно ушла от нескольких уколов. Однако получила остриём нескольких алебард в бедро, а потом ещё несколько ударов в грудь, после чего почти сразу безжизненно повисла на них.

Алебардисты закричали в панике, когда увидели как я бежал им навстречу. Спина мёртвой демонетки хрустнула под моим сапогом, когда я наступил на неё. Солдаты сделали несколько шагов назад, попутно сразив несскольких чумоносцев, вышедших из-за соседнего переулка.

Кончики клинков снова упирались в грудь и живот, но теперь ситуация оказалась иной. Руками я разводил эти стальные ветви в разные стороны, боком пробившись поближе к строю. Испуганный человек передо мной вскрикнул от боли, когда мой меч мягко вошёл в его живот. Остальные отшатнулись, строй колыхнулся. Кулаком отбросил ещё одного. Мушкеты во втором ряду не успели досыпать порох в разряженные стволы своего оружия и теперь отступали вместе с остальными.

Взмах, взмах, мерный замах. Головы летели, доспехи сокрушались, трескались и покрывались кровью. Когда-то светящиеся на солнечном свету кирасы потемнели от покрывавших их жидкостей. Удар кулака отправил на землю очередного бойца. С радостным криком ещё одна демонетка бросилась вперёд, поодаль несколько демонов также вклинились в строй людей. Их оставалось всего-то несколько десятков и с каждым мгновением количество сражающихся воинов сокращалась.

С приятным хрустом голова демоницы отделилась от тела, а Башнеруб покрылся ещё и ихором. Внутри меня вскипела ярость. Демонические твари бросились собирать жатву и подчиняться не собирались! Эта буря была не моей, а стала волной безжалостного потустороннего океана, который теперь захлестнул каждую улицу. Маленькие порталы, словно гнойники на теле разорванной, воспалённой реальности… они открывались везде и повсюду, порождая демонов и тёмных тварей. Небольшие бесята веселились на самом краю канала и корчили рожи, наблюдая за тем как чумоносец пытался отбить удар Башнеруба. Но его оружие только высекло искры и сломалось, после чего грудь была сразу буквально разрублена, обнажив позвоночник.

Рёв демонов стал ещё более громким, хохот нарастал, как и моя злоба на самого себя. В погоне за жизнью было оставлено всё, что было раньше. А что теперь? В спешке принятое решение обернулось кровавой баней и только сейчас мне стало это понятно. Думать о сражениях было одним, а вот участвовать воочию… стало совершенно иным. Но выбора не оставалось. Нужно было завершить дело, показать собственную силу.

Город слишком быстро менялся. Вокруг словно начал опускаться зеленоватый туман. В глазах мутнело уже через пару десятков метров, а вой демонов и людей сливался в единый хор, и буквально оглушал. Очередной шаг, вынужденный вдох зловония, шедшего из каналов. Я на мгновение остановился посреди мощёной улочки. Возле дверей валялись мёртвые тела, и как раз в это мгновение, прямо перед моим лицом одна из стен внезапно преобразилась, из неё полезло красное демоническое отродье. Удар кулаком в рогатую морду вызвал у неё рёв ярости, а сама она начала заливаться ихором. Пока тварь рванулась вперёд, я уже успел выставить перед собой клинок, на который она и нанизалась.

Тут же сильный удар сзади! С разворота я попытался ответить, однако невероятно сильный толчок заставил моё тело с импульсом полететь прямо в стену, где только что закрылся портал. Стена проломилась, с шумом я влетел в какую-то комнату. Пахнуло пылью и сырым деревом. Чудом удержавшись на ногах, я наконец-то смог развернуться и увидел перед собой очередного противника. Это был кровожад, мгновенно прыгнувший в иное измерение. Всё предсказуемо! Один удар сердца, второй, третий… Разворот и удар! Башнеруб легко вошёл в демоническую плоть в районе бедёр, разрубив демона пополам.

Отряхнувшись, я тут же двинулся наружу. Громыхнуло слева, и буквально тут же перед глазами мелькнул разряд. В ноздри ударило запахом озона, от которого перехватило что-то внутри. В очередной раз крылатый демон стоял передо мной.

