Огр. Слуга Хаоса

Глава 4

Находиться в темноте было приятно. Однако резкая боль, пронизывающая всё тело, постепенно привела меня обратно в реальный мир. И хотя тьма была всего-лишь мгновением, тогда оно показалось мне практически вечным. Я думал, что спал на своей мягкой кровати. Ортопедическая подушка словно бы подпирала мою голову, пуховое одеяло мягко щекотало подбородок, когда я подтянул его к себе поближе. Внутри было такое спокойствие и радость, которой мне ещё не доводилось чувствовать.

И вот, мои глаза открылись. Передо мной простиралось закатное небо, покрытое чернеющими вдалеке облаками. Ветер щипал кожу, а голова болела. Мне очень не хотелось этого делать, но требовалось и я с трудом пошевелил руками. Оказалось, что всё моё тело находится в глубоком снегу, ещё повезло, что не полностью ушёл в сугроб. Каждое движение отдавалось стреляющей болью. Память постепенно возвращалась и я наконец-то смог вспомнить, как ложился спать перед тем как очнуться тут. Я вспомнил недавнюю битву со зверолюдами и испустил громкий стон, наполненный всем моим внутренним отчаянием и страхом — дракон мог быть неподалеку. Однако, судя по тому, что я все ещё оставался жив, преследовать меня он не стал.

Моя правая рука осторожно дотянулась до головы. Рассечение на голове уже не кровоточило, а напротив, ороговевшие ткани начали постепенный процесс восстановления. Я перевёл взгляд на свою руку. В нескольких местах были синяки и гематомы — прилетело довольно крепко. Решившись осмотреть левую и слегка приподнявшись, я осторожно разгрёб снег и поднял её. В паре мест кожа оказалась оцарапана и ободрана, однако ничего серьёзнее царапин не было. Ещё раз повезло.

Ноги слушались команд без особых проблем, и бегло их прощупав, я убедился в отсутствии переломов или кровотечений. Остальное моё тело было покрыто уколами, глубокими царапинами, такими, что можно было разглядеть мясо. Однако кровь уже свернулась. Я не мог знать, сколько крови потерял, но немало снега вокруг меня окрасилось красным. Конечно, тело огра вмещает в себя намного больше крови, чем человечье, правда, никто не знает, где пролегает та самая грань, когда у меня начнётся анемия с усуглубляющими симптомами?

Припасов не было, а в животе уже начинало урчать. Протерев глаза, я попробовал постепенно встать. Это получилось не с первой попытки. Издав несколько громких стонов, я наконец-то выпрямился и, прикрыв глаза, с силой вдохнул морозного воздуха. Он немедленно начал щипать в носу и не слишком приятной прохладой разлился по моим лёгким.

И тут, в паре метров впереди я заметил здоровенный чёрный валун. Присмотревшись внимательней, я понял, что это не камень, а голова и шея дракона. Он отгрыз себе одну из голов?! В ней же торчал мой меч Башнеруб. Сделав несколько больших шагов, постоянно оступаясь в глубоком снегу, я подобрался к голове, знатно плюхнувшись на колени и теперь, опираясь на неё же, принялся доставать меч прямо из застывшей пасти. Отвратительные твёрдые сухожилия с липкой, загустевшей слизью вызывали только отвращение. Твердые чешуйки были немногочисленны и соседствовали с открытыми костями. Я осмотрел травмы, которые причинил твари. Глотка была сильно разрезана. Судя по всему, голова отмирала и зверь принял единственное верное решение.

Внутри меня тут же возникло ощущение жестокого голода. Я смотрел на эти ужасающие сухожилия, слизь, превратившуюся в корку, обнажённые мышцы, и мне хотелось сожрать всё это прямо здесь, совершенно сырым. С большим трудом я смог отогнать эти мысли. Прямо сейчас устраивать пирушку с поеданием неизвестного мяса настолько мутировавшего существа было, как минимум, неразумно. Но и бороться с инстинктами оказалось крайне непросто. То, что ещё совсем недавно было механическим рефлексом, доведённым до автоматизма, перебить реально только если постоянно держать контроль над каждым действием и мыслью. И из-за этого где-то внутри также разгорелась животная ярость, злость, требовавшая выплеснуть её наружу.

«Да что-же такое! Не сожрать, так разбить — зло подумал я, сплюнув на снег, продолжая подавлять ненужные желания и стремления».

Я посмотрел наверх. На высоте в несколько десятков метров отвесного склона виднелась та самая башня из чёрного материала. Однако никого там не было. Вокруг меня только завывание ветра, только холодная пустота.

