Огр. Слуга Хаоса

Глава 15

Разведчики вернулись, но только спустя несколько дней. Теперь их, естественно, было меньше. Когда я услышал дикий рык и звук ломаемых веток в лагере зверолюдов, то немедленно поспешил туда. Вернулась первая группа.

Мужчина с щупальцами скинул балахон и одежды, показав всю мощь своих мутаций. Небольшие отростки по всему его телу колыхались, словно бы в такт ветру. Гарнак стоял возле меня и смотрел с немым вопросом.

— Всех прибывших ко мне в лагерь. Я сам хочу их опросить.

Спустя несколько часов в моём шатре собралось несколько мутантов.

Я же сидел возле стола и молча их разглядывал. Они достаточно робко подошли. Тот самый мужчина, покрытый щупальцами шагнул вперед и начал говорить первым.

— Мы были в Мариенбурге… Мы обошли все заставы, все препятствия… Старая дорога по берегу была для нас достаточно безопасной, — слегка неуверенно начал он.

— Мы вошли в город через старый подземный ход, — подхватила разговор какая-то девушка. Даже непонятно, какие же у неё были мутации. Видимо, они скрывались под одеждой.

— И далее мы вышли недалеко от гаваней, за стенами. Много домов гниёт, повсюду пропавшая рыба. Дела у Городского совета идут не слишком хорошо. Большинство людей живёт в страхе перед тем, что может произойти завтра.

— А более конкретного ничего не говорили?

— Ходят странные слухи про тёмных эльфов, — вклинился третий, старый дед, чей рот скорее напоминал пасть, полную очень острых зубов. Его широкая улыбка казалась улыбкой пираньи. На удивление, его речь была вполне нормальной.

— Да, — вновь продолжил мужчина с щупальцами. — Совсем недавно произошла какая-то битва между тёмной эльфийкой и группой призывателей демонов. Друккари украли красный самоцвет, способный помочь в призыве демонов.

Внезапно, во время разговора с этими мутантами, внутри меня появилось странное чувство. Своего рода удовольствие от лицезрения слабых людей. Они казались слишком хрупкими, слишком слабыми, чтобы выживать в этом мире. И всё же, эти недолюди рисковали своими жизнями ради одного моего приказа.

— А что с защитой города?

— Внутри присутствуют охотники на ведьм из Рейкланда. Они получили лицензию у города и теперь пытаются выжечь любые следы демонов. Поэтому слуги Великих затаились, — продолжал мужчина.

— Культ… Там есть те, кто верит в богов?

— Есть… Несколько культов. Они заботятся о тех, кого боги одарили милостью и кого остальные люди ненавидят. Мы маскировали их под небольшие рыболовецкие команды. Но есть и купеческие среди них… — заговорила девушка.

— Все таятся, боятся, что если что-то начнётся, то их сметут, — пожав плечами, сказал дед, внезапно показывая рукой на меня. — Такие как ты. Северяне, огры, звери. Они ведь убивают всех.

— Значит, доверять им мы не можем, даже если захотим помочь?

— Помочь? — хором спросила вся троица.

— Эти люди и зверолюды будут сражаться ради того, чтобы не разрушить Мариенбург, но переродить его и его людей, — я кивнул в сторону моих собеседников. — Я хочу, чтобы богов могли славить все, не только вы, не только норска, не только зверолюды. Боги хотят больше тех, кто пойдет в бой с их именами на устах.

Повисло секундное молчание. Мутанты переглянулись между собой. Прежде чем они ответили мне, я продолжил свою небольшую речь.

— Однако те, кто повернутся против меня, будут раздавлены. Мы сделаем это с наёмниками, демонстративно. Мы сделаем это со всеми, кто посмеет возразить мне в моём праве владеть!

Дед сделал шаг вперёд, опираясь на стол, который был высоковат для него.

— Даже если вам и северянам получится пройти внешние стены, готовы ли вы встретить тех, кто правит этим городом из теней? — понизив голос, начал он. — Их никто не видит, только слухи ходят про них в тавернах.

— И кто же это?

— Это те, кого отвергла сама смерть. Они не умирают, живут сотни лет, их люди, слуги, разбросаны по всему Мариенбургу, — говорил старик, почёсывая свой изуродованный мутацией подбородок, превращённый в нечто плоское.