— Продолжим же! — торжественно провозгласил он, расправляя свои потрёпанные крылья. — Вспомни тот момент, когда копыто вбивало тебя в землю, и вспомни своего единственного благодетеля, неверный слуга.

Пространство вокруг разорвало оглушающим смехом. Я рванул вперёд, только чтобы посох демона ударил в грудь. Но этого было достаточно. Отшатнувшись, я перехватил древко и отвёл его в сторону, уклонившись от очередного разряда зелёной молнии. Демон отпрянул с ловкостью, присущей настоящему циркачу.

— И что же? Те слова были сказаны, и ничего их вернуть не сможет. Но у тебя остался последний шанс!

Мы на мгновение остановились. Смотреть в эту расплывающуюся в зеленоватом свечении клювастую морду было просто отвратительно!

— И о чем же мы можем договориться? Демоны не должны были устроить резню!

— Ты действительно желал пойти против природы? Дурак! И ты прекрасно понимал в своих мыслях, что желаешь устроить. Но нежелание принять реальность тебя подвело, сделало недалеким кретином. Ты хотел вернуться к иллюзии и принял первую протянутую руку сначала один раз, а затем второй, — демон разразился громким смехом.

Справа мелькнул силуэт. Бесформенная фигура попыталась ударить парой рук, однако тут же их лишилась от одного взмаха. Этот «колобок» мгновенно укатился за ближайший угол. В затылок словно пришёлся удар молотом. Громыхнуло.

— Не отвлекайся! Познай же свою правду! — с этими словами крылатый запустил ещё одну молнию.

Её удалось поймать клинком. Тот принял магический снаряд и тут же озарил округу красным сиянием. Однако сильнейшая волна боли всё равно прокатилась по телу.

— Предлагаю тебе сделать последний выбор, способный причинить боль! — прокаркал демон.

— Хочешь сказать, есть ещё выборы, способные причинять мне боль? — удалось прохрипеть ему в ответ, одновременно высматривая очередной момент для атаки.

— Открытые тобой врата, породили десятки мучеников. Царства наполняют собой это место! Они пируют над этим городом и ты можешь пировать тоже! Оставь прежние сомнения и скажи своё подлинное «Да» новому Повелителю!

Я остановился. Демон прищурился. Мы оба пару мгновений смотрели друг другу в глаза. Эти белёсые зрачки твари словно были окружены коркой из переплетённых мышц и обнажённых сухожилий, создавая причудливые узоры.

— Оторвать тебе крылья будет моим желанием!

Мои слова подкрепились стремительным рывком в сторону твари. Крылатый, впрочем, снова отпрянул, однако на этот раз у него позади был очередной узенький канал и отступать было уже некуда. Он перехватил посох, и ударил мне в голову.

Эффект был таким, словно по чистой голове жахнули кувалдой! Мир на секунду потемнел. В грудь ударил кулак, состоявший из чистых мышц. Теперь мне виднелось стремительно зеленеющее небо, а словно откуда-то издалека доносился яростный смех.

— Так вот кому ты принёс присягу… — грязные смешки стали ещё более издевательскими. — А мы с тобой только начали, смертный!

Под городом

Узкий тоннель успел пропахнуть землёй и торфом, однако три пары цепких лап стремительно бежали всё дальше и дальше. Рик на мгновение остановился и принюхался.

— Слабаками несёт-несёт, — быстро крикнул он товарищам, что успели уже немного оторваться.

Пик и Крип остановились и принюхались. На их мордах можно было прочесть вожделение в тусклом свете их зеленоватой лампы.

— Дальше-дальше, в туннеле, — прорычал Пик, удерживая свой кривой клинок.

Они знали, что там будет много камня, много богатства. Сделку заключал другой клан, а покупатель уж и подавно не будет подозревать их. Утащить такое количество камня и пировать до конца дней — вот о чём они мечтали!