Обессилев, я присел. Предстояло принять важное решение. Возможно, что остатки припасов уцелели там, наверху и тогда я смогу выйти из этой ситуации. Поэтому требовалось понять, как же попасть наверх. Склон был очень крутым, пару минут я просто размышлял о том, как мне поступить. Взвесив все за и против, посмотрев на свои мощные руки, я решил, что попытка всё равно не пытка. И принялся разгребать снег.

Тело огра сильно отличается от человеческого. Подкожный жир делет своё дело и не позволяет замёрзнуть. Представители людей уже бы получили смертельное обморожение, пролежав несколько часов без нормальной теплоизолирующей одежды под снегом. С этой мыслью я упёрся ногой в один из камней и положил начало своей карьере огра-скалолаза, используя меч не по назначению, а просто втыкая его в землю. Я понимал, что для него это ничем хорошим не закончится, но и выбора не было, мне требовался надежный упор.

Дополнение. Бой за лидерство

— По какому праву, ты, Лог, лишаешь нас добычи? — кричал на меня молодой бык, Ролг, тыча в мою сторону своей дубиной.

— Кто сильнее, тому больше и достанется, — сухо парировал я, вгрызаясь в баранью ногу.

— Вставай, немедленно уходи от костра! Я хочу всё! — не унимался мой оппонент. — Я принесу это тирану, я! Я стану самым главным!

— Горот умер. И ты решил? Мало тебе смертей? — ответил я.

Ответом стал металлический лязг. Ролг сбросил свою пластину и жестом пригласил меня к дуэли.

Вздохнув, я встал и начал возиться с ремнями. Через пару секунд моя пластина также лежала на земле. Противник встал напротив, выкрикивая ругательства и страшные проклятия. Остальные огры с каким-то подозрением сосредоточились немного поодаль и разглядывали наше противостояние.

С диким рёвом бык рванул в атаку. Я перехватил меч и успел отойти. Его дубина упала прямо в костер, высекая множество искр, разбрасывая горящие поленья и мясо в разные стороны. Я успел нанести ему лёгкий порез, а он с разворота ударил меня дубинкой прямо по пузу. Мы разошлись на несколько шагов, держа руки на местах удара. Его бок постепенно покрывался кровью, и мой противник бешено смотрел на меня. В его глазах читалась безмерная жажда крови.

— За это, я тебя добивать не стану! Я сожру тебя живьём! — с диким криком он вновь пошёл в наступление.

Я отступал, отбивая удар за ударом, так как был крупнее, сильнее, а он чуть помоложе и маневренней. Однако у меня было преимущество — меч, тогда как его деревянная дубина хоть и была хорошо изготовленной, не могла наносить настолько ужасные раны.

Отпарировав очередной удар, я сблизился и пока мой противник перехватывал оружие, нанёс ему мощный удар кулаком прямо в лицо. Это его оглушило и он пошатнулся, всё же продолжая замахиваться на меня дубиной. Я подставил под удар меч, после чего протаранил его и ударил головой. Из его носа хлынула кровь. Бык издал хрип, однако ответным ударом в грудь заставил меня отступить.

Мы стояли напротив друг друга и обдумывали место следующего удара. Я начал первым. Набрав скорость, мгновенно набросился на своего соперника, пользуясь превосходящей массой. Перехватив его руку с дубиной, я поднял свой меч и обрушил его на голову Ролга. Он вошёл в его череп, словно мясницкий тесак, с тупым звуком удара и гулким треском кости. В этот момент я смотрел прямо в его глаза и видел как они закатились и стали тусклыми. Тело ослабло и превратилось в огромную тушу. Я доказал своё право на лидерство. Однако оставался ещё один важный ритуал. Победитель должен поглотить проигравшего или хотя бы его часть, чтобы Великая пасть осталась довольной. Сильный может забрать у слабого всё, здоровье, конечности, и даже жизнь, твердил я себе, впитывая это с молоком матери.

Я обернулся к остальным ограм.

— Если кому-то ещё хочется забрать побольше мяса и он не хочет стать тушей — я пнул тело Ролга. — То давайте, я готов порубить ещё слабаков!

Больше никто не вышел и я заметил проблеснувший страх в глазах теперь уже моей банды. Эти огры были готовы подчиняться, а большего мне на тот момент и не требовалось.