— Так кто они?

— Мертвецы! Настоящие мертвецы, которые не умерли. Их пепельная кожа… А взгляд в глаза заставляет потерять душу. Говорят, такие как они были способны поднимать целые армии. Вы ведь не знали о Мунварде Жестоком? Граф, который правил когда-то Мариенбургом… — старик опустил глаза.

— Он вампир?

— Кровососущая тварь, её агенты уничтожали наши культы, убивали таких как мы! — зло проворчал мужчина.

— Я однажды чуть не попалась! — простонала девушка.

— Значит, в Мариенбурге сходятся интересы сразу множества личностей… — заключил я, выпрямляя спину.

— Если вам так угодно. Городской совет если и знает о тайных властителях, то им щедро платят, чтобы они не выводили их противостояние на всеобщее обозрение, — ответил мне мужчина, поймав одобрительный кивок старика.

— Захватчики города должны сломить не только людей. Нет, его будут защищать не только они, — дед многозначительно покачал головой. — Они поднимут их, поднимут! Каждый, кто когда-то умер, с оружием в руках или без, он станет оружием против всех!

— Но у меня есть еще один важный вопрос. Вы сможете провести меня в город? За стены.

Мутанты переглянулись снова. В их глазах застыл немой вопрос, который вскоре и потух.

— К Мариенбургу ведут множество путей. Контрабандисты, купцы, много кто хочет иметь дела внутри города и не хочет иметь таковых со стражами. Особенно… когда речь идёт о специфическом товаре, — ответил старик. — Провести человека несложно, однако…

— Да посмотрите же на него! Высотой с дом! — воскликнул мужчина. — Так ещё и эти рога на шлеме, знаки богов! Не пройти!

— Почему же… не пройти… — острые зубы старика оголились во всей красе.

— Так понимаю, у старого уже возник план, — мой голос смягчился, чтобы подбодрить остальных.

— Верно, — дед облизнул губы длинным, узким языком. — Правильно думаете. План есть.

Внезапно несколько шкур, которые закрывали вход в мой шатёр, распахнулись, вбежал Цвельф. Вокруг него струилась зелёная энергия.

— Лог, они пришли за нами, — его булькающий голос, полный металла, не предвещал ничего хорошего.

— Кто? — спросил я.

— Когда множество зверолюдов собирается в одном месте, они начинают сражаться за лидерство. Похоже, больше нас за лидеров никто не держит! Ворота в лагерь уже скоро проломят, — Цвельф открыл выход и яркий дневной свет начал наполнять наше убежище.

В этот момент до моего слуха донеслись глухие удары, словно множество топоров били по дереву. Это было логично, полагаться на таких ненадежных союзников оказалось весьма наивным. Снаружи раздавались панические крики северян. Мутанты быстро поймали мой тяжёлый взгляд и начали испуганно переглядываться между собой.

— Мы не виноваты!

— Не вели их за собой!

— Делали ваше дело!

Их голоса звучали наперебой. Впрочем на них времени уже не оставалось. Я грузно поднялся. Голова, казалось, уже сама склонилась перед тем, что меня ожидало. Да, через мгновение треск стал оглушительным — ворота пали, и теперь до моих ушей доносился звон стали.

Это была лишь короткая передышка. Впрочем, внутри что-то онемело, словно от понимания. Практически оторвав пару шкур, что занавешивали собой вход в мое жилище, я оказался на улице, где уже было некого спасать. Только Цвельф, окруженный волной зеленой энергии, словно бомба, взорвался, но погиб и сам.

Крики и шум, стоявшие доли секунды назад, быстро утихли. Голоса северян замолкли, поглощенные совершенно иным шумом. Воем зверолюдов! Внутри лагеря их уже были десятки. Они были возле шатра. Один с гортанным хрипом подбежал ко мне, размахивая своим ржавым топором.

Ненадолго.

Мой кулак превратил его козью морду в сплошное и очень кровавое месиво. С жалобной смесью скулежа, крика и воя, покрываясь смесью из кровавой пены, слюны и крови, он упал на землю, продолжая содрогаться в агонии. А тем временем мне стало понятно, кто стал причиной прорыва ворот.