Через минуту они заметили впереди свет масляных ламп, несколько фигур и массивную деревянную дверь. Зашептались, скрывая свои лица и тела в громоздких, свисающих безвольными лоскутами плащах.

Рик вышел слегка вперед и выглянул из-за угла, параллельно втягивая воздух. Внутри вся его сущность преисполнилась радостью. Это были не полноценные воины, закованные в доспехи. Крип взгромоздился рядом, тихо бряцая пластинами своей ржавой брони.

— Порченые? — тихо спросил он, получив только кивок в ответ.

— Тихо-тихо, Пик-пик, давай! — прошипел Рик.

Пик выскочил в проход, в его руках мелькнула матово-стеклянная сфера, которую он тут же бросил к дверям. Фигуры в балахонах встрепенулись, послышался звук разбитого стекла, после чего весь проход почти мгновенно заволокло зелёным дымом, откуда слышались всхлипы и сдавленный кашель.

Осталось только натянуть те металлические шлемы, о которых говорил техник клана Скрайр. Вся троица сделала это, подключив длинные трубки к сумкам на поясе, как и говорил тот же техник. Рик похлопал по этой сумке.

— Вперёд! — пискнул он, подбадривая товарищей.

Они рванули дальше, войдя прямо в облако. С облегчением они увидели ещё подёргивающиеся тела людей в балахонах, их конечности были искажены, лица испорчены. Множество язв, руки и ноги превращались в пульсирующие сгустки плоти. Это были больше не люди в прямом понимании и скавены мысленно воздали хвалу Рогатой крысе за то, что они смогли так легко избавиться от охраны у входа.

Стремительно открыв дверь, Пик залетел в помещение первым. Тут же послышались вскрики и звук разбитой сферы. Небольшая комната наполнилась ядовитым дымом. Крип запутался в дыме и прижался к стене. Как будто из ниоткуда в его сторону устремилось щупальце. Человек в длинном балахоне, с покрытым кровью лицом, это он пытался достать до него! Кривой клинок стремительно рассёк плоть на конечности, после чего острая кромка треугольного щита вонзилась прямо человеку в живот. Крип пихнул его, заставив противника упасть.

— Слабак! Невкусное мясо! — победно пропищал он.

— Не болтай-болтай! — внезапно окликнул его Рик, одновременно с этим уходя от удара палицей.

Вся комната пропахла внезапной смертью, вонью яда и мускуса. Однако уже через мгновение все трое смогли найти друг друга в этом тумане, равно как и проход дальше. Их вёл отчетливый запах камня, манил. До вожделённого богатства оставалось не так и много, а с этими запасами они могли подумать о том как сделать их собственный клан ещё более великим.

Следующая дверь, однако теперь враги были готовы. Они знали про это. Крип первым выбежал в комнату, отразил удар искривленного клинка щитом и почти наугад ткнул врага в брюхо. Ему противостояла искажённая тварь, не человек. С рогами, разбросанными по всему телу и выступающими сухожилиями, полностью обнажённая и лишённая половых признаков.

Остальные двое товарищей проскользнули, пока Крип отбивался уже от нескольких врагов. Начали открываться двери с разных сторон, помещение стремительно наполнялось воющими тварями. Они рвались к нескольким скавенам, стремясь порвать их на куски. Их покрытые шипами щупальца практически дотянулись до их шерсти, когда послышался стук очередной сферы. Твари завыли ещё громче, однако Крип, словно стальная стена, отбивал каждую атаку, пока остальные пытались просто избегать каждого удара бьющихся в агонии тварей. Даже умирая, они обрушивались на них, словно прибрежный шторм, налегая телами и волнами стуков по стенам, по щитам, их ихор покрыл собой мечи скавенов, заставляя крысолюдов короткими писками подавать команды о помощи.

Через минуту всё было кончено в очередной раз, пол оказался устлан порчеными трупами, каждый камень и кирпич были покрыты толстым слоем сворачивающейся тёмными сгустками крови и прочими жидкостями.

Они остановились на мгновение, чтобы перевести дух.

— Пик, у тебя есть-есть? — с надежной пискнул Крип.

