Огр. Слуга Хаоса

Глава 2

Мы потратили всего несколько часов по воздуху, когда вдалеке наконец-то показалась высокая башня из какого-то тёмного материала. Она была этажа четыре. Мы встали возле большой арки, служившей входом в мрачные залы, окутанные тьмой. Мы летели невысоко, но этого хватило, ведь я приметил много интересных вещей. Руины сгинувших цивилизаций, какие-то лагеря, но главное — целые стада зверолюдей, завывавших в пустошах, перемежались с какими-то отрядами, что несли знамена. Закованные в тяжёлые доспехи воины, чародеи и демоны, все они шагали в одном направлении — на восток, огромными колоннами.

Недомогание прошло и теперь я ощущал себя относительно нормально. Всё казалось таким естественным. Я даже понимал, что мы шли на север и примерно осознавал, как мне хочется вновь увидеть Краесветные горы. В мыслях пролетали сцены, как я взрослел, лица отца и матери. Как отца затем сожрал собственный, более взрослый сын. Племя стало совершенно иным. А потом я начал ходить в набеги. В это же время, я помнил свою другую жизнь и то, как спокойно она шла. Не было отгрызания конечностей и необходимости пожирать слишком много. Никакого заворота кишок.

Перебрав остатки засушенного мяса в паре сумок, я прикинул, сколько осталось питьевой воды. Пробовать местную мне не очень хотелось. Снежинки отливали зеленью, само место словно было пропитано изменениями, а я надеялся, что мне не придётся меняться вместе с ним.

Я потёр лоб, наблюдая за зеленоватым пламенем костра. Мне удалось собрать немного шкур и соорудить из них укрытие. Благо, я помнил как это делается. Тот, кто был Логом, оказался умелым путешественником.

Оланд стоял прямо перед входом и распростер руки, удерживая посох. Он сконцентрировано смотрел прямо во входной зал.

— Энергии неспокойны. Энтропия близка как нигде, — громко сказал он, поворачиваясь ко мне.

— И насколько это плохо? — поинтересовался я, закидывая вещи в свой шатёр.

— Нынешняя тишина, не тишина вовсе. Вокруг нас много тех, кто наблюдает, — проговорил колдун, подойдя ближе. — Когда зайдём туда, — он показал пальцем внутрь башни. — Выйти обратно будет… великим подвигом.

Я поправил брюшную пластину. Убедился в крепости всех ремней и верёвок. Затем потянулся за своим клинком. Эти кровавые руны… Медная кромка клинка. Он словно стал больше. Когда меч лежал в руке, то мне словно хотелось резать и убивать. Кого угодно, будь это боги, демоны, или кто-либо ещё. Неважно. Они должны были стать кровавым пятном под моими ногами. Я подавил нарастающие эмоции.

— Готов, — обратился я к колдуну.

Оланд задержал на мне взгляд. Жаль, что его лицо было скрыто за плотным слоем ткани. Он подошёл ко входу. Тем временем к нему подполз и его дракон. Не знаю, что он шепнул ему, но мне это не понравилось. Дракон был скользкий, никакой шкуры, только невероятной крепости сухожилия. От него сочилась какая-то аура отвращения и болезни, словно это создание отвергалось самим мирозданием, но, по какой-то причине продолжало отравлять своим естеством всё окружающее пространство.

— Это место… было близко к твоему месту перерождения. Шакр не явился тебе тогда. Но только тут разрыв реальности так силён, что он бы смог получить физическое воплощение. Или… он нашёл себе аватар, — мрачно проклокотал колдун, начав заходить внутрь.

Я поспешил за ним. Внутри башня казалась огромной. Зал был покрыт чёрной, смолянистой жидкостью, засохшей как корка. Всё это напоминало дёготь. Абсолютно пустое помещение. Ни колонн, ни мебели. Под ногами хрустела эта субстанция. Я даже не пытался понимать, что происходит вокруг нас и приготовился идти вдоль течения. Ногам было тепло. Вся эта «смола», застывшая в результате, несомненно, страшного события, пугала и вызывала вопросы своим горьким запахом, смешанным с вонью сгоревшего мяса.