Несколько здоровенных минотавров около них пировали, вырывая куски мяса из гнилых тел нурглитов. Когда-то живые человеческие тела, хоть и пораженные болезнями, ныне только источали гной, да служили обедом множеству тварей, что уже праздновали свою победу и пожирали их толпами. Варгоры обухами своих топоров расчищали путь к такому вожделенному мясу.

Мой удар пришёлся по голове очередного гора. Что-то хрустнуло меж его коротких рогов и он безмолвно упал, выронив пожелтевший от времени тесак. Несколько унгоров бежали ко мне, размахивая короткими кинжалами, стуча в щиты.

Время обнажить свой клинок.

Один взмах прорубил щит, а острие Башнеруба прошло дальше, разделяя хлипкое тельце унгора на две равные части. Кровь брызнула и окропила собой практически всю траву вокруг. Зверолюды начали замечать мою схватку. Минотавры подняли морды и завыли, собирая оружие и отбрасывая подальше безжизненные тела. Никого из северян уже не было в живых, а твари стали напирать со всех сторон.

Слева показалась испещренная гнойниками и язвами козлиная морда. Кулак сплющил её, после чего я удовлетворенно услышал нечто похожее на сдавленный вой. Справа мелькнул топор, приземлился аккурат на предплечье и пробил доспех. Колющая боль немного сковала движение, однако затем Башнеруб легко вошёл в брюхо гора, отчего тот сразу начал биться в агонии, сделал пару шагов назад и рухнул на землю, схватившись за то место, что я ему продырявил.

Шансов нет!

Через мгновение я уже был окружен минотаврами. Они играли здоровенными молотами, рычали и напали практически одновременно. Я рванул, поднырнул под замах одного, ударил в грудь и вонзил Башнеруб прямо ему в центр груди. Наблюдать за вытекающей кровью стало внезапно приятно. Однако, уже через мгновение я ощутил несколько мощных ударов по спине. Боль была не колющей, а всеобъемлющей. В глазах потемнело. С разворота я рубанул и попал в плечо минотавру, заставив его расстаться с рукой, что безвольно упала рядом. Тот взревел и ударом ноги отправил меня полежать. Последние мгновения я не мог сконцентрироваться. Здоровенное копыто методично вбивало мою голову в почву. Раз, раз, раз, ещё раз! Лицо, если оно оставалось, похоже превращалось в ровную поверхность. Сознание слабело. Очередная серия ударов отправила меня в темнейшее забвение…

Я словно на мгновение вновь оказался дома. Странное ощущение, лежать в мягкой кровати. Никакой крови, криков. Только белый натяжной потолок, люстра, да мягкий ковер, приятно пощекотавший ноги, когда я стремительно поднялся. Тяжело дыша от напряжения, вбежал на кухню. Да, тут всё было уж слишком домашним и таким непривычным. Словно долгий, осознанный сон.

Там были проведены недели… Всё казалось таким реальным. Или же… Я начал присматриваться к кухонной тумбе. Этот эффект миража. Она словно дрожала. Становилось понятно, что мир вокруг какой-то блеклый, ненастоящий. Словно кто-то намеренно сделал краски тусклыми, хотя на улице светило солнце. Морок, это явно был насланный морок или последний проблеск умирающего сознания.

В памяти промелькнули образы того копыта, стук множества ножей и молотов по моим конечностям. От этого стало немного жутко и пусто на душе. Но мир вокруг продолжал казаться ненастоящим. Словно ожившее воспоминание, отлитое в воске и теперь попавшее под воздействие тепла. Оно расплывается и становится далёким, каким-то слишком далёким.

Я замер посреди комнаты. Вот тот самый телевизор, про который я уже практически забыл. Сколько минуло дней со злополучной игры? Я поймал себя на том, что ничего не могу вспомнить. Словно нечто избирательно выжгло память. Выглянул в окно. Пусто. Нет машин, людей. Только потухшие краски. Ко мне пришло ощущение того, что пора уходить. Сопротивляться чувству не было сил. Я поддался ему и сознание начало превращаться словно в один поток. На мгновение единение с энергией превратилось в вечность. Не было никакого «я» или «меня», скорее, бурлящий поток крика, затухающей ненависти вокруг бушующего торнадо энтропии. От увиденного хотелось закричать, но именно тут я и понял, что у меня не было рта…