Издав громкий хрип, я всё-таки забрался на вершину. Снег вокруг был серым, а где-то даже почерневшим от остатков той смолы. Я бросил взгляд в сторону лагеря, который разбил рядом со входом. Естественно, мой шатёр был в неприглядном состоянии, сокрушенный и обгоревший. Я начал копаться посреди останков, и даже нашёл какой-то обугленный кусок дымящегося дерева. Из него ещё можно было добыть огонь и я аккуратно принялся искать что-нибудь, что можно было бы использовать в качестве топливо.

Я добрался до основных вещей, надеясь, что ещё не всё сгорело. Огонь потух довольно рано, судя по всему, основной урон нанесла туша дракона-вандала. В сумке, которую я извлек из кучи, нашлось немного странного на вид и по текстуре засоленного мяса, бурдюк с водой, а также ткани. Лог был довольно запасливым и прямо сейчас я благодарил его за такую прозорливость.

Голова чесалась, но я знал — трогать это место теперь нельзя. Нужно было наложить повязки, но перед этим требовалось разжечь костёр. Тот уголь, до сих пор тлеющий среди шкур, похоже, хранился в особом сосуде, и он наверняка разбился. Так что мне оставалось только одно — найти какое-то топливо. Остатки шатра, в целом, могли сгодиться. Я собрал немного смолы, с целью проверить, насколько хорошо она будет гореть. Однако, вспоминая своё сражение с демоном и драконом, я понимал, что этот материал хоть и похож, но горючестью не обладает. Проклятое место, вертелось в голове, пока я собирал шкуры и сооружал кострище. В сумке ничего, кроме еды и воды не оказалось, так что топить придется шкурами. Не знаю, сколько времени я потратил под этим северным ветром, пытаясь развести огонь из одного уголька, однако у меня получилось. Он схватился с шерстяными шкурами и быстрый огонь начал переходить на смолу. Медленно, но она начала поддерживать пламя, постепенно приобретающее зеленоватый оттенок, а его кончик переливался всеми возможными цветами. Дым был горьким, и мне приходилось менять положение, чтобы не попасть под него.

От штанов пришлось отрезать кусочек, в том месте, где ткань была достаточно чистой. Используя несколько кусков, и посреди остального хлама отыскав котелок (хотя для обычного человека это наверняка была бы здоровенная кастрюля, из которой можно целый полк накормить), подхватив бурдюк и накрыв его получившимся фильтром, я приступил к набору воды. Да, использовать снег в таком месте было не лучшей идеей, но умереть от обезвоживания и нехватки крови меня также не прельщало.

Ткань на горлышко бурдюка я наложил в несколько слоёв. Получился примитивный фильтр для отлова всякой гадости, что могла оказаться в воде. Оставалось её только вскипятить. Пришлось снова зайти в башню, чтобы наломать там себе достаточно горючего материала. Постепенно подбрасывая кусочки смолы и удерживая котелок, я довёл воду до кипения, после чего процедил сквозь ткань. Один кусок пришлось приберечь — немного смочив его кипятком для дезинфекции, смастерил себе что-то вроде повязки на голову. Хоть рассечение и не кровоточило, я не хотел, чтобы туда попала инфекция. Умирать в мои планы сейчас не входило.

За этими делами я застал и наступление темноты. Пережёвывая последний кусок мяса, я принялся анализировать создавшееся положение. Ещё во время полёта я убедился, что не сплю. Никакие методы для того чтобы проснуться не работали. Я щипал себя, тряс головой, задерживал дыхание. Ничего не помогало. Слишком многое казалось естественным. Я словно всегда существовал в этом мире и многое понимал интуитивно. Я даже смог быстро начать общаться с местными, но вряд ли у меня было знание всех местных языков.

Судя по небу, моё местоположение находилось в северной части пустошей. Поэтому единственным вариантом для меня оставался один — отправиться к берегу. Отсюда, как я сопоставил знания Лога и свои, потребовалось бы идти на юг, причем не так и мало дней. Проблема была в отсутствии дерева и еды. Тело огра было полезным и выносливым, однако даже оно могло бы пасть под натиском варпа.

Я сидел и думал над словами демона. Он приглашал меня служить Губительным силам. Он хотел заключить со мной пакт, но почему-то выбрал неверную тактику. Или это было такой своеобразной проверкой? Чесалось левое плечо, на котором я заметил довольно большие родинки, штук семь. И это мне крайне не понравилось, однако обрабатывать их мне не очень-то хотелось. Просто нечем было.