Оланд вышел ближе к центру. Из его посоха начали выходить разноцветные огни. Они поднимались всё выше. Красные, синие, зелёные. В их свете я начал разглядывать стены. В глаза сразу бросились смутные очертания тел. Измученные гримасы, кричащие и плачущие, они словно казались запертыми в тёмной смоле, из которой состояла эта башня.

Спустя пару минут, продвигаясь всё дальше, медленными и осторожными шагами, мы нашли лестницу. Кажется, что она состояла из этого же материала, мягкая, в тоже время достаточно надёжная, чтобы выдержать наш вес. Однако, когда моя ступня погрузилась по самую щиколотку, мне стало одновременно щекотно и страшно где-то внутри. Мне не хотелось здесь находиться, в этом зале, где постоянно раздавался какой-то низкочастотный гул. Поначалу он был незаметным, но теперь становился всё более различимым на фоне отсутствия других звуков.

Оланд шёл впереди. Я всё ещё не понимал его мотивы. Он вызвался помогать мне, проявил столько энтузиазма, хотя должен был знать, что мы во многом конкуренты. В этом его служение Губительным силам? Быть проводником? Закрытое лицо наводило слишком много подозрений. И хотя мы немного пообщались, пока были в дороге посреди снежных пиков, это никак не помогло нам сблизиться, так как на вопросы о себе он отвечал очень уж односложно.

Оланд происходил из могучего племени курган и на мои вопросы о южанах только издавал звуки, похожие одновременно на рыгание и фырканье, после чего клокотал что-то о том, что они недостойные и слабые, изнеженные, а их судьба — стать мясным блюдом для тех, кто более сильный. Он рассказывал мне, что Боги не радовали его своей благосклонностью, хотя и даровали немало благословений. И этот шанс для него — возможность возвыситься вместе со мной. Убийство Шакра должно было стать только началом.

Мои размышления снова прервались Оландом. Он резко сделал шаг назад и упёрся свободной рукой в мою набрюшную пластину. Мы поднялись. Очередной зал, освещённый магией колдуна. Никаких окон, ничего, только бесконечная смола и лица в стенах. Однако через мгновение я заметил группу людей. Они застыли, покрытые этой субстанцией. В разных позах, вздымая руки в мольбе, крича, от их изваяний словно исходил горячий пар, все они были с трещинами, из которых сочился едкий туман, заставивший мои глаза прослезиться, когда я начал осмотр.

Оланд нервно встал рядом и принялся оглядывать зал, и спустя пару секунд он показал на лестницу.

— Быстрее, — его клокоток словно излучал спешку и смесь раздражения и злобы.

Я не спешил. Я смотрел в лицо застывшей женщины. Она явно была обычным человеком. Ростом метр семьдесят, может, чуть больше. Длинные волосы закрывали спину, а платье обратилось вместе с ней. Рот был открыт, и я принялся осматривать и его. Зубы также стали смолой, как и язык. Мне стало интересно, я схватил голову и резко рванул её. Она с треском и хрустом, безо всякого усилия поддалась. Остальное тело осталось на месте, однако там, где должна была быть голова, внезапно начал бить тоненькой струйкой кровавый фонтан. Я отбросил голову и осмотрел тело. Внутри оно оставалось органическим. Чётко можно было отследить те мышцы и сухожилия, что не были затронуты трансформацией. И при этом, эти люди явно были мертвы. Оланду явно надоел мой интерес. Он вновь показал рукой на лестницу, совершая приглашающий жест.

— Хватит! Прекрати беспокоить проклятых! То, похоже, слабые южане, что стали жертвами демонов, — хрипло вещал колдун.

— Мне интересно, из-за чего они стали такими, — ответил я, ощупывая похрустывающее от этого тело.

— Жертвы богам! Сотни их! Осмотришь, когда дело будет сделано! — в выражениях Оланда зазвучала даже некая угроза.

Я нехотя приподнялся.

— Как думаешь, они живы? — спросил я, направив на них Башнеруб.

— Да. Их души сожраны. Я не ощущаю их. Но тела, они живут, теперь сами по себе. — Оланд уже начал подниматься по мягким ступеням.