— Ещё две-две, — ответил Пик, похлопывая свой пояс.

— Дураки, дышите спокойней, не дайте-дайте голоду захватить вас посреди дела-дела! — рыкнул Рик.

Внутри каждого бушевала ужасная смесь гнева и страха. Им было страшно заходить дальше, даже при всём технологическом превосходстве. Словно последняя обитая металлическая дверь скрывала за собой нечто совсем страшное.

— Это должна быть она, — заключил Крип, подойдя к двери и простукивая её когтем.

— Они ведь закончились? — недоверчиво вопросил Пик.

— Нет. Ещё остались там, за ней, — ответил Рик.

Стоять в зелёном тумане, пока он оседает могло быть сопряжено с рисками. Неизвестно, сколько ещё могли протянуть фильтры, поэтому Рик, перебарывая собственный страх и желание испустить ещё больше мускуса страха кивнул Крипу и показал Пику на его сферы.

— Готовься бросать-бросать! — Рик покрепче ухватился за свой сгорбленный клинок и внутри начал активно молиться Рогатой крысе об удаче в бою.

Удивительно, что мутанты не закрывали двери за замки, подумал Крип, когда проход начал постепенно открываться перед ним. Они оказались в просторном складском помещении, доверху набитом коробками, от которых, казалось исходило зеленоватое свечение. Многие были уже вскрыты и пусты, но ещё больше остались нетронутыми. Ряды образовывали длинный коридор, который заканчивался каменной аркой, ведущей в большой и просторный зал, откуда виднелся болезненно-зелёный свет, от одного взгляда на который начинало болеть горло.

Скавены столпились у входа и завороженно смотрели прямо в сердце бездны, туда, откуда исходило свечение. Камень придавал бушующим энергиям силы и в такой близости начинала болеть голова, уши звенели непрерывным писком, угрожая разорвать её на части.

Крип мигом подошёл к одной из коробок и щитом сбил крышку. Его взору предстало множество мелких зеленоватых кристаллов, переливающихся во тьме. От этого вида его охватила эйфория.

— Оно! Нашли-нашли! — воскликнул он.

Рик подскочил к другой коробке. Одним взмахом он поднял ветшалую крышку и схватил кусочек варп-камня. Сквозь лапу начали проходить искажающие энергии, но это было не важно. Ее покалывало, она слегка заболела. Он смотрел на вожделенное богатство.

Пик подбежал и встал рядом, его морда оскалилась, глаза блеснули зеленоватым отблеском.

— Сумеем вниз-вниз, пора, — пропищал он, осматривая товарища.

С другой стороны коридора громко бахнуло — здоровенная фигура в латной броне выбила дверь одним мощным ударом. Вокруг неё тут же начали вихрем закручиваться энергии, видные невооруженным глазом. Колдун готовился уничтожить всех вокруг своим заклятием. Пик выскочил вперёд, занося руку с очередной сферой в руке. Одно мгновение, и энергетическая молния ударила прямо в него, заставив испустить срывающийся на хрип писк, покрывая его огнём и превращая в обугленную куклу. Всего пара ударов сердца — пламя добралось по пояса, где висело несколько сфер, одна из которых была особой, нужной для уничтожения целого туннеля. Запасной план воспламенился, буря вырвалась зелёным пламенем, настолько горячим, что никто в комнате не успел ничего осознать или ощутить, прежде чем их кости были поглощены полыхающими, колющими потоками огня и энергии.

Где-то на улицах?

Силы вставать испарились. В глазах потемнело, однако нечто внутри всё ещё испепеляющим огнём обжигало внутренности и заставяло тело подниматься, чтобы принять очередной удар посоха в грудь, который отправил меня наземь. Крылатая фигура повисла над моей головой, занося оружие для добивающего удара…

Хлопнуло… Снизу. Меня откинуло в стену, тело целиком щипало, словно его погрузили в кипяток. Множество тонких игл протыкало доспехи, вонзаясь в плоть. Раскрыв глаза, я убедился — жив, дышу. Глубокий вдох дал достаточно сил, чтобы начать стремительно подниматься, скидывая с себя оставшуюся черепицу, какие-то куски пахнущего гнилой рыбой дерева и обожжённую глину.

Башнеруб крепко держался в руке, так что, приподнявшись с колен, мой взор принялся искать следы демона. Всего за мгновение город, или то, что от него осталось, разительно преобразилось. Энергии продолжали бушевать, однако сам шторм начал постепенно стихать, прорыв словно несколько стабилизировался, или же… Словно поедал сам себя…

Демон оказался напротив, он находился в ещё более незавидном положении. Прямо за крылья его держала здоровенная тварь, с хищной ящероподобной мордой, усеянной множеством длинных клыков. Его лапы напоминали огромные лопаты, а когти, словно заправские имперские клинки глубоко вонзились в плоть его жертвы. Его матовая кожа была очень темной, практически чёрной, а от одного только взгляда на эту рогатую тварь, внутри зарождалось чувство первобытного страха.

Резким движением рогатый отделил крылья, его противник забурлил, однако в эту же секунду, всего парой движений он оторвал и голову. Безжизненное тело, обливаясь демоническим ихором, постепенно оседало наземь, пока эта огромная фигура поворачивалась ко мне. Взгляд его впалых глазниц ничего хорошего не предвещал. От него словно исходила аура изничтожения. Сам варп вокруг него извивался в агонии, самоуничтожаясь в потоке чистой энтропии. Словно он олицетворял истинное, первобытное разрушение, то, что состаривает, убивает, уничтожает саму реальность. Как будто он явился ржавчиной, что постепенно разъедает реальность, превращая её в ничто.

Этот демон казался чуждым даже посреди этого места, где отсутствует само понятие того что реально, а что, является сомнительным. Он сделал шаг вперёд, его веки слегка опустились — он прищурился, внимательно разглядывая мой силуэт.

Пыль от взрыва, разрушившего несколько стен вокруг, поднялась, из-за чего в груди словно бушевал собственный ураган. Немного расфокусировав глаза, я пытался удерживать всю его фигуру в поле зрения, чтобы поймать тот момент, когда он перейдет в атаку. Однако демон не торопился. Будучи даже выше меня на пару голову, он слегка пригнулся и внезапно в моей голове начал слышаться голос, раскатистый, словно эхо в горах.

— Маловато в тебе мяса, вместо костей калёная глина, внутри брюха только песок, — в голосе слышалось что-то похожее на разочарование. — Поддался на первый же уговор.

Демон в одно мгновение оказался рядом со мной. Я инстинктивно выкинул вперед руку с Башнерубом, но тот её перехватил в районе предплечья. Резкая боль оглушила, мир вокруг потемнел, а моё тело вновь ощутило полёт. Раскрыв глаза, я увидел серое небо. Там были бушующие силы, но мне не хватало сил собрать волю в кулак, чтобы увидеть их воочию. На мгновение я перевёл взгляд на правую руку, слегка наклонив голову. Грудь пронзило что-то похожее на отчаяние от битвы, в которой нельзя выйти победителем. Кровь хлестала из предплечья, а самой конечности уже не было. Она оказалась в цепких когтях демона, нависшего надо мной.

— Эта мишура, — он потряс конечностью, — Она не скроет от меня твоей правды. В тебе нет настоящего, ты ни ко мне, ни к ним приковаться не сможешь.

Глухой стук. Тварь слегка пошатнулась и на мгновение повернулась, издав глубокий рык. В грудь прилетел удар, то было чье-то копыто. Вновь раскрыв глаза, я, словно в замедленном времени наблюдал за парочкой демонеток, начавших смертельный танец с демоном. Они пытались дотянуться до него своими хитиновыми клешнями, захватывали его плоть и рвали, заставляя яркий оранжевый ихор проливаться на землю.

Они кружились в танце, но черная тварь уходила от большинства атак. Словно огромная тень он схватил одну демонетку, разломив её на две половины, после чего наклонился, пропуская над собой клешню, а затем ногой вспорол брюхо второй. Острые когти вошли настолько глубоко, что она также развалилась напополам.

Воздух пронизал запах озона, ощутимый даже сквозь повисшую сладкую вонь гниения. С грохотом в спину монстра ударила зеленоватая молния, затем ещё одна. Покалывания усилились, превратившись в сплошной поток боли, словно что-то на поверхности истиралось, истлевало, проникало внутрь, под доспехи. Я смог отползти к одной из покосившихся деревянных стен, с которой постоянно падали опилки и куски гнилого, мягкого дерева. За мной тянулся ярко-красный след, подняв взгляд с которого я заметил, как мой противник схватился с не менее страшным оппонентом.

Огромный розовый демон, чье лицо было похоже на человеческое, только словно выплавленное в металле, а его руки венчались здоровенными когтями. На груди красовалась мерцающая отливающая бронзой кираса, покрытая множеством символом. Издавая оглушительный рёв и не менее жуткий рык, они бросились друг на друга, взмахивая руками и уклоняясь от атак. Это продолжалось недолго, прежде чем тёмный демон смог вонзить свои когти под кирасу своего противника, глубоко врезавшись в его плоть. Тот не остался в долгу, схватив того за мощную шею.

Боль отступила на мгновение, ибо я узрел свою цель. Они застыли в невозможности закончить схватку, неспособные сделать один, самый решающий, последний удар. Победителя в этой битве не было, однако мне не хотелось видеть этого чёрного здоровяка выжившим. Поднявшись, я бросился вперёд, под хруст камня и гнилушек под ногами, что в изобилии теперь покрывали всю улицу. Схватив Башнеруб, я почти через секунду оказался позади этого демона. Само пространство вокруг него ощущалось словно бы стерильным, лишённым самой сути жизни. Воздух кололся при вдохе, а сам он быстро взмахнул ногой, предупреждая моё движение. Эти когти вошли глубоко в живот, сжались, сминая всё, что там было… Я словно нанизался на шампур и отшатнулся, наблюдая за его покрасневшими когтями, отделившимися от моего тела. На последней силе воли, я рванул вперёд.

Вверх… Вверх… Левая рука не могла набрать и половины той силы, что была у меня раньше, однако я занёс клинок и быстро опустил его, тут же уворачиваясь от очередного взмаха его ноги. Почерневшая сталь с глухим стуком погрузилась глубоко в шею демона, практически отделив его голову от тела. И в моей голове, словно оглушительный взрыв, раздался крик, поваливший меня наземь. Мысли опустели, на мгновение вокруг оказалась лишь чёрная пустота. Пульсациями она расширялась, но одновременно с этим резко сужалась, и сквозь неё постепенно начал проглядывать мир…

Передо мной лежало два неподвижных тела, которые стремительно распадались прямо на глазах превращаясь в уносимую ветром пыль. Из моей груди непроизвольно вырвался обречённый выдох. Воздух изменился, он стал гораздо гуще. Стены вокруг покрылись трепещущей, дрожащей в агонии массой, оплетающей стены. В небесах облака закрутились в огромную спираль, двигаясь с огромной скоростью.

Опираясь на единственную руку, я с трудом поднялся, только чтобы кинуть ещё один взгляд на омертвевшие останки демонов. Тела прислужников Слаанеш уже практически пропали. Где-то внутри меня появилась эмоция, сильное чувство. Довольство… исказившее мои губы в злорадной ухмылке. Они больше не посмеют беспокоить меня… Смотреть на свою кирасу и ниже совершенно не хотелось. Мышечные сокращения сковывали грудь, заставляя меня делать глубокие вдохи ртом. Нужно было двигаться дальше.

Только одно волновало что-то внутри. Всё вокруг начало кричать: «Ты не в этом мире!». Мысли медленно стали выжигать мозг осознанием этого факта. Всё казалось чужеродным. Даже кусочки досок на мостовой были странными, искажающимися, нестабильными. Словно я находился во сне и уже не мог вспомнить мелких деталей, и потому они подменялись чьей-то больной фантазией.