Итак, я потянулся и посмотрел на потемневшее небо. Вдохнул побольше воздуха, что отозвалось колющей болью в груди. Кострище ещё продолжало гореть, но мне пришлось отдать себе отчёт в том, что теперь следовать придётся буквально безо всего. Приложив руку ко лбу, с неудовольствием отметил, что температура постепенно повышается. Либо дым был крайне токсичен, либо во мне прогрессировала болезнь. Банальная простуда или грипп, могли бы теперь оказаться крайне тяжёлым заболеванием, возможно и смертельным. Даже это выносливое тело, прямо сейчас ослабленное сражениями, могло не справиться. Нужно было найти цивилизацию, но перед этим требовалось сделать, наверное, один из самых важных выборов в моей жизни.

Как только я начал возиться в куче шкур, я отмахивался от этих мыслей, так как был занят более важными вещами. Однако теперь некий гул в голове призывал меня. Призывал совершить молитву. Поговорить с великими силами, благодаря которым я остался жив. Словно сладкий мёд, этот подсознательный голос вторил лишь несколькими словами:

«Молись, восславь, взойди».

«Молись, восславь, взойди».

«Молись, восславь, взойди».

Я знал, что даже дав мысленное согласие, будет достаточно, чтобы впустить в свою душу то, что одни считают порчей, а другие благом. Очиститься можно постами, соблюдая мораль и законы. А взойти на преступный престол можно, восславив богов великой битвой. Я даже не заметил, как у меня потекли слёзы, не от боли, но отчаяния. Я зажмурился, всхлипнув, крепко сжал зубы, почти до хруста. Окажись я где-то в светлой Империи, в снежных горах Кислева или в ярких, покрытых украшениями гномьих чертогах, всё могло бы сложиться совсем иначе. Однако теперь я был посреди снежной пустыни, окруженный мутирующими тварями и такими же безумными фанатиками, что вырезают всех, кто не относится к их вере.

Вытерев слёзы и громко высморкавшись, я присел у кострища. Ветер немного затих и сейчас дым уходил вверх. Я не беспокоился о маскировке. «Пускай идут, — подумал я. — Будет мне мясо». Пока оставалось время, я, как мог, сложил руки в молитвенном жесте и приготовился сказать важные фразы, после которых Рубикон останется далеко позади.

Слова сами приходили в голову, а я просто нашёптывал их в такт тому гимну, что самостоятельно возник в глубинах моего сознания. С каждым предложением, каждым словосочетанием, мне становилось легче где-то внутри. Отчаяние постепенно уходило, я чувствовал себя спокойнее и теплее. Однако другая часть меня отчаянно кричала о том, что это была главная ошибка во всей моей жизни. Остановиться уже было нельзя, я совсем не замечал времени.

Я продолжал шептать, не замечая усиления ветра и боли от ушибов и ран. Даже они постепенно отошли на другой план. Моё тело вошло в транс. В этом состоянии, машинально продолжая напевать нечестивый гимн Губительным силам, в голову начали проникать те самые слова. Слова верности их делу, клятвы разрушить цивилизованный мир. Разломать когда-то очень давно созданный порядок и принести Хаос в сердце каждого живого существа.

Я клялся сделать так, чтобы весь известный мир пал к ногам Богов. Изнутри пустоты, в которой оказалось моё сознание, я огляделся и не видел ничего, кроме черноты. И всё же, в этой тьме, казалось, были зловещие, мигающие глаза, которые внимательно смотрели на меня. И это казалось пугающим. Словно бездна раскрыла очи и теперь тянула ко мне свои костлявые, сотканные из неведомого материала конечности. Я мог искупаться в их объятиях.

Клятва кончилась. Я открыл глаза. Моему телу не стало легче. Однако теперь, эта ночь не казалась мне такой опасной. Яркая луна вышла, окрашивая в причудливые цвета окружающий меня снег. Белый отливал зелёным и я смотрел на это, попутно размышляя над тем, как же мне добраться до того места, где мне наконец-то получится совершить то, что я обещал. Теперь передо мной появилась цель, и, вспоминая всё, что я знал об этом мире во времена, когда мои знакомые пригласили меня на сомнительную настолку, мне оставалось только одно — выбраться.

Я начал идти на юг, примерно рассчитав, что там можно найти побережье. Вычислить его было отдельной задачей. Однако, понимая, откуда встаёт и куда заходит солнце, становилось гораздо проще. А уже оттуда стоило начать поиски чего-нибудь достаточно разумного для доставки меня в цивилизацию. Первый шаг в длинной партии был сделан. Внутри меня росло чувство совершённой ошибки. Однако его пришлось скомкать и выбросить подальше. Времени на раздумья уже не оставалось.