Я вздохнул и посмотрел на эти изваяния, застывшие в вечной муке. Следующим мгновением я взмахнул мечом и, практически не целясь, замахнулся, разрубив их всех напополам. Не оглядываясь, я поспешил большими шагами следом за колдуном, пока в моей памяти в очередной раз возникла сцена.

Этот меч, что я держал в руках, не зря назвали Башнерубом. Когда-то, в начале карьеры наёмника Лог смог подрубить им небольшую часовую вышку, обрушив находившихся там лучников на землю, после чего пожрал каждого из них. И теперь я воспринимал это как нечто приятное, даже очень весёлое воспоминание о том, как я тянул каждого из них к себе, чтобы затем сомкнуть челюсти. В животе раздавалось бурление, голод начинал разыгрываться, но ведь совсем недавно я обедал. Мне стало понятно, что это просто психологическая необходимость в пожирании чего-то живого. И этому придётся сопротивляться, чтобы не стать тем зверем, что до этого камни готов был жевать.

Дополнение. Рейдер

Я чувствовал невероятную радость. Коротышка, которого наш отряд поймал, рассказал, что дальше по дороге, через лес и небольшую речку, находится деревушка. Мы, молодые огры, всего лишь несколько дней назад сошедшие с гор в свой первый рейд, испытывая воодушевление и большими шагами следовали по протоптанной в траве дороге, следуя за повозоками.

Это обещало стать щедрым приключением. Нас было с десяток. Наш лидер — Горот Широкий Зуб, размахивая дубиной шёл впереди всех и горланил от радости.

— Набить живот! Набить живот! Запугать и сожрать!

Остальные вторили ему, но уже потише. Вскоре мы вышли к реке и перешли мост. Горот сверился со своей картой. А затем мы продолжили путь. Тёплый ветер имперских лесов — мы наслаждались каждой секундой и были силой, пришедшей забрать всё у слабых. Если они не могли постоять за себя, то и назвать их достойными жизни мы не могли.

Наконец, впереди показался высокий деревянный частокол и закрытые ворота. Поселение людишки укрепили и как следует поработали над тем чтобы никто не посмел нарушать их покой. Однако, если такое могло сработать против таких же хилых слабаков, то когда мы увидели это жалкое подобие убежища, то не смогли сдержать смеха. Наш гогот привлёк внимание стражи и вскоре вся деревня пришла в движение. Мы слышали, как людишки кричали, били в колокола и вскоре на стенах начали занимать позицию лучники. А мы продолжали смеяться. Что нам могли сделать их жалкие стрелы? Только раззадорить!

За воротами возвышались две вышки и даже издалека я видел, сколько там сидело лучников. Горот хвастливо поиграл своей дубиной и вышел вперёд, выкрикивая оскорбления про матерей защитников деревни. Мы смеялись и в один момент последовали за ним, когда Горот издал глубокий гортанный клич и поманил нас за собой.

Я зажал в руках покрепче свой меч. Не лучший, его клинок был покрыт небольшими сколами, но главное — массивный и длинный, а больше мне ничего не требовалось.

Лучники дали залп. Их стрелы в большинстве пролетели мимо, а одна вонзилась в плечо Горота. Тот со смехом вырвал её и выкинул, после чего взял свою дубину в обе руки и со всей силы нанёс удар по воротам. Они пережили всего несколько ударов, после чего слетели с петель и с оглушающим грохотом упали вниз, заодно придавив несколько защитников.

Люди успели раздать множество копий, нас встретила стена щитов, а лучники с вышек принялись отчаянно поливать нас стрелами. Горот издал утробный рык и рванул прямо на копейщиков. В стороны полетело оружие, как и отдельные люди, разбиваясь в мясо от ударов об частокол. Остальные огры последовали за ним. А я, облизнув губы, посмотрел на вышку. Лучники сразу же заметили меня и начали стрелять. Одна стрела больно вошла в плечо, другая поцарапала колено, но я ещё крепче сжал рукоятку меча и подбежал к основанию. Вышка стояла на нескольких толстых стволах. Один я и начал рубить. Удар, ещё удар! Рядом приземлился человек, он врезался в каркас вышки и осел рядом со мной. Из его носа текла кровь, и, как мне казалось, он ещё дышал, временами глухо постанывая.

Я слышал жуткий смех остальных огров и это придавало мне сил. Наверху раздавались вопли отчаяния и лучники принялись обстреливать моих товарищей, что разметали копейщиков и своим дубинами молотили людей, превращая их в кровавые пятна. А Горот просто хватал людей и бросался ими в разные стороны, дико завывая и хохоча.

— Сегодня пир! Сегодня пир! — скандировал он, и его голос разбавлялся десятком орущих глоток.

Удар. Первое бревно разрублено. Мечу уже плохо, но это было неважно. Я хотел добраться до тех, кто наверху. Вышка уже потеряла устойчивость, поэтому несколькими меткими ударами я подрубил второй ствол и начал со всей силы толкать те, которые не рубил. Конструкция потеряла устойчивость и зашаталась. Я напряг все свои мышцы и она поддалась, после чего начала рушиться на вторую. Треск дерева перемешался с паническими вскриками огров, что начали отбегать от этого зрелища. Стоны умирающих людей перекрылись воплями отчаяния лучников.

Я рванул вперёд, туда, где была их смотровая площадка, этих вышек. И там меня ждали призы. Лучники, человек десять. Кто-то погиб, когда его пронзили острые доски, но остальные пытались выбраться и отползти. Я не мог понимать их язык, но я чувствовал страх и на моём лице рот сам по себе расплылся в ужасной гримасе, когда мой меч начал делить их тела напополам. После этого я осмотрелся. Остальные огры уже добили остатки защитников и пространство перед воротами оказалось усыпано изуродованными телами множества воинов.

Откуда-то доносились женские крики, что пытались кого-то спрятать, но нас уже интересовало кое-что другое. Мы хотели найти главное сокровище этих слабаков — стадо. Мы хотели больше мяса. Остальные огры банды воодушевленно ревели, увидев, что я сотворил с вышками.

— Тва-а-а-рь! — раздался вопль позади меня.

Спина ощутила боль. Я обернулся, и позади меня стоял побитый копейщик, в светящемся на свету нагруднике и прикрывающийся небольшим щитом. Он кричал что-то ещё, но я не мог разобрать крик человека. Я сделал небольшой шаг назад, замахнулся и мой меч приземлился аккурат на его щит, разрубив его, а следом и копейщика. Он утих навсегда, ведь его голова запросто улетела далеко в сторону.

Мы праздновали, теперь наша банда была богата. Ведь всего через несколько часов, в огне и дыме горящей деревни, мы смогли найти укрытые пожухлой травой деревянные двери, которые вели в выкопанную землянку, куда крестьяне попрятали стадо. Коровы, овцы, это был величайший приз. Десятки голов, сгрудившихся у стен и мычавших, блеющих и рвущихся к выходу, пока мы не утихомирили их навсегда. Мы хохотали и смеялись, насмехаясь над слабаками. И пировали всю ночь, сидя у огромного костра, где рядом выкопали яму, побросав туда спешно разделанные куски мяса. Селяне, скот, мы не делали разницы и тем самым ощутили присутствие нашего Бога, что усилил наш голод. В эту ночь Горот умер от заворота кишок. Он съел слишком много. Я видел, как ему сначала стало плохо и его живот свело от судорог, он громко орал целую ночь, пока не затих наутро.

И всё же, это не убавило нашего энтузиазма. Мы смотрели на разрушенную деревню и отдельные догорающие дома, после чего, прямо по трупам, с нагруженными телегами направились в сторону темнеющих облаков и вздымающихся гор вдалеке, с удовольствием вдыхая аромат древесного дыма. Когда я встал и заявил, что именно я достоин вести группу обратно в горы, никто возражать не стал, даже когда я потребовал право на большую часть найденных сокровищ. Мой крупный рост и боевой подвиг в разрушении башни произвели на огров банды то ещё впечатление. И прямо сейчас никто не захотел бы препятствовать